Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Федоровский, Евгений - Федоровский - Пятеро в одной корзине

История >> Исторические романы(отечественные) >> Федоровский, Евгений
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Евгений Петрович Федоровский. Пятеро в одной корзине

---------------------------------------------------------------

OCR: Андрей из Архангельска (emercom@dvinaland.ru)

---------------------------------------------------------------

Сборник "Мир приключений" 1987 год

Издательство "ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА"



     Повесть печаталась в журнале "ИСКАТЕЛЬ" э 5 1987г.

     (несколько измененная)
1


     Когда мы изредка встречались с Артуром, нам приходила на память одна и та же сценка из нашего прошлого. Мы вспоминали родное авиационное училище, которое хоть и поманило небом, но так и не связало с ним кровным родством. Я слышу откуда-то издалека свою фамилию, произнесенную скрипучим, процеженным сквозь зубы голосом. В бок вонзается острый локоть Арика. С трудом возвращаюсь из сладкой дремы в горькую реальность. Веки горят от недосыпания, щеку жжет рубец от кулака, подложенного под голову, когда я спал. Поднимаюсь, обалдело гляжу в ту сторону, откуда донесся зов. Там сидит вислоносый подполковник Лящук, он же Громобой, и буравит меня ржавыми глазами.

     - Милости прошу, - произносит Громобой фальшивым, ласковым тенорком.

     Два наряда вне очереди мне уже обеспечены - это я понимаю еще до того, как подхожу к классной доске и упавшим голосом рапортую, что к ответу готов.

     - Прекрасно! - умиляется Громобой, продолжая сверлить своими хищными буравчиками.

     "К ответу готов!" - так требовалось доложить по уставу. На самом же деле я ничегошеньки не знал. Вернувшись из караула, полчаса долбил морзянку, на самоподготовке зубрил теорию полета, матчасть, навигацию, аэродинамику, выбирая, как собака из миски, сначала жирные куски, оставляя на потом черный хлеб авиаторов - метеорологию, - науку путаную, трудно поддающуюся заучиванию, вообще, по нашему разумению, бесполезную.

     Другого мнения придерживался Лящук. Он с яростью рака-отшельника, напавшего на стадо улиток, терзал наши слабые головы премудростью атмосферных фронтов и циклонов, турбулентных потоков и всякой другой дребеденью, творящейся в небесной хляби1.

     1 Атмосферный фронт - переходная зона между воздушными массами с разными физическими свойствами. Циклон - область пониженного давления в атмосфере. Турбулентные потоки - беспорядочные течения воздуха с разными скоростями, температурами, давлением и плотностью среды.

     Нахмурив белесые брови, Громобой роется в памяти, отыскивает вопрос позаковыристей. Нашел! Буравчики искрятся радостью. Громобой наклоняет голову, словно собираясь боднуть. Из стиснутых вставных зубов свистит вопрос:

     - Что такое состояние окклюзии?

     Я тупо смотрю на его золотой протез в щели рта. За передним столом ерзает Калистый - подхалим и отличник высказывает готовность отвечать. Но остальные смотрят на меня с веселым состраданием, радуясь, что сегодня не они, а я попал под колпак Громобоя. Подсказывать никто не решается - у подполковника уши локаторно нацелены на класс. Лишь Арик с уютного последнего ряда клацает молодыми зубами и волнообразно планирует рукой.

     - Это когда холодный воздух падает на теплую землю... (Арик от невозможности помочь закатывает глаза.) Нет! Теплый на холодную...

     Краем глаза Громобой видит невразумительные потуги Арика, но кивает Калистому:

     - Доложите!

     Тот вскакивает и на едином выдохе отбивает с частотой ШКАСа2:

    2 ШКАС - скорострельный авиационный пулемет для учебных стрельб.

     - Окклюзия - это такое состояние циклона, когда теплый воздух вытесняется холодным, смыкаются фронты... Сопровождается образованием слоисто-кучевых, кучево-дождевых, высокослоистых и перистых облаков, грозит туманами, моросью, болтанкой, грозами, обледенением!

     Склоняя голову то в одну, то в другую сторону, Громобой в журнале старательно выводит Калистому пятерку, мне - двойку, Арику - тоже двойку.

     - Доложите старшине о соответствующем количестве баллов.

     Артур сунулся было: "Мне-то за что?!" Но вовремя умолк. Громобой, рассвирепев, мог поставить единицу. О ней придется докладывать самому командиру эскадрильи майору Золотарю. А тот на расправу был скор и щедр. Лучше уж порадовать старшину. Ему меньше забот выбирать, кого из курсантов назначать в караул на аэродром, кого дежурить на контрольно-пропускном пункте - КПП, кого посылать на кухню. КПП "штрафникам" не доверят, в карауле мы уже были только что, прямая дорога - на кухню. Там станем колоть изопревшие осиновые чурки, выковыривать глазки из картошки после машинной чистки, отскребывать от подгоревшего многослойного жира котлы величиной с царь-колокол.

     Ну, нет худа без добра. Мы с Артуром - не разлей вода. Бедовали и радовались вместе. Иначе хоть волком вой, хоть караул кричи.

     Следующий урок метеорологии через три дня. Успеем оклематься.

     Мы ненавидели метеорологию как можно ненавидеть злейшего врага. Переваливали с курса на курс лишь благодаря тому, что успевали по другим предметам, и начальнику учебно-летного отдела, очевидно, приходилось уговаривать Громобоя ставить нам переходную тройку. Подполковник Лящук с трудом соглашался.

     Став летчиками и попав в полк, занимавшийся перегоном машин с заводов в строевые части, метеорологией мы стали заниматься еще меньше, хотя без нее не обходились. Мы научились управлять самолетом, считая это главным.

     Самолет, его оборудование, приборы делали люди. Но погода не создается человеком. Она им не управляется. Ты бессилен преодолеть стихию или ослабить ее натиск. Остается единственное - изучить физические законы, управляющие ею. Знанием мы побеждаем страх. До нас по молодости эти простые истины не доходили. К их пониманию мы пришли много позже.

     Общение с синоптиками ограничивалось теми минутами, когда они знакомили нас с метеоусловиями по маршруту.

     Иногда непогода загоняла не на большой, главный, а на маленький запасной аэродромчик. Перечитав подшивки старых газет, обалдев от спанья, мы принимались ругать опостылевшую погоду, заодно и синоптиков, словно они были виноваты в неожиданно свалившихся циклонах, грозе, снегопадах, туманах, метелях и бурях.

     Арик честил синоптиков с повышенной изобретательностью. Не знал, не гадал он, что позднее судьба с мстительной памятливостью сделает его аэрологом.

     Если метеорологию считают арифметикой, то аэрологию причисляют даже не к алгебре, а к высшей математике. Она не занимается тем, что творится под носом, а витает в самых верхних слоях атмосферы за сто - двести километров от земли, где начинают загораться метеориты, а давление измеряется сотыми долями миллиметров ртутного столба.

     Вскоре в строевые части пошла новая техника. Нам предложили на выбор: переучиваться или идти в запас. Мы ушли в запас. Артур закончил геофак университета, стал работать в Обсерватории, побывал в Антарктиде и Арктике, и так преуспел, что, когда в поле зрения появилась моя грешная персона, он счел долгом обратить меня в праведника. Однажды по телефону он попросил меня срочно приехать к нему на работу. Едва поздоровавшись, он завопил:

     - Ты помнишь, как мы презирали метеорологию?! Дураки! Это же не просто наука, это поэма, симфония, мудрость тысячелетий, предсказывающая грядущее!..

     Артур метался по кабинету. Его очки скользили по длинному носу, взмахом руки он водружал их на место и продолжал:

     - В детском лепете рождавшегося человечества погодные явления в атмосфере именовались "метеорами". Отсюда и название - Ъ3метеорологияЪ0, - последнее слово он пропел, как Эйзен самую эффектную фразу из арии варяжского гостя. - Землю спеленала газовая оболочка, точно куколку. Она дала жизнь всему. А поскольку оболочка из-за неравномерного нагрева подвержена различно направленным физическим силам, то процессы в ней сложны, многообразны и грандиозны!..

     За его спиной от быстрых взмахов длинных рук тяжело, как парадные флаги, колыхались листы с диаграммами земной атмосферы.

     В дверь заглянула рыженькая девушка с остреньким личиком и, удовлетворив любопытство, скрылась. А мой давний друг, ничего не замечая и не слыша, как тетерев на току, продолжал разматывать перфокарту науки, на которой, видимо, совсем свихнулся.

     - Изучать атмосферные процессы, их предвидеть, использовать в хозяйстве, строительстве, завоевании космоса - это ли не высшая цель! - Арик рванулся к шкафу, не целясь, выхватил огромный фолиант, вознес его над головой, будто собравшись швырнуть им в меня, неуча. - Возьми и думай! - Очки наконец слетели с его утиного носа.

     - Весьма тронут твоей щедростью, но мои дела не настолько плохи, чтобы я брался за метеорологию, - сказал я, напыжившись.

     - Ты будешь читать, - зловеще произнес Арик и опустил руку на мое плечо, будто магистр, посвящающий меня в масонскую ложу.

     В его тоне было столько уверенности, что я не удержался от колкости:

     - Я ведь не трояк пришел просить...

     - Все равно бы не дал. Но от дела, о каком скажу, уверен - ты не откажешься.

     Я заинтересованно посмотрел в его шалые глаза. На "гражданке" я уже перебрал много специальностей и ни на одной не мог остановиться. Любопытно, что предложит он?

     Начал Арик с сотворения мира. У людей есть такая страстишка: чем больше они знают, тем хуже думают об умственных способностях других. Он рассказал, как создавали наши предки схему мироздания. Помянул Аристотеля, думавшего, что Земля окружена твердыми и прозрачными сферами, вложенными, как матрешки, одна в другую: на самой дальней покоятся солнце и звезды, носящие имена древнегреческих богов. Вспомнил Артур алхимика XIII века Люлла, который умудрился разместить звезды в 135 километрах от Земли. По его расчетам, до Луны было что-то около 23 километров, до Солнца - 70.

     Потом Артур перешел к извечной мечте человека летать...

     - Ни в одной области человеческих знаний не было затрачено такой массы труда, как в воздухоплавании, - разглагольствовал он. - За воздухоплавание бились астрономы и физики, лекари и акробаты, портные и фокусники. Кто такой Сирано де Бержерак Савиньен? Ты думаешь, тот несчастный влюбленный, каким его вывел Ростан? Он, между прочим, сочинял фантастические романы и за полтораста лет до Монгольфье описал устройство воздушного шара! Он же додумался превратить его оболочку при спуске в парашют, который изобрели лишь в начале нашего века!

     Сначала я слушал Арика с интересом, но потом встревожился - друг явно заговаривался.

     - Ну а если без дыма... Что ты от меня хочешь? - спросил я осторожно.

     Арик дико посмотрел на меня, будто наскочил на стенку, и вскричал с отчаянием:

     - Да оторвись ты от своего корыта во имя великой идеи!

     - Тогда объясни толком!

     Посопев, Артур терпеливо стал объяснять?

     - У нас в обсерваторском эллинге хранится оболочка аэростата. На нем когда-то летал Семен Волобуй. Его почему-то и сейчас зовут Сенечка. Я хочу вдохнуть в оболочку жизнь и полететь на аэростате. Дошло?

     - И хочешь взять меня?

     - И Сенечку. Он болтается в нетях. Надо найти.

     Я подумал: чем черт не шутит, когда бог спит? Хотел же я лет пять назад подвигнуть ребят с авиационного завода отремонтировать аэроплан Россинского, чтобы пролететь на нем до Ленинграда. Вышла, правда, неувязка. Сами бы взялись - и дело бы пошло. А начали с бумаг по начальству. Тому бумагу, другому, третьему... В бумагах и завязли. Пропал пыл. Теперь в тлеющий костерок несбывшихся надежд Артур подбрасывал вполне горячую идею - возродить воздухоплавание, найти ему современное применение, помочь науке утрясти кой-какие небесные делишки.

     - Пожалуй, возьму почитать, - потянул я к себе увесистый том.

     - Даю на неделю. Заодно разыщи Сенечку! - В голосе Арика звякнули начальственные нотки, но тут он понял, что для начала лучше гладить по шерстке, добавил мягче: - Втроем мы осмотрим оболочку, если ее крысы не съели, подремонтируем, подклеим... Ну и начнем пробивать...

     Артур сел, выбросил на стол костистые руки, постучал кончиками пальцев по стеклу:

     - Чтобы ты мог болтаться по Обсерватории как свой, ты должен в ней работать... Кем?

     - Замом, - выпалил я.

     - Зам как минимум обязан иметь кандидатскую степень...

     Ого! Артур, кажется, не только витает в облаках.

     - Вообще у тебя есть какая-нибудь серьезная специальность?

     Литературу Арик в расчет не принимал.

     - А какая требуется?

     Он набрал номер начальника отдела кадров.

     Наверняка понадобятся уборщицы и электрики. Уборщиц мало, поскольку работа грязная. В электрики не идут - мало платят. Точно! В отделе кадров сказали: требуется дежурный электрик. Восемь суток дежурства в месяц и восемьдесят пять рублей в зубы. Электриком я тоже работал. В одном высоком учреждении была прекрасная библиотека. Допуска туда достать не мог. Устроился электриком, стал читать что хотел.

     - Согласен? - спросил Артур.

     - Только ради того, чтобы слетать.

     В Обсерватории я не стал говорить, что худо-бедно меня кормил литературный труд. Кадровичка, изучая пухлую трудовую книжку с разносторонними наклонностями и обнаружив пробел в штатной работе, подозрительно спросила:

     - Где вы были последние три года?

     Потупившись, я отвел глаза и дрогнувшим голосом произнес:

     - Об этом не спрашивают...

     - Понятно, - прозорливая кадровичка посчитала, что эти три года мне довелось пребывать в местах отдаленных, но, поскольку я поступал на должность материально не ответственную, поставила штамп "Принят".

     Так я заделался специалистом по светильникам, конденсаторам, трансформаторам, выключателям и перегоревшим лампочкам. Старший, по фамилии Зозулин, в дежурке подвала отвел шкафчик для одежды и инструмента, проинструктировал по технике безопасности и включил в график дежурства. Вышло, что дежурить надо в первые же сутки. Потом провел к главной щитовой, куда подходила силовая линия и откуда электричество распределялось по корпусам. Он показал систему освещения в кабинетах, лабораториях, коридорах, конференц-зале. Слазали мы и на чердак, где глухо урчали электромоторы, питавшие лифты и подъемники.

     Весь день я принимал заявки и бегал по корпусам, заменяя лампочки, разбитые розетки, дроссели в светильниках, наращивал провода к настольным лампам, которые после очередной перестановки столов оказывались короткими. У меня создалось впечатление, что все грандиозное электрическое хозяйство вдруг подверглось разрушению, как после землетрясения, и пришлось заново его восстанавливать.

     Вечером я обошел корпуса и закоулки, повыключал свет, оставленный забывчивыми сотрудниками, и вернулся в дежурку. Зозулин долго колготился, опасаясь оставлять меня одного. Я узнал, что он пришел сюда пареньком. Вместо Обсерватории на этом месте тогда располагалась воздухоплавательная школа и здесь преподавал генерал Умберто Нобиле, которого Зозулин хорошо помнил. Наконец старик преодолел себя, ушел.

     Веником я стер сор с верстака, совком выгреб грязь из углов, застелил столик с телефоном и книгой сдачи-приема дежурств свежей газетой. Выключил радио. Наступила благостная тишина. Достал том по метеорологии. Разлегся на древнем пружинистом диване.

     Итак, Артур решил тряхнуть стариной, вознамерился вызвать к жизни воздушный шар. Зачем-то люди восстанавливают "ситроены" и "фордики" двадцатых годов, пересаживаются с "Жигулей" на велосипед, с бездушного трактора на верного коня... Парят на дельтаплане...

     Кстати, некий пылкий итальянец при дворе шотландского короля Якова, занимаясь алхимией, по совместительству соорудил нечто подобное дельтаплану, но крылья изготовил из птичьих перьев. Попытка полета не удалась. Причиной неудачи явилось то обстоятельство, что некоторые перья оказались куриными, а "курицы (как писала хроника) имеют большее стремление к навозу, чем к небесам".

     Но когда это было - в 1507 году! А сейчас на пороге нового столетия люди чаще стали задумываться над тем, что не во всем прогресс является прогрессом, и пытаются кое-что из утерянного и порушенного вернуть, восстановить, возродить на потребу сущего и духовного.

     У свободного аэростата была своя пламенная история. Идея создания аппарата легче воздуха витала в умах несколько веков. Архимед вывел закон: всякое постороннее тело, погруженное в жидкую или газообразную среду, теряет в своем весе столько, сколько весит объем жидкости или газа, вытесненный данным телом. Так что братья Жозеф и Этьен Монгольфье начинали не на пустом месте. Они знали: нагретый воздух легче холодного, поэтому и стали клеить свой монгольфьер.

     За полетом первых аэронавтов Пилатра де Розье и маркиза д'Арланда 21 ноября 1773 года следил знаменитый исследователь атмосферного электричества и один из авторов Декларации независимости США Бенджамин Франклин. Кто-то его спросил: "Что даст человечеству эта новая затея?" Он пожал плечами и ответил: "Кто может сказать, что выйдет в будущем из новорожденного?"

     Братья Монгольфье получили от короля (правда, позднее обезглавленного) дворянское звание. На своем гербе они начертали прямо-таки пророческие слова: "Так поднимаются к звездам".

     Затем в Лионе Жозеф Монгольфье соорудил шар-гигант. Он мог поднять семь человек. На нем изобретатель намеревался долететь, смотря по ветру, до Парижа или Авиньона. Все пассажиры были высшими аристократами Франции. В толпе провожающих никто не заметил неизвестного молодого честолюбца с горящими глазами. Он страстно мечтал о полете, но у него не было надежды очутиться в числе избранных. Тогда парень забрался на забор, отделявший аэростат от публики, и в момент подъема вскочил в гондолу. Лишняя тяжесть оказалась роковой. Монгольфьер лопнул. Удар о землю был настолько силен, что Жозеф Монгольфье выбил три зуба, остальные воздухоплаватели получили вывихи и ушибы.

     Прошло несколько лет. Физик Жак Шарль предложил вместо нагретого дыма наполнять оболочку водородом. Это позволило вчетверо уменьшить объем. Для увеличения дальности полета Шарль применил балласт в виде мешочков с песком. Гондолу подвесил не к нижней части оболочки, а к сетке, накинутой на оболочку, - тяжесть гондолы теперь равномерно распределялась по всему шару. Шарль сообразил сделать отверстие снизу - через него аэростат наполнялся газом, а при избыточном давлении газ улетучивался в атмосферу. Наконец он же применил якорь, чтобы цепляться при спуске и останавливать аэростат даже при сильном ветре. Такая конструкция почти в неприкосновенности прожила более столетия.

     Перед полетом 1 декабря 1783 года Этьен Монгольфье передал Шарлю записку: "Вам надлежит открыть путь к небесам".

     Недалеко от привязанного аэростата стояли на кострах бочки с железными стружками. Туда лили соляную кислоту, и разогретый газ через шланги утекал в оболочку. Когда аэростат обрел форму огромного овала, напоминающую яйцо, Шарль с помощником Робером залезли в корзину, отрубили концы...

     "Ничто не может сравниться с тем радостным состоянием, которое овладело мною в тот момент, когда я улетал с земли, - писал знаменитый физик. - Это было удовольствие, это было блаженство... Счастливо избежав преследование и клевету, я чувствовал, что я один за себя отвечаю и нахожусь над всеми. Это чувство морального удовлетворения сменилось затем еще более живым чувством восторга перед величественным зрелищем, которое открылось нашим взорам. Внизу со всех сторон мы видели лишь головы зрителей, вверху - безоблачное небо, вдали - роскошные виды..."

     Через два с четвертью часа аэростат спустился в сорока километрах от места взлета. Вскоре прискакали на лошадях поклонники воздухоплавания герцоги Шартрский и Фиц-Джемс с англичанином Феррером. За шаром они гнались верхами.

     Робер сошел с гондолы.

     Облегченный аэростат рванулся в небо. Шарль упустил из виду, что уменьшение веса сильно влияет на подъемную силу. Вес помощника он не заменил соответствующим количеством балласта, и потому за десять минут взвился на высоту в три километра. Аэростат снова осветился лучами солнца, уже зашедшего для жителей окрестных городков. Однако Шарль не потерял присутствия духа. Ощутив резкую боль в ушах, появившуюся от уменьшения давления воздуха на высоте, он начал предпринимать попытки вернуться на землю. То открывая клапан и выпуская газ, то сбрасывая мешочки с песком, он пролетел более двух часов и мягко опустился на крестьянском поле.

     Жак Шарль стал первым воздухоплавателем, кто сумел Ъ3управлять "игрушкой ветров" - так прозвали тогда аэростат. Но, видимо, он был сдержанным по натуре человеком. После этого полета Шарль ни разу больше не поднимался в воздух.

     Великий Гете тоже не удержался от соблазна позабавиться монгольфьерами. Не только поэт, но и прекрасный физик и естествоиспытатель, он склеил небольшой шар, который долетел до крыши Веймарского дворца.

     Увлечение монгольфьерами докатилось и до России. В день именин Екатерины II 24 ноября 1783 года для потехи запустили шар, раскрашенный в яркие цвета. Воздух в его оболочке нагревался от углей в жаровне. Однако мудрая царица, памятуя о том, что ее империя не каменная, как Европа, а больше деревянная с соломенными крышами, издала указ, "чтобы никто не дерзал пускать на воздух шаров под страхом уплаты пени в 25 рублей в приказ общественного призрения и взыскания возможных убытков".

     В то время в Европе гремело имя воздухоплавателя Бланшара. Он проводил показательные полеты в Нюрнберге, Лейпциге, Берлине, перелетел из Дувра в Кале через Ла-Манш и вознамерился блеснуть в Петербурге. Светлейший князь Александр Андреевич Безбородко, занимавший при императрице пост секретаря и фактически руководивший российской внешней политикой, написал тогдашнему послу в Пруссии графу Сергею Петровичу Румянцеву: "Ея Императорское Величество, уведомясь о желании известного Бланшара приехать в Россию, Высочайше повелеть соизволила сообщить вашему сиятельству, чтобы вы ему дали знать об отложении такового его намерения, ибо здесь отнюдь не занимаются сею или другою подобною аэроманиею, да и всякие опыты оной, яко бесплодные и ненужные, у нас совершенно затруднены".

     Лишь Александр I снял запрет с воздухоплавания. В 1803 году Россию посетил опытный аэронавт Гарнерэн. В присутствии всей императорской семьи он поднялся на воздушном шаре. Западный ветер на высоте встревожил его. Воздушный поток нес в Ладогу и глухомань заозерья.

     В памяти Гарнерэна еще жило воспоминание о том, как в 24 километрах от Парижа невежественные крестьяне, напуганные видом с неба свалившегося чудовища, расстреляли и изодрали в клочья оболочку шара. К счастью, в гондоле не было аэронавта. Его непременно сожгли бы на костре как колдуна.

     Гарнерэн всполошился при виде удалявшегося города и прервал полет. Позднее он оправдывался: "Я боялся залететь слишком далеко частью в рассуждении неудобства местоположений, частью же по причине неизвестности образа мыслей деревенских жителей той страны при виде толико нового и чрезвычайного для них зрелища"

     Спуск прошел вполне благополучно в лесу близ Малой Охты, причем, как с некоторым удивлением вспоминал Гарнерэн, "случившиеся тут крестьяне оказали нам скорую со своей стороны помощь и не изъявили ни боязни, ни удивления, видя нас ниспускавшимися с неба".

     Ну а с маэстро Бланшаром, тем, кого не пустила в Россию Екатерина II, случилось следующее: после блистательных выступлений в Европе он переехал в Америку. Завоевателям Нового света, поднаторевшим на истреблении индейцев, подавай чего-нибудь такое, что щекотало бы нервы. Бланшар впал в отчаяние и вскоре умер. Тогда его дело продолжила жена. На ее представлении азартные янки швыряли кожаными мешочками с золотым песком и палили из пистолетов. Не удовлетворившись простыми полетами, жена Бланшара решила однажды пустить из корзины фейерверк. Ракета попала в оболочку, наполненную водородом, а этот газ взрывается сильней гремучей ртути. Несчастная воздухоплавательница упала на крышу дома, а оттуда на мостовую... Это была первая жертва среди женщин, но далеко не последняя, поскольку необузданный и непредсказуемый нрав "слабого пола" издавна удивлял нашего брата...

     Я уснул незаметно, как бы растворившись в тумане. Встревоженному предстоящими событиями, мне снились чудаки в париках и камзолах. Старорежимные дамы в одеждах римских матрон парили по воздусям, а за ними сквозь мерзопакостную окклюзию наблюдал подполковник Лящук, он же Громобой. Перед утром приснился Сенечка. Почему-то на садовой скамье в мокром парке.
2


     Проснувшись, я сразу же вспомнил о нем. Поискам решил посвятить этот день. До начала работы сделал обход по корпусам, выключил ночное освещение, включил, где надо, дневное. Первую наводку дал Артур: он сказал, что когда-то Семен работал в летном отделе Обсерватории. Стало быть, в отделе кадров должен сохраниться его домашний адрес. Я предстал перед кадровичкой и спросил, где живет Волобуй.

     - Это еще зачем? - сердито спросила она.

     - Питаю интимный интерес.

     - Мы справок не даем.

     - Насколько мне известно, Волобуй не из эстрадных певцов и не знаменитый писатель, скрываться от поклонников ему не к чему.

     - Бросьте хамить! - одернула кадровичка.

     Пришлось выкатиться несолоно хлебавши. Отпор схлопотал по собственной вине. Везде и всюду нужен подход. Не надо мешать людям быть добрыми. Собеседник нахмурился - ты улыбнись, он улыбнулся - ты расплывись еще шире.

     К счастью, Волобуя помнил вахтер в проходной. Он объяснил, где тот жил раньше. С трудом, но все же я отыскал пятиэтажку, остановился у двери, собрался с духом. На меня подозрительно смотрел матовый, как бельмо, глазок. Нажал на кнопку. За толстой дверью мяукнул колокольчик. Звякнула цепочка. Проем заслонила рослая, под метр восемьдесят, женщина в тигровом халате. Ее лицо было намазано кремом.

     - Семен Семенович Волобуй здесь проживает? - спросил я, придав голосу воркующие нотки.

     - "Проживает", - хмыкнула женщина и посуровела. - Ночует иногда, а не проживает. Как постоялец какой-то.

     Женщина распахнула дверь. В комнате было тесно от ковров и стенок, где за стеклом, как в музейной витрине, красовалась фарфоровая и хрустальная всячина.

     - Вы его друг? - спросила женщина, глазами показав на унитазоподобное кресло - последний крик моды.

     - Нет, но мне поручил разыскать его Артур Николаевич.

     - Зачем это вдруг Воронцову понадобился Сенечка?

     Я развел руками и чуть не смахнул статуэтку на подставке.

     - Где же найти его?

     - Он работает на "Мосфильме".

     - Снимается?

     - Не знаю, что уж там делает, но пропадает днями и ночами.

     Теперь возникла проблема: как пробиться на "Мосфильм"? По телефону справок не дадут. Чтобы выписали пропуск, нужна уважительная причина. С кино, кроме чисто зрительского, я никакого дела не имел. Но тут вспомнил давнего приятеля Валентина Виноградова. Он должен снимать фильм "Земляки" по сценарию Василия Шукшина. Если помнит читатель, там речь шла о сложных взаимоотношениях старшего брата, уже подпорченного городом, с младшим, деревенским. Позвонил Валентину и попал в точку. Тот как раз искал родителя этих братьев. Сфотографировали одного актера с бородой и маленькими хитроватыми глазками. Не то.

     - Тебя попробуем на отца, - сказал Валентин и заказал пропуск.

     Да мне хоть на Гамлета, лишь бы попасть на студию.

     В проходной выдали разовый пропуск-картонку. Поплутав по темным и грязным коридорам, наткнулся на комнатку съемочной группы. Какая-то цветастая дева, тяжело хлопая наклеенными ресницами, снизошла - провела в павильон.

     Среди строительных лесов, подпорок, пыльных задников, кабелей и юпитеров стояла деревенская изба, точнее, три стены без потолка с окнами, тюлевыми занавесками, стол с остатками еды, чашка с кутьей. Только что похоронили отца. Пылкий, взрывной Сергей Никоненко играл младшего брата. Актер был взвинчен. Предстояла трудная сцена. Он приходит с кладбища, садится на лавку - разбитый, одинокий, и тут видит приехавшего брата, запоздавшего в дороге. Должен зарыдать и произнести фразу: "Все тебя ждал. Последнее время аж просвечивал..." Сказать не просто с глазу на глаз, а через перебивку - за кадром. В кадре же должна возникнуть фотография отца на стене.

     Увидев меня, Валентин покрутил шеей и крикнул кому-то:

     - Боря, изобрази!

     Та же девица, как я понял, ассистентка режиссера, увела в костюмерную. Выцветшая и самая большая по размеру гимнастерка все равно оказалась мала, но снимут-то до пояса, сойдет и такая. Однако костюмерша огорчилась. Свое дело она исполняла ревностно: тщательно пришивала подворотничок, прикалывала гвардейский значок, медаль и орден "Славы", долго прилаживала погоны.

     Фотограф Боря тоже вертел меня так и этак, менял свет, объективы, наконец щелкнул раза три и отпустил с миром.

     Я вернулся к Валентину, объяснил свою цель. Но тот отрешенно посмотрел сквозь меня, пожал плечами:

     - Поищи по цехам, время у тебя есть.

    

... ... ...
Продолжение "Пятеро в одной корзине" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Пятеро в одной корзине
показать все


Анекдот 
Очередные новости НТВ. Сообщение по делу Юкоса. Буквально говорится следующее: Генеральной Прокуратуре удалось получить доступ к одному из конфискованных серверов Юкоса. Угадайте, что она там обнаружила? – ФАЙЛЫ! Так что если у вас на компьютере хранятся файлы - вам каюк! Десять лет от Ген Прокурора обеспеченно.

(С) Роби
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100