Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Повести - - Мумия

Фантастика >> Советская фантастика >> Авторы >> Лазарчук, Андрей >> Повести
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Андрей Лазарчук. Мумия

---------------------------------------------------------------

Данное художественное произведение распространяется в

электронной форме с ведома и согласия владельцов авторских

прав на некоммерческой основе при условии сохранения

целостности и неизменности текста, включая сохранение

настоящего уведомления. Любое коммерческое использование

настоящего текста без ведома и прямого согласия владельца

авторских прав НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.

По вопросам коммерческого использования этого текста

можно обращаться по адресам:

Литературное агенство "Классик".

sander@stirl.spb.su

alexanderkrivtsov@usa.net

---------------------------------------------------------------

© Copyright Андрей Лазарчук

---------------------------------------------------------------



     О том, что одеваться надо нарядно, Руська вспомнил в последний момент.

     - Мама! - позвал он.- Слушай, нам Галя Карповна вчера сказала, что вместо уроков мы пойдем в театр и надо надеть что-нибудь такое...

     - Галина Карповна,- автоматически поправила мама, не отрываясь от плитки. На сковородке скворчали картофельные оладьи.- Подожди, а какой такой театр?

     Не знаю. В театр да и в театр. Какая разница?

     Всегда предупреждали...- нахмурилась мама.- Что же ты вчера-то молчал?

     - Забыл,- вздохнул Руська.

     - Забыл... ах, ты же...

     - Да ну, чего особенного? Подумаешь, в театр. Бывали уже в театрах, и ничего...

     - Может, и ничего,- мама смотрела куда-то в угол,- а может и чего... и отец ушел...

     - Да ладно тебе,- Руська не понимал, из-за чего, собственно, расстройство.- Ты мне лучше дай какую-нибудь деньгу, я там в буфете чего-нибудь посмотрю...

     - Господи,- сказала мама.- Добытчик ты наш...

     Оладьи, понятно, подгорели. Впрочем, Руська именно такие и любил, но мама почему-то всегда старалась делать бледные, мягкие. Оладьи он запил большой кружкой приторного морковного чая.

     - Вот это наденешь,- сказала мама.

     - Он колючий,- запротестовал Руська.- И жаркий.

     - Потерпишь,- отрезала мама.

     - Но ведь в театр же...

     - О, господи,- сказала мама предпоследним голосом.- Не будешь забывать вечерами... сказал бы вчера, попросила бы Раду Валерьевну, чтобы выписала тебе освобождение...

     Это уже было настолько ни к селу, ни к городу, что Руська перестал сопротивляться - даже мысленно - и натянул "секретный" свитер. Секретным свитер был потому, что в него мама ввязала сплетенный косицей волос, так что от некоторых чар и от дурного глаза свитер оберегал неплохо.

     - А вот это - на шею,- сказала мама и завязала на семь узлов шелковую веревочку.- Будут отбирать - отдай. И говори, что нашел.

     - Что я, совсем маленький, что ли? - обиделся Руська.- Учишь как все равно...

     - Большой ты, большой,- сказала мама.- Потому и говорю. С малого какой спрос...

     Ха! Возле школы уже стоял автобус, и Галя Карповна махала рукой из двери. Класс плющил носы о стекла.

     - Вечно ты, Повилихин, приходишь в последнюю минуту,- с полоборота завелась Галя Карповна.- Ты да Хромой, двое вас таких гавриков...

     - Не опаздываю же,- резонно возразил Руська.

     - Я сколько раз говорила: приходить за пятнадцать минут до начала уроков! Звонок не для вас, звонок для учителя! - и что-то еще в том же духе.

     Руська молча обогнул ее с наветренной стороны и двинулся по проходу, ища место. Ничего нового он услышать не надеялся.

     - Ксива есть? Ксивы нет. До свидания,- пробормотал он негромко, но так, чтобы его услышали. Машка Позднякова, соседка по двору и по алфавиту, фыркнула.

     - С тобой не занято? - спросил Руська.

     - Садись,- сказала Машка.- Она все равно не придет.

     - Откуда ты знаешь?

     - Я все знаю. Вот ты знаешь, например, куда мы едем?

     - Ну?

     - В Кремль!

     - Как - в Кремль? Вчера же говорили, что в театр...

     - Ты и поверил, глупышка?

     - В лоб дам,- пообещал Руська.

     - Ну и как хочешь,- обиделась Машка, хотя уж не ей обижаться.- Вон - мест много...

     - Подожди. А зачем - в Кремль? Что там делать?

     - А то ты не знаешь?

     - Чего?

     - Чего-чего. Не слышал ни разу, что ли?

     - Слышал,- неохотно сказал Руська.- Только все это как-то... как-то не так... Мама рассказывала: их возили торжественно, отбирали самых-самых... они цветы дарили, рапорт читали...

     - Говорят, что всех возят только не велят об этом рассказывать,- прошептала Машка и резко отвернулась.

     - О чем вы тут шепчетесь? - возникла рядом Галя Карповна.- Я миллион раз говорила, что шептаться нельзя, хочешь что-нибудь сказать - скажи громко, при всех.

     - Вон Хромой идет,- громко и при всех сказал Руська.

     Толик Хромой - это у него настоящая фамилия, прозвище у него было Костыль - запыхавшись, вскочил в автобус.

     - Тебя одного и ждем,- сказала Галя Карповна.- Сорок человек тебя ждут!

     - Я опять опоздал?- удивился Толик.- Ну никак не могу к этим трамваям приспособиться.

     - Об'яснять будешь директору,- сказала Галя Карповна.- Так, нет Полубояринова, он болеет, и нет Стеллы Мендельсон... Галя Карповна поджала губки.- Водитель, поехали!

     Толик плюхнулся на пустое сиденье - как раз через проход от Руськи. Расстегнул портфель, вынул кляссер и подмигнул Руське. Руська привстал - Галя Карповна как раз отвернулась и говорила что-то водителю - и шмыгнул через проход.

     - Во, как и обещал...- начал Толик, но Руська его перебил:

     - Знаешь, куда едем?

     - Ну... куда? - вздрогнул Толик.

     - В Кремль...- от Толикова испуга Руська немного растерялся.

     - Как же так... мне же нельзя, я ведь уже был...- зашептал Толик,- почему вчера не сказали?.. я ведь был весной, мне нельзя...

     - Так скажи Гале,- предложил Руська.

     - Не отпустит... а то еще мамке на работу сообщит - и все... ох, как же это я... осел, ведь так не хотел идти, думаю: ногу бы сломать...

     - Так ты там был? - прошептал Руська?

     - Ну да, я же говорю - весной, еще когда в той школе...

     - Слушай, а что там?

     Толик замолчал, уставился куда-то в бок.

     - Так что? Почему все так бояться?

     - Сам увидишь... да никто и не боится... а так... я не знаю. Я правда не знаю. Водят, все показывают... Глав-пушку, Глав-колокол... картины разные, сабли, пистолеты старинные... ну и это...

     - К самому?

     - Ну... Слушай, Руська, хочешь я тебе все свои марки отдам и расскажу, что мне один большой парень рассказывал, а за это буду там все время за тебя прятаться? Потому что ты не ходил еще, тебе можно, а я уже ходил...

     - Хорошо. А что он тебе рассказывал?

     - Значит так. Когда-то давно сам умер - или как будто бы умер... и те, которые с ним были, соратники - они решили: сохранить его тело, сделать мумию и выставить в музее, чтобы все видели и знали, какой он был. Ну и вот... сделали мумию, а потом к ним приходит один маг и говорит: а хотите, я его... ну, мумию, то есть... оживлю? А те без него не знают, что делать, говорят: хотим. Маг и оживил. Потом много всякого было...

     - Опять шепчетесь? - налетела Галя Карповна.- Я сколько раз говорила: шептаться нельзя! Хочешь что-нибудь сказать - встань и скажи громко! Повилихин, а кто это тебе разрешил пересаживаться? Сядь немедленно обратно!

     - Так мы договорились? - одними губами спросил Толик.

     Руська кивнул.


     Их долго не пропускали в Красный Круг - проверяли какие-то бумаги у водителя, что-то еще. Потом в автобус вошла толстая тетка в черной кожаной куртке с железной пентаграммой на рукаве и наганом на поясе.

     - Какие красавцы! - сказала она, разглядывая класс. - Наше будущее! Поезжайте, водитель...

     Когда автобус пересекал Красный Круг, Руська вдруг озяб. Он покосился на Машку: у Машки дрожали губы. Ни фига себе... Автобус свернул направо, и Руська увидел Кремль - во всей его красе: красные с золотом стены, бронзовые шестиконечные щиты на зубцах, башни с железными пентаграммами на шпилях - и сверкающая в лучах солнца тонкая, как кружево, золотая сеть-оберег, натянутая между башнями...

     - Ух ты! - восхитился Руська.

     - А вот эту сеть моя бабушка вязала,- сказала Машка.- Не одна, конечно...

     Ворота перед автобусом открылись, пропустили его, закрылись.

     - Выходите и стройтесь! - скомандовала тетка с наганом. Снаружи остро пахло ладаном: трое в таких же, как у тетки, кожаных куртках обходили автобус кругом, махая кадилами и шепча заклинания. Класс топтался, озираясь.

     - Построились, построились! - торопила тетка.- Чему вас только в школе учат?

     Наконец, класс выстроился в одну линейку. Галя Карповна бегала за спинами, топая, как шумное приведение.

     - У кого есть магические предметы, амулеты, обереги - сдайте! - потребовала тетка.- Потом то, что дозволено к ношению, будет вам возвращено.

     - У меня - вот... сказала Машка, протягивая кусочек янтаря.

     - И у меня,- Гарик Абовян отдал камешек с дыркой.

     - И у меня... и у меня...- класс сдавал оружие: маленькие пентаграмки, старинные монеты, кроличьи лапки, крошечных костяных кошек и слоников...

     - Не стыдно быть такими суеверными? - укорила тетка.- А еще в школе учитесь... Теперь мы проверим вашу честность. Федор, где ты?

     Откуда-то появился одетый в военную форму горбун с чучелом обез'янки на плече. У Руськи упало сердце: теперь все... Прикинься шлангом, велел он себе, бить ведь не будут...

     Горбун медленно шел вдоль выстроившегося класса, что-то шепча и прихихикивая. Он дошел до Руськи и вдруг остановился, будто принюхиваясь. Со слабым хрустом, слышным так, как если бы ломался лед на реке, обез'янка приподняла веки и стала выпрямлять скрюченную, прижатую к груди ручку. Тонкий черный палец уставился Руське пониже подбородка. Страх был такой, что Руська перестал чувствовать себя - тело стало чужое и как из ваты. Не описаться бы... Он, может быть, упал бы - но сзади подхватили, обшарили и нашли, конечно, веревочку.

     - Эт-то что? - грозно нависла над ним тетка.- Это что, я тебя спрашиваю?

     - В-веревочка...

     - Веревочка? А какая веревочка?

     - Кра... красивая...

     - Я тебе покажу - красивая! Шелковая веревочка с семью сионскими узелками! Ты хоть знаешь, что это такое?

     - Не... не знаю...

     - Учительница! - воззвала тетка, потрясая рукой с веревочкой - она держала ее двумя пальцами, брезгливо, будто это был глист. - Учительница! Почему ваши дети не знают самого элементарного?

     И тут Галя Карповна удивила Руську.

     - Простите,- сказала она. - В школу поступает список предметов, запрещенных к ношению. Насколько я знаю, этого предмета там нет. Поэтому претензии могут быть пред'явлены к наблюдающим инстанциям, но никак не к школе и не к ученикам.

     Тетка еще поворчала для порядка и куда-то ушла, унося запрещенный предмет, и никто не догадался, что веревочка эта отвела взгляд обез'янки от Руськиного свитера...

     - Где ты взял эту гадость? - ненавидяще глядя куда-то мимо Руськи, прошипела Галя Карповна.

     - Нашел...- Руська отходил понемногу от пережитого страха.

     - Что ты врешь - нашел...

     - Правду говорю... клянусь... Лениным клянусь...- прошептал Руська.

     Он при этом сложил крестом пальцы левой руки. Это подействовало и гром не поразил Руську.


     Их долго-долго водили по Кремлю, показывая все, что там было. Возле Глав-колокола Толик потерялся, но его нашли и вернули. Потом экскурсовод рассказывал много интересного про Глав-пушку. Глав-пушку отлил великий русский мастер Андрей Чохов за много лет до рождения Ильича, но специально для того, чтобы охранять вождя от злоумыслов. Обычными снарядами Глав-пушка не стреляет, да она и не предназначена для этого. Но вот если кто задумает что-то злое против Ильича, то Глав-пушка тут же испепелит негодяя магическим огнем... Руська подумал было, а как же тогда история с Каплан?... но спросить не решился.

     - А теперь пойдемте - Ильич ждет вас,- сказал экскурсовод с широкой неподвижной улыбкой.

     Класс построили попарно и повели к дверям в большом доме. У дверей стояли часовые в высоких шлемах. Они взяли "на караул" и не шевельнулись ни одним мускулом, пока класс проходил мимо них. По ту сторону тяжелых дверей ждали люди в кожаных куртках.

     - Пойдемте, дети,- сказала другая тетка, чем-то похожая на предыдущую, хотя и совершенно не такая: худая, с длинным носом. - Не шумите, не галдите, не задавайте вопросов сами. Ильич будет спрашивать - отвечайте по одному, я буду показывать, кому отвечать. Ильич будет угощать вас конфетами - больше двух брать нельзя. Не набивайте конфетами рот - это некрасиво. После встречи вас покормят в столовой. Если кто-то хочет в туалет, сходите сейчас, вон туда, - она показала рукой.

     Полкласса воспользовалась предложением.

     - А можно я спрошу? - раздался чей-то голос. Руська скосил глаза: это был Венька Степанов, на вид - тихий очкарик...

     - Спроси, мальчик, - благодушно сказала тетка. Не знала она, кто такой Венька.

     - Степанов! - предостерегающе гаркнула Галя Карповна, но было поздно...

     - А это правда, что Крупская отравилась?

     Тетку будто стукнули палкой по затылку. Она замерла, мгновенно сгорбившись, потом медленно распрямилась, откинула голову назад, как кобра, и всем телом повернулась к Веньке.

     - Ну что ты, мальчик, - сказала она медовым голосом. - Надежда Константиновна скончалась от пневмонии, и все очень горевали о ней, и Ильич - больше всех... А почему ты спросил? Тебе кто-то говорил об этом, да? Кто же?

     - В трамвае слышал, - сказал Венька. - Два старика поругались, один другому это и сказал.

     - Ах, чего только не говорят люди в ссоре! - вздохнула тетка. - Никогда не ругайтесь, дети. А вам, учительница, я советую уделить особое внимание этому мальчику. Может быть, имеет смысл показать его хорошему врачу...

     Класс поднялся на второй этаж. У двустворчатой двери, обитой синей кожей с вытесненными на ней пяти-, шести- и семиконечными звездами, знаками единорога и чем-то еще, чего Руська никогда раньше не видел, стояли совсем уж странные часовые: рыцари в латах и с обнаженными мечами в руках.

     - Строимся, строимся, - суетилась Галя Карповна, носатая тетка и еще какие-то люди. Класс строился, но как-то не так. Наконец, тетка, которая, похоже, всем тут заправляла, дала сигнал:

     - Заходим!

     Рыцари с лязгом наклонились вперед и взялись за ручки дверей. Невидимый оркестр заиграл марш. Двери распахнулись, и класс стал медленно вдавливаться в комнату.

     Там было полутемно, стоял большой письменный стол, книжные шкафы, диван, несколько кресел. За столом сидел человек и что-то писал, макая перо в чернильницу. На входящих он не смотрел. Наконец, все вошли, замерли - и повисла такая тишина, что слышно стало слабое шарканье пера о бумагу.

     - Владимир Ильич! - медово заговорила тетка. - Гости к вам, школьники, отличники!

     Человек отложил перо и медленно выпрямился. Он очень походил на свои портреты и скульптуры, стоящие и висящие везде, и в то же время чем-то неуловимо отличался от них, и Руське подумалось, что прав был дядя Костя, когда говорил отцу - а Руська нечаянно подслушал,- что фотографируют, рисуют и лепят других людей, специальных артистов, чтобы избежать дурного глаза... Кожа человека за столом странно лоснилась, и смотрел он на класс тоже странно: будто никак не мог понять, что это за люди и что они здесь делают. Тетка с длинным носом встала рядом с ним, повернулась к классу, и Ильич тут же хитро улыбнулся, подмигнул или прищурился - Руська не понял - и быстро встал.

     - Культурная задача не может быть решена так быстро, как задачи политические или военные, - сильно картавя, сказал он. На слушателей он смотрел так, будто сам стоял на трибуне, а они - у его ног. - Мы не можем уничтожить различия между классами до полного введения коммунизма. Нам не нужно зубрежки, но нам нужно развить и усовершенствовать память каждого обучающегося знанием основных фактов, ибо коммунизм превратится в пустоту, превратится в пустую вывеску, коммунист будет только простым хвастуном, если не будут переработаны в его сознании все полученные знания. Тут мы беспощадны, и тут мы не можем вступить ни на какой путь примирения или соглашательства. Это надо иметь в виду, когда мы, например, ведем разговоры о пролетарской культуре. Старая школа была школой учебы, она заставляла усваивать массу ненужных, лишних, мертвых знаний, которые забивали голову и превращали молодое поколение в подогнанных под общий ранжир чиновников. Теперь они видят: Европа так развалилась, империализм дошел до такого положения, что никакая буржуазная демократия не спасет, что только Советская власть может спасти. Трудящиеся тянутся к знанию, потому что оно необходимо им для победы. Главное именно в этом. Мы говорим: наше дело в области школьной есть та же борьба за свержение буржуазии; мы открыто заявляем, что школа вне жизни, вне политики - это ложь и лицемерие. То поколение, которому сейчас пятнадцать лет, оно увидит коммунистическое общество, и само будет строить это общество!

     Первой захлопала Галя Карповна, за ней - весь класс. Руська бил в ладоши "коробочкой" - то есть пальцами правой руки в расслабленную ладонь левой; звук от этого получался громкий и резкий, как выстрел. За его спиной Толик хлопал "венчиком" - это еще громче, но глуше. На Руську навалилось какое-то не совсем понятное разочарование - все, что происходило сейчас с ним и с остальными, было таким простым, деловитым... и непонятно, почему об этом так не хотят говорить, почему разволновалась мама и чего боится Толик...

     Ильич сел, каким-то птичьим движением достал из ящика стола огромную коробку конфет, опять хитро прищурился.

     - Желание поговорить с народом у меня всегда есть, - сообщил он. - Да вы угощайтесь, не стесняйтесь. Интересно стало в школе учиться?

     - Вот ты, девочка, - показала пальцем на Машку носатая тетка.

     - Интересно, Владимир Ильич! - закричала Машка. Мы учимся русскому языку и литературе, математике и географии, физике и химии, рисованию пению и физкультуре! По всем предметам у нашего класса полная успеваемость!..

     - И пению учитесь? - прищурился Ильич. - А какие песни поете?

     - Революционные, Владимир Ильич! - у Машки от натуги сорвался голос. - И про нашу любимую партию!

     - А неужели детских песен никаких не поете? Я вот помню, мы пели... нет, забыл... берите конфеты, берите! Забыл песню...

     Все стали подходить и брать конфеты. Руська тоже подошел и взял. Конфеты были необыкновенно вкусные, он проглотил обе в один миг и вдруг услышал, как за спиной вздохнул - нет, протяжно всхлипнул Толик.

     - Сходи, возьми, - сказал Руська. Вкусные - жуть.

     - Не, - сказал Толик.

     - Ну, хочешь, я схожу? - предложил Руська.

     - Нет, - голос у Толика стал совсем слабый. - И ты... ты не ходи...

     Тетка с длинным носом взглянула на часы.

     - Все, дети, - сказала она. - Время Владимира Ильича очень дорого для страны и для всех нас, попрощаемся с ним, до свидания Владимир Ильич!

     - До свидания, до свидания! - заговорили все и повернулись к выходу.

     - Держи меня... прошептал Толик и повис на Руське. Руська вцепился Толику в ремень, оглянулся - кто поможет? Галя Карповна была далеко. Подоспел Ромка Жариков, вдвоем с Руськой они подхватили Толика под руки и повели к выходу. Ильич - Руська успел заметить - уже сидел, как вначале, и водил пером по бумаге. И вдруг Руське страшно захотелось, чтобы хоть что-то случилось... чтобы Ильич показал классу "козу"... он опять оглянулся и обомлел: Ильич, не отрываясь от письма, поднял левую руку, выставил указательный палец и мизинец - и боднул воздух...

     В коридоре стало плохо еще и Машке. Дядька в военной форме под белым халатом поднял ее на руки и отнес на кушетку. Толика посадили рядом, он был весь синий и дышал ртом. Не надо так волноваться, кудахтала Галя Карповна. Посмотрела бы на себя, подумал Руська.

     - Передохнули? - спросила тетка с длинным носом. - Прошу в столовую. Вам будет дан обед из трех блюд, кто захочет добавки может попросить официантку.

     - Дойдешь? - тихонько спросил Руська Толика. Толик промычал что-то в том смысле, что да, дойду.

     Ха, подумал Руська, когда их повели по коридору, тут самому бы не упасть! Ноги были тяжелые, как гири, и совсем не отрывались от пола. И все так: шаркали о паркет и плелись, пошатываясь. Машку сзади всех вел, придерживая, тот военный в белом халате. Навстречу классу попалась странная парочка: горбун, который проверял на честность, и с ним гибкий тонкий человек в мягком сером костюме, круглолицый и круглоглазый. Проходя мимо, этот человек сказал горбуну: "Покушал любимый. Ты погляди, Федор, от сарделек одни шкурки остались..." - на что горбун зашипел и заозирался.

     - Ты видел? - прошептал Толик.

     - Кого? - не понял Руська.

     - Ты что, не знаешь, кто это?

     - Который?

     - Ну не горбатый же.

     - Нет. А кто он?

     - Это же кошачий бог!

     Руська оглянулся, но никого в коридоре уже не было.

     В столовой их рассадили за столы по восемь человек, и официантки в белых передниках и наколках стали разливать суп. Суп был страшно вкусный, только слишком горячий. На второе было что-то тоже вкусное, но как оно называется, Руська не знал. Потом принесли компот и мороженое. Мороженое Руська уже еле ковырял, засыпая. Кошачий бог, думал он, надо же...

     В автобусе Руська уснул. Разбудила его Галя Карповна. Оказывается, всех развозили по домам, и больше того - завтра на уроки можно не ходить, и еще больше - мама или папа могут завтра не идти на работу, вот талон на отдых, передай им... Руська не помнил, как добрался до кровати. Он спал, ему снился почему-то кошачий бог, как он долго и тщательно вяжет оберег, надевает на шею, оглядывается через плечо, хитро подмигивает и делает Руське "козу". Как он сказал? Сад... сер... седельки? Что такое седельки? Надо будет спросить... Потом приснилась мама, она сидела у стола и плача, втыкала булавку в какую-то бумажку. Мама очень боялась, но все равно втыкала и втыкала. Потом сожгла бумажку на огне. Мама, позвал Руська, но вместо мамы подошел кошачий бог и сказал: гордись, теперь ты настоящий пионер. Почему галстук красный знаешь? Это цвет крови, пролитой... - сказал Руська и испугался чего-то. Правильно, сказал кошачий бог, вот смотри: он сжал галстук в кулаке, и закапала кровь. Мама! - опять позвал Руська, открой, открой глаза, сказала мама, скорей открой! Руська открыл. Завешенная газетой, горела лампа, и за столом сидели отец и тетя Люба, Машкина мама.

     - Ты пить хочешь? - спросила мама.

     - Пить, сказал Руська. - Да, хочу.

     - Сейчас... мама налила из чайника воды в стакан, поднесла Руське ко рту. Руська жадно выпил.

     - Русланчик, - спросила тетя Люба, - как ты себя чувуствуешь?

     - Ничего... сказал Руська. - Голова только болит... и тошнит везде.

     - А Машеньку в больницу забрали, - сказала тетя Люба. - Так ей плохо было, так плохо...

     - Он у нас герой, - сказал отец. - Он у нас выносливый...

     - Все обойдется, Люба, - сказала мама. - Бывает...

     - Да обойдется, конечно... я, что ли, сомневаюсь...

     Вдруг что-то звонко хрустнуло, мама вскрикнула. Отец, сердито ворча, встал, стряхивая с ладони осколки стекла - и вдруг быстро-быстро закапала кровь.

     - Это не я! - испуганно сказала тетя Люба.

     - Ясно, что не ты, - отец, держа ладонь перед собой, как полную до краев чашку, пошел к рукомойнику. - Какая из тебя колдунья...

     Мама помогла ему промыть руку, перевязала чистой тряпочкой.

     - Может, в больницу сходишь? - сказала она. - Укол сделают.

     - Да ну, - отмахнулся отец. - Заживет, как на собаке.

     - Пойду я, - сказала тетя Люба. - Хорошо с вами...

     - Куда ты торопишься, - сказала мама. - Чего тебе там одной делать?

     - Спать лягу. Завтра с утра - в больницу, кровь для Машеньки сдавать...

     - Слушай, Люба, - сказал отец, - если надо будет - я ребят организую. Ты говори, не стесняйся.

     - Спасибо, Петя. Сказали, пока хватит...

     Она ушла. Отец налил себе чаю в новый стакан. Сквозь повязку проступило яркое пятно.

     - Давай поворожу, - сказала мама. - Кровь остановлю, да и заживет скорее.

     - Хочешь на работу меня завтра выгнать? Шучу, шучу. Руська, что ты?..

     - Ничего, - сказал Руська. - Просто смотрю.

     Следующий день был длинным и скучным. Руська пытался читать, играть с отцом в шашки... Хотелось не то чтобы спать - а просто лечь и отвернуться от всего. К вечеру рука отца разболелась, он дождался, когда вернется с работы мама, и пошел в больницу. Мама села чистить картошку. Руська лежал и смотрел на нее. Ему почему-то вспомнился кошачий бог, как он вяжет оберег, надевает его, оглядывается через плечо...

     - Мама, - сказал Руська. - А знаешь, я там подумал, чтобы он показал "козу" - и он показал...

     Мама поняла все сразу.

     - Ты никому не говорил? - прошептала она. Губы у нее побелели.

     - Н-нет... испугался Руська.

     - Никому никогда не говори! - мама оказалась вдруг возле Руськи, схватила его за плечи. - Никому и никогда! Даже папе! Забудь! Забудь навсегда, чтобы никто-никто... потому что иначе всем конец: тебе конец, нам с отцом, дяде Косте с тетей Валей, их Женечке и Оксане... ты меня понял? Ты понял, да?

     - По-онял... - прошептал Руська и вдруг заплакал. - Мама, мама...

     - Я твоя мама! Ах, боже ж ты мой, вот несчастье, вот несчастье...

     Пришел отец, сказал, что рану почистили, положили мазь и дали освобождение до конца недели.

     - Вы что, поссорились? - спросил он, приглядываясь к зареванным лицам Руськи и мамы.

     - Нет, все в порядке, - сказал Руська. - В шашки еще сыграем?

     Они сели играть, и отец проиграл четыре партии подряд.

     - Рука сильно болит? - понимающе сказал Руська.

     - Разве это боль, - сказал отец странным голосом. - Это не боль...

     - Мужчины, ужинать! - позвала мама.

     - Иди, - сказал отец, - это тебя...


     Руська вернулся в школу через три дня. Машка пролежала неделю в больнице, потом еще неделю дома и, наконец, появилась - бледная и худая. А Толик все не приходил и не приходил, а потом Галя Карповна сказала, что он перевелся обратно в старую свою школу. Адреса его никто не знал, а с'ездить в ту школу - отвезти марки, ну, и все такое - Руська так и не собрался. Венька стал часто болеть и его забрали из школы.

    

... ... ...
Продолжение "Мумия" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Мумия
показать все


Анекдот 
На балу в доме Ростовых поручик Ржевский назначает Наташе свидание.
- Наташа, можно я приду к вам сегодня ночью?
- Приходите, только тихо и не забудьте снять шпоры.
Ночью по паркету раздалось громкое "цок-цок-цок". Весь дом проснулся. Выбегает в гневе Наташа.
- Поручик! Я же просила вас снять шпоры!
- Я снял-с!
- А что же это стучит?
- Ногти-с!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100