Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Роман и повести - - Капитальный ремонт

Проза и поэзия >> Русская довоенная литература >> Соболев, Леонид >> Роман и повести
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Леонид Сергеевич Соболев. Капитальный ремонт

Роман

---------------------------------------------------------------------

Книга: Л.Соболев. "Капитальный ремонт"

Издательство "Художественная литература", Москва, 1989

Художник А.Никулин

OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 20 февраля 2002 года

---------------------------------------------------------------------



     Роман "Капитальный ремонт" - одно из лучших произведений известного советского писателя Л.Соболева (1898-1971). Посвящен жизни русского дореволюционного флота.


     Содержание


     Вс.Сурганов. "О.Р." - основная работа


     Капитальный ремонт

     Часть первая

     Часть вторая


     Словарь морских терминов
"О.Р." - ОСНОВНАЯ РАБОТА


     Роман "Капитальный ремонт" впервые увидел свет в 1932 году на страницах журнала "Локаф"* - ныне "Знамя". В 1933 году вышел отдельным изданием. В течение шести последующих лет переиздавался семь раз подряд. Его перевели на языки народов СССР, выпустили в Англии, Польше, Финляндии, Франции, Чехословакии, США. В рабочих клубах и армейских частях, на боевых кораблях и в сельских библиотеках шло оживленное обсуждение полюбившейся книги. О ней жарко спорили критики. Ее высоко оценил на Первом съезде советских писателей А.М.Горький, отметив появление в нашей литературе еще одного самобытного мастера.

     ______________

     * ЛОКАФ - литературное объединение Красной Армии и Флота.


     Роман не был автобиографичным в традиционном понимании. Тем не менее его сюжет, ключевая идея, характеры главных персонажей были органично связаны со всем, что пережил и перечувствовал молодой художник в предшествующие бурные годы.

     Леонид Сергеевич Соболев (1898-1971) родился в Иркутске, в небогатой дворянской семье. Мальчик, подрастая, все больше мечтал о море и кораблях. Примером ему служил Александр - любимый старший брат, который, блестяще окончив в 1909 году гимназию, сразу же направил прошение о принятии его в петербургский Морской корпус, а по его окончании, с весны 1913 года, принял командование орудийной башней линкора "Павел Первый". Леонид к этому времени тоже перебрался в столицу, учился в Третьем Александровском кадетском корпусе, наведываясь к брату на корабль при каждой возможности. В мае 1916 года, в разгар военных действий на Балтике, будущий писатель поступает в заветное Морское училище (так был переименован к тому времени Морской корпус). А год спустя, избранный после Февральской революции членом училищного комитета, уходит в море в должности матроса-сигнальщика на миноносце "Стройный". Так получает он "крещение" войной и революцией. То же "крещение" обрел и Александр, которого восставшие матросы "Павла", расправившись с офицерами-"драконами", выбрали в судком, оказав ему тем уважительное доверие.

     Оба брата с честью это доверие оправдали, пройдя через жестокие испытания гражданской войны, обороняя Кронштадт и Красный Питер от интервентов и белогвардейцев. С марта 1919 года Леонид Соболев начинает действительную флотскую службу уже в командирском звании. Служба эта - на миноносцах, тральщиках, на линкоре - продолжается вплоть до 1931 года: молодой штурман увлеченно помогает возрождать и строить Балтийский флот.

     Одна из активных форм этой помощи - сотрудничество в журнале "Краснофлотец" и первые писательские опыты - рассказы, очерки, юморески. И в их числе рассказ "Историческая необходимость" (1926), из которого несколько лет спустя вырос "Капитальный ремонт".

     Очень большую роль в создании романа, в формировании политических взглядов автора и его исторической концепции сыграли Вс.Вишневский, Н.Мамин, Н.Свирин, Р.Мессер, Вл.Кнехт и другие товарищи Соболева по Ленинградско-Балтийскому отделению ЛОКАФа. Во всяком случае, говоря об истории "Капитального ремонта", писатель-моряк неизменно и благодарно называл ЛОКАФ и Красный Флот в числе своих "соавторов".

     Дальнейшая его судьба была долгой и славной. В качестве военного корреспондента он принял участие в Финской кампании 1939-1940 годов, в Великой Отечественной войне. Сборник его рассказов и очерков "Морская душа" (1942) стал одной из самых признанных книг военной поры. В 1954 году появилась повесть "Зеленый луч". Много сил потребовала от Леонида Соболева общественная работа, и прежде всего создание в 1958 году Союза писателей РСФСР и руководство им на протяжении двенадцати лет. Но все эти годы и десятилетия он мечтал вернуться к продолжению романа, который остался для него самым дорогим из всех замыслов и творений.

     Первые же страницы "Капитального ремонта" поражают резкими контрастами. Действие развертывается на линкоре царского флота в самый канун первой мировой войны. Перед нами чудовищный образ боевого корабля, превращенного в "остров плавающей стали". Самое страшное качество этого мира - его бесчеловечность. Здесь нет людей. Здесь несут службу матросы и офицеры - две касты, между которыми пролегла вековая пропасть ненависти и вражды.

     Внешняя налаженность, сияние безукоризненно выскобленной палубы и надраенной "медяшки" прячут ледяную черноту трюмных карцеров и спертый воздух матросских кубриков. За каждым блестящим кителем, за раздушенной физиономией какого-нибудь лейтенанта Греве или кавторанга Шиянова писатель вскрывает отвратительные признаки гниения - от животной ненависти к матросам вплоть до проигрыша казенной суммы и тщательно скрываемой венерической болезни.

     Наиболее полно раскрывается изнанка флотского великолепия в трагической истории с кочегарами. Сцена перед непокорным, но все-таки еще миролюбивым, еще не потерявшим веры в справедливость матросским строем, встревоженные офицерские разговоры, наконец превосходно показанная комедия военного судилища выявляют до конца и провокаторскую натуру Греве, и трусость Шиянова, и торжество пресловутого мичмана Гудкова, чувствующего себя во всей этой полицейско-сыскной атмосфере как рыба в воде.

     Самой "закономерностью" расправы над заведомо неповинными людьми Соболев убеждает нас, что любая жестокость "драконов" - не просто их личное качество. Это следствие всей природы царизма. В бесчеловечной сущности "острова плавающей стали" проступают черты жестокого старого времени. И потому вся ненависть молодого писателя к этому времени вспыхивает очищающим пламенем воинствующего гуманизма. Это - добрая, хотя и разгневанная сила, которая вносит в роман победные, утверждающие нотки. Она рождает лирическую наполненность книги, ее звонкие краски и пронизывающую иронию. И главным ее источником становятся страницы, где Соболев заводит речь о людях, которые и в страшных условиях не перестали быть людьми.

     Разумеется, к этой категории относятся далеко не все матросы. Соболев отлично видит и таких "нижних чинов", кто неплохо чувствует себя на царском корабле, - стоит лишь вспомнить бравого унтера Белоконя или предавшего товарищей "крепкого мужичка" Филиппа Дранкина. Но рядом с ним еще более выразительны и близки нам утомленные кочегары с лицами, покрытыми угольной пылью, молчаливый матрос Силин или бойкий на язык вчерашний питерский мастеровой Кострюшкин. И чем более вглядывается художник в судьбы и души людей в "синем рабочем", тем явственней оживает, теплеет, очеловечивается в романе неуклюжее бронированное чудовище.

     Рядом с безжалостной и обреченной темой "острова плавающей стали", сопротивляясь ей, возникает, набирает силу тема "корабля-друга". В контрастах, все более резких столкновениях чередуются "матросские" и "офицерские" эпизоды. И мы чувствуем, как нарастает в матросских сердцах протест против несправедливости. В глухо закипающую борьбу с ней включаются не только люди, но и сам линкор: образ матросской массы, воссозданный в новых революционных традициях нашей молодой литературы - традициях "Чапаева" и "Железного потока", - неразрывно сливается с образом живого, протестующего и борющегося корабля.

     Под воздействием этой борьбы и формируются характеры главных героев первого тома: лейтенанта Николая Ливитина и его младшего брата Юрия - гардемарина Морского корпуса.

     Именно Николай с наибольшей откровенностью разъясняет брату корыстную основу "благородной" военной профессии, насмешливо ниспровергая "кадетский патриотизм", придуманный на потребу "митюх" и безусых гардемаринов. Естественно, что и сам он воспринимается вначале как циничнейший из "жрецов службы и моря", - не чужие ведь, а собственные мысли высказываются им, да и внешне как будто ничем не выделяет его Соболев из офицерской среды.

     Однако после нескольких глав наше отношение к Николаю меняется. Становится все очевидней, что перед нами энергичный, умный и беспомощный человек, который вынужден прятаться в эгоцентризм, как в скорлупу, от "организованного абсурда", царящего на флоте и мешающего ему, моряку по призванию, по самому складу души, любить свой корабль и Родину и служить им верой и правдой. Но вот надвигается война, и в душе лейтенанта зреет предчувствие невиданных перемен. Непривычно странное, неожиданное стремление заглянуть в душу матроса, в те самые ее печали, о которых он с такой иронией лишь недавно толковал брату, вдруг властно охватывает Николая. И чем сильнее это стремление, тем быстрее ползет трещина между ним и его золотопогонными сослуживцами, и мы ясно видим, как постепенно, но неудержимо расходятся ее края под нажимом Времени.

     Время стучит и в юношеское сердце Юрия Ливитина. Глубинное развитие этого характера еще более противоречиво, потому что ухватил его художник в самом бурном процессе становления и с гораздо большей определенностью нацелил в краснофлотскую современность конца 20-х годов. Качества будущего царского офицера и качества будущего командира Красного Флота - еще только предпосылки в его развитии, но они уже живут, уже борются между собой, и автор зорко и заинтересованно следит за всеми перипетиями разгорающейся борьбы и сам участвует в ней, сочувствуя, издеваясь и негодуя.

     Быть может поэтому, когда речь заходит о младшем Ливитине, в авторском тоне нет того уничтожающего сарказма, с каким он говорит о "жрецах службы и моря". Здесь главное его оружие - насмешка, больно бьющая по юношескому самолюбию. Иронизируя, а то и откровенно смеясь, рисует Соболев злоключения гардемарина: то его задерживают на рассветной палубе в кальсонах, то он неуклюже пытается "соблазнить" горничную Наташу по всем "правилам", вычитанным из бульварных романов.

     За этим обличающим, но и облегчающим смехом проступает симпатия к герою. Истоки ее в горячей и по-своему бескорыстной влюбленности Юрия в море и корабль, в его тяге к матросам. Пусть все это юноша взрастил в себе, "Станюковича начитавшись", - Соболев то и дело язвит по этому поводу... Но из-за локафовских выпадов на каждом шагу пробивается его собственная давняя приверженность к поэтическим страницам флагмана русской морской литературы.

     В пору первого знакомства с "Капитальным ремонтом" далеко не все читатели сумели понять диалектическую природу характеров братьев Ливитиных. Даже многие профессиональные критики видели в Николае и Юрии лишь блестяще разоблачаемых представителей офицерской касты. Писатель подтвердил неизбежность внутренней перестройки своих героев в четырех новых главах романа, которые были опубликованы в первой половине 1962 года и которыми завершается ныне "Капитальный ремонт".

     Эти главы воспринимаются как первый подступ к развязке обозначенного Соболевым острейшего социально-психологического конфликта. Решающим толчком здесь служит весть о войне, сигнал тревоги, по которому извлекаются из сейфа строго секретные пакеты, готовятся выйти в бой корабли, и первая заградительная мина - первая из многих тысяч, которые вскоре заполнят Финский залив, тяжело скатывается в волны. Страна, флот, люди перешагивают некий качественный рубеж времени.

     Он становится для братьев Ливитиных рубежом повзросления. Теперь уже каждому читателю видно, что не только Юрий, но и рисующийся своим цинизмом Николай продолжали до этого момента питать какие-то иллюзии: Юрий - о воинской славе, ждущей его в неминуемом и немедленном морском сражении, коим, по его мнению, обязательно должна открыться война, Николай - о возможности хоть как-нибудь воздействовать на неотвратимый ход событий, грозящий флоту разгромом. Но каждая из судорожных попыток реализовать эти стремления терпит крах. Обстоятельства сильнее - те самые, которые так неумолимо и жестоко решили в свое время судьбу кочегаров. Царизм, воплощенный в "организованном абсурде" всего хода государственной и флотской жизни, заведомо не способен к активной встрече с врагом, а тем более к победе. Он приговорен к смерти самой историей. И жуткая тяжесть этого приговора уже не просто гнетет Николая. Мучительно и гневно сознавая свое бессилие, он начинает всерьез размышлять о неизбежной и желанной теперь для него революции.

     Не легче и Юрию. Не потому ли иронические нотки, привычно звучащие в посвященных ему строках, почти неприметно для нас сменяются драматическими, а насмешливо поданный эпизод "соблазнения" Наташи выступает теперь в многозначительном контрасте со страницами, рассказывающими о неожиданной и горькой, о прощальной бабьей ласке, которой дарит юношу горничная Сашенька, провожая его. Что с того, что "набег на славу" не удался. Ведь в этом порыве Юрия не было на сей раз ничего позорного, и грозовая туча войны еще тяжелей нависает над ним, над Николаем, над Сашенькой - над всей страной. И потому обжигающий его губы Сашенькин поцелуй остается за ним по праву - ему нечего стыдиться, его бой по-прежнему близок и неотвратим...

     Не менее близка и неотвратима теперь решающая встреча Николая и Юрия с теми героями романа, которые в первых его главах оставались на втором плане. Большевики-подпольщики Кудрин, Волковой, Тишенинов выдвигаются вперед всем развитием действия, всем ходом событий закономерно и неизбежно, как единственная по-настоящему активная и целеустремленная сила истории.

     Обращенный своим содержанием в прошлое, впрочем, тогда не столь уж далекое, "Капитальный ремонт" был органично связан с временем, его породившим.

     То было время "великого перелома" - семилетие между 1927 и 1934 годами, которое ныне являет нам как трудно постижимое сочетание созидательского энтузиазма и возрастающей трагичности. Уже утверждался сталинский культ и в ходе "сплошной", "ударной" коллективизации, в обстановке "головокружения от успехов" множились числом незаконные "раскулачивания", аресты и ссылки. Но все это, до какой-то поры, воспринималось подавляющей частью современников как неизбежные издержки и жертвы борьбы за социализм в ходе его развернутого победного строительства, зримо-весомого, как шпалы Турксиба и домны Магнитки.

     Людям, особенно тем, кто сумел, на их взгляд, избавиться от груза дореволюционных предрассудков и радостно почувствовать свою приобщенность к ритмам и лозунгам времени, на некий срок помстилось тогда наивно и счастливо, что они окончательно познали законы исторического развития и даже овладели главными его рычагами, потребными для возведения еще небывалого в веках государства трудящихся.

     Отсюда - крайне характерное для тех бурных лет страстное, можно даже сказать пристрастное, отношение к истории и к современности в их сопоставлении и контрастах. Хозяйски "осваивает" историю и набирающая зрелость наша литература. Мысли об эпических полотнах, достойных происходящего, звучат в письмах и статьях М.Горького, А.Толстого, А.Серафимовича, Д.Фурманова, начинают воплощаться в первых томах "Клима Самгина", "Тихого Дона", "Хождения по мукам". То же ощущение породило советский исторический роман. Обращаясь к истории, художники прежде и больше всего стремились понять свое время.

     В том же направлении развивалась и оборонная тема. Военная угроза росла, и в ответ на нее росли Вооруженные Силы Страны Советов. Проблема патриотизма и воинского долга, отношения между командиром и подчиненным, складывающийся облик советского военного профессионала - вот что интересовало локафовских авторов, и особенно А.Новикова-Прибоя, Вс.Вишневского, В.Лавренева, С.Колбасьева. Стремясь понять те сложные процессы, которые происходили в начале 30-х годов в армии и на флоте, они обращались к их октябрьским и предоктябрьским истокам.

     Леонид Соболев не был среди них исключением. Но, как и во всяком настоящем художнике, эти тенденции проявились в нем и в его романе по-своему. И прежде всего они проявились как флотская устремленность, интерес к формированию советской морской души, к рождению командира. "Капитальный ремонт" был задуман и выполнен как первая часть эпопеи, глубоко современной не только по духу, но и по содержанию; как начало оборонной эпопеи о вчерашнем и сегодняшем дне Красного Флота, готовящего себя к завтрашним классовым боям. Роман посвящался людям большой и нелегкой судьбы, с которой неразрывно сплелась судьба самого писателя.

     Отсюда беспокойный характер еще одного главного героя в "Капитальном ремонте" - его лирического героя-повествователя. Он предстал перед советскими читателями начала 30-х годов как молодой их современник - товарищ и ровесник строителей Магнитки и Днепрогэса, командир РККФ*, зорко следящий за зловещими махинациями керзонов и Пуанкаре у границ Республики. Он принес в роман горячее дыхание своей поры, ее революционный пафос, ее иронический и негодующий голос. Он заставил книгу откликнуться на самые актуальные политические проблемы тех лет и отразил в ней собственное ощущение времени и понимание исторического процесса.

     ______________

     * РККФ - Рабоче-Крестьянский Красный Флот.


     Именно так воспринимаются развернутые "лирико-публицистические отступления", как назвал их сам автор, - важнейшая художественная особенность романа, его главная новаторская черта. Действие происходит в прошлом, но сам-то писатель непрерывно вмешивается в это действие, взволнованно его переживает и комментирует. Его взгляды на жизнь, на историю России, на флотскую службу сталкиваются в непримиримой схватке с ложными идеалами Юрия Ливитина, с реакционным мировоззрением действующих в романе офицеров царского флота, со взглядами, остатки которых мешали строительству флота советского.

     Так получили широкое типическое обобщение автобиографические элементы "Капитального ремонта". Голос лирического героя-повествователя зазвучал здесь как голос целого поколения. И в этом проявилось замечательное качество современности книги, построенной, казалось бы, на традиционной, сугубо исторической основе. То был важный вклад ее автора в формирование метода социалистического реализма.

     С не меньшею силой выявилось и гуманистическое, антивоенное начало романа. Это была самозабвенная, яростная атака на бесчеловечную империалистическую политику: яркое художественное воплощение ленинской мысли о необходимости неустанно разоблачать тайну, в которой рождается чудовище войны, раскрывать все и всяческие империалистические сговоры и махинации.

     Однако молодой художник, уже получивший широкое и заслуженное признание, не переставал размышлять над своей работой, углубляя и уточняя прежде всего именно историческую концепцию. Он почувствовал элементы упрощенчества в собственном образном толковании русской военной истории, принял как должное упреки товарищей, которые считали, что военная сторона флотской жизни показана у него мало. Сам он говорил тогда же о том, что русский флот кануна первой мировой войны усилиями прогрессивно настроенных, смело мыслящих офицеров, вроде того же Николая, был гораздо лучше подготовлен к боям, нежели накануне Цусимы, - в артиллерийском и минном деле, в организации разведки. И вообще как раз в пору появления двух первых частей "Капитального ремонта" взгляд на историю России, особенно же на ее военно-патриотические традиции, начал ощутимо меняться. Следует помнить, что надвигались новые бои, - в год выхода романа до начала второй мировой войны оставалось всего семь лет, до начала же Великой Отечественной - девять.

     В конце 20-х - начале 30-х годов тяжеловесно-торжественное название Соболевского линкора "Генералиссимус граф Суворов-Рымникский" не без иронии обыгрывалось автором и с пониманием воспринималось читателями как еще один замшелый символ самодержавия. Вдобавок оно недвусмысленно ассоциировалось с живо-памятным названием другого, реального корабля - "Князь Потемкин-Таврический" (вспомним, кстати, что как раз в те годы мятежный броненосец совершал триумфальный рейд по киноэкранам республики в пламенном фильме Эйзенштейна). Но к началу сороковых имя и образ создателя "Науки побеждать" обрели для современников совершенно иное содержание - в том числе и в литературе, в театре, в кино.

     С другой стороны, как мы знаем, тогда же подверглась коренному "пересмотру" история гражданской войны, а судьба очень многих ее героев, которые к 30-м годам занимали высокие командные посты в армии и на флоте, обернулась трагически. Это обстоятельство не могло не дезориентировать и автора "Капитального ремонта", положившего, как известно, в основу изначального замысла историю командных кадров флота.

     Наконец, само нарастание грозовых событий вовсе остановило работу над романом, потребовав от писателя-оборонника решительного поворота к современности. Этап "Капитального ремонта" сменился в его творчестве этапом "Морской души"...

     Когда же, три десятилетия спустя, Соболев возвратился к заветным папкам с шифром "О.Р." - "Основная Работа", ему стало очевидно, что действие романа настолько отодвинулось в прошлое, что в нем решительно возобладали черты традиционного исторического жанра. Соответственный характер получила и работа над его продолжением - писатель решительно углубился в изучение российской общественной атмосферы 1914-1917 годов, и прежде всего в историю военных операций на Балтике. Отбор материалов, обдумывание и обработка их продолжались до последнего дня. Контуры третьей части уже определились в воображении художника, первые фрагменты новых глав легли на бумагу. К сожалению, довести до конца этот главный труд своей жизни Соболеву не пришлось.

     Означает ли это, что "Капитальный ремонт" - вещь, так и не состоявшаяся? Надо полагать, подобный подход был бы ошибочным. Можно сожалеть лишь о невоплощенных замыслах, продолжающих открытую Соболевым эпическую тему. О том, что не воссозданы им полузабытые ныне страницы героических сражений русского флота на Балтике в годы первой мировой войны или грозные подробности революционного взрыва на эскадрах, стоявших в Кронштадте, Ревеле, Гельсингфорсе в начале марта 1917 года. Мы так и не узнаем ничего о путях, которыми братья Ливитины приобщатся к революции, если не считать двух эпизодов "перевоспитания" Юрия, положенных в сюжетную основу рассказов "Перстни" и "Экзамен", которые сейчас открывают сборник "Морская душа", но в первоначальном варианте создавались как главы, продолжавшие "Капитальный ремонт".

     Все это так. И тем не менее то, что составляет ныне художественный монолит романа, обладает всеми признаками завершенности. И не удивительно. Несколько раз в беседах с автором этих строк Леонид Сергеевич говорил, что, перевалив на восьмой десяток, он не дает себе права забывать о том, что его труд над романом может прерваться в любой день. И поэтому каждую новую главу он, помимо всего прочего, обдумывает и пишет с таким тайным расчетом, чтобы она, "в случае чего", могла стать "точкой", поставленой в финале. Думается, теперь это желание художника не только может, но и должно быть раскрыто. Да, собственно, и без того видно, как стягивает в финальный узел все сюжетные линии книги ее теперешняя последняя, пятнадцатая глава, оставляя, вместе с тем, автору возможность нового взлета. И если мы так и не дождались еще одной эпопеи, то, во всяком случае, роман "Капитальный ремонт" вошел в советскую литературу законченным. Вошел прочно и навсегда, как одно из подлинно классических ее произведений.


     Всеволод Сурганов


     Неизменному другу - О.И.
КАПИТАЛЬНЫЙ РЕМОНТ
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
ГЛАВА ПЕРВАЯ


     Койка покачивалась и подрагивала, равномерный грохот машин углублял утренний молодой сон, но что-то зазвенело тревожно, непрерывно и настойчиво... Пожарная тревога! Судовой номер сорок пять - значит, рожок No 15 в правом офицерском коридоре... Юрий Ливитин быстро сел, привычно протянул руки к натянутым парусиновым бортам койки, чтобы спрыгнуть на палубу и бежать на свое место. Но руки не нашли опоры и скользнули по ворсистому одеялу. В купе - солнечная полутьма синих штор, вагон мягко гремит и покачивается, и никакого рожка No 15 нет. Отпуск! Три свободных дня вне корабля, тревог и дудок! Юрий улыбнулся и зевнул с удовольствием.

     Как быстро, однако, въедаются в сознание корабельные привычки! Койка, пожарная тревога, место по ней у рожка No 15, - точно годами приучен он к быстрому набату пожарной тревоги и к судовому расписанию. На самом же деле нет еще трех недель, как Морской корпус начал летнее плавание. Это, однако ж, хорошо: гардемарин всегда должен ощущать себя на корабле, и береговая спокойная жизнь должна быть ему чуждой и непривычной.

     - Слушайте-ка, будущий Нахимов, - сказал добродушный голос снизу, - не пора ли вставать? Гельсингфорс проспите, - чай уже разносили.

     Юрий свесил голову. Толстый пехотный офицер сидел на диване, с которого постель была уже убрана, и пил чай, позванивая ложечкой. Армейское остроумие - "будущий Нахимов", сам-то ты очень на Кутузова похож, бурбон пехотный!..

     - Благодарю вас, господин штабс-капитан, я сейчас встану.

     Гардемарины всегда вежливы, но холодны, как британцы: надо уметь давать понять неизмеримую пропасть между захудалым армейским офицером и гардемарином Морского корпуса - корпуса, единственного на всю Россию, корпуса, в который принимают только сыновей офицеров, потомственных дворян и чиновников не ниже четвертого класса табели о рангах. Не пехотное провинциальное училище, куда берут без разбора, кого попало!..

     Штабс-капитан навязчив, бестактен и неопрятно словоохотлив. Юрию уже известно (а познакомились они вчера в полночь), что штабс-капитан возвращается из отпуска в Николайштадт, что гарнизон там мал и служба однообразна, что чухны вообще сволота, а ихние (он так и сказал - ихние) девки безобразны и утомительно добродетельны и что сам штабс-капитан уже дважды обойден чином. Провинциальный армеут!

     Юрий ловко соскочил сверху, полунатянув белые брюки, и, извинившись, докончил одевание внизу. Штабс-капитан внимательно и достаточно бестактно следил, как Юрий, плотно обернув форменкой бедра, застегнул откидной клапан флотских брюк и как оправил потом форменку рассчитанно-небрежным напуском.

     - А знаете, будущий адмирал, неостроумные у вас штаны, ей-богу! Это каждый раз за надобностью все пуговицы расстегивать?

     - Форма. Кроме того, обычная прорезь была бы безобразной. Ведь брюки спереди ничем не прикрыты.

     Таким тоном говорят с прислугой, с капельдинером в театре - безразличным, сухим и вежливым тоном. Но штабс-капитан этого не замечал. Он пил чай, и его мятый китель собрался на животе в привычные складки. Он отпустил сальную шутку насчет некоторых удобств клапана и сам засмеялся ей довольно и искренне. Юрий Ливитин изобразил улыбку так, как делает это старший офицер "Авроры", старший лейтенант Энгельгардт, для Юрия служит образцом настоящего флотского офицера: он всегда холоден, корректен, презрителен, ослепляюще чист, всегда тщательно выбрит. Юрию брить еще нечего, а пухлые губы никак не идут уголками вниз, презрительный взгляд также не удается: глаза всегда неприлично-мальчишески веселы. Единственно, что выходит похоже, - это холодный, стальной голос и нарочитая сдержанность жестов. Юрию восемнадцать лет, юность бурлит в нем здоровой и сытой жизнью, и в кругу товарищей - там, в корпусе, - Юрий бесится порой, как мальчишка. Но вне корпуса форма обязывает к сдержанности и соблюдению достоинства.

     Он вымылся над вделанным в стенку умывальником, вычистил зубы и пожалел, что нельзя сделать прямой пробор (Энгельгардт причесывался именно так), - круглая голова была глупо стрижена под машинку; в плавании гардемаринов стригут, как матросов. Но и это, как и многие неудобства, возводилось традициями в заслугу: в море, в трудном плавании, невозможно иметь безупречный пробор, поэтому лучше его не иметь совсем, - так защищались гардемарины Морского корпуса от насмешливых выпадов барышень.

     Проводник пришел на звонок, убрал постель и принес горячий крепкий чай и бисквит. Юрий сел подальше от штабс-капитана и карманной пилочкой подровнял ногти.

     Штабс-капитан вновь пустился в дорожные скучные разговоры:

    

... ... ...
Продолжение "Капитальный ремонт" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Капитальный ремонт
показать все


Анекдот 
Hi. Where are you from?

- Hi.I from Egypt. And you?

-I from Zimbabwe.

- pizdish.

- chestnoe slovo!!!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100