Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Рассказы и повести - - Непохожие близнецы

Приключения >> Сказки >> Сказки >> Валерий Медведев. Баранкин, будь человеком! >> Рассказы и повести
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Валерий Владимирович Медведев. Непохожие близнецы

Повесть о самой первой любви

---------------------------------------------------------------------

Медведев В.В. Звонок на перемену: Рассказы, повести, стихи, сказки

М.: Дет. лит., 1985.

OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 23 апреля 2003 года

---------------------------------------------------------------------

* ЧАСТЬ I *
СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ СООБЩНИК ДЛЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Рассказ первый

ПИСЬМО, НАПИСАННОЕ ЛЕВОЙ РУКОЙ


     "Ваш сын похищен, но находится в бизопасном мести. Если вы внисете за него выкуб в размере..." Писать левой рукой было непривычно, поэтому я отложил ручку и размял пальцы, думая о том, сколько же денег запросить мне за меня у моих родителей. Развернув "Неделю", я посмотрел на фотографию Кеннета Янга, которого похитили гангстеры и за большую сумму денег вернули счастливым родителям. За большую сумму?.. Интересно, сколько это на наши деньги?.. Я думаю, что мне тоже надо за себя запросить не меньшую сумму. Чем я хуже?.. И здесь мне пришла очень простая мысль в голову. Мой папа должен на днях выкупить в магазине "Москвич". "Москвич" стоит четыре тысячи пятьсот рублей. Я тоже москвич. И к тому же человек. И уж наверняка стою дороже машины. Запрошу за себя тысяч шесть. Будет в самый раз.

     Я снова взял в левую руку вечное перо и стал дописывать письмо: "...и если вы внисете за него выкуб - шесть тысяч рублей, то он снова будит дома. Деньги палажите в печь сторошки на старом кладбеще. И невздумайте фпутывать в это дело милицию, а то вашему сыну будит..." Я хотел написать "очень плохо", но раздумал. "Очень плохо" звучит как-то нехорошо. Напишу просто "плохо". Просто "плохо" звучит лучше.

     Я дописал письмо и вложил его в самодельный конверт и на конверте хотел было уже накорябать "товарищу Завитайкину П.С.", но не написал, потому что я подумал: "Какой же папа мой товарищ похитителям, то есть вообще-то не похитителям, а мне, мне папа хоть и родной папа, но в таком деле он мне, пожалуй, не товарищ, он мне в таком деле, пожалуй, этот... как его?.. гражданин!.." Вот так я и накорябал на конверте: "Гражданину Завитайкину П.С.".

     Никогда не думал, что писать письмо левой рукой с ошибками такое же утомительное занятие, как писать в классе сочинение по русскому (правой рукой и без ошибок!). Я уже в середине письма весь вспотел, а когда поставил точку после буквы "С", то уже не мог двигать ни рукой, ни ногой, у меня только и хватило сил что подумать: "Ну, Алексей, теперь у тебя будет все в порядке! Теперь твой портрет появится у нас в "Неделе". ("Сенсационное похищение под Москвой! Мальчик выкуплен за шесть тысяч рублей, но похитители до сих пор не обнаружены!") А главное, что это почище того, что ты проделал с этим несчастным попугаем Коко или с курточкой Сергея Мешкова. А самое главное - это то, что уж теперь-то Таня Кузовлева обратит на тебя внимание. Еще и сама знакомиться придет! И извиняться еще будет перед тобой: "...Простите, - скажет, - что я на вас, Леша, раньше внимания не обращала!.. Просто я раньше не знала, что вы такой знаменитый!.." А мой брат пожалеет, что закричал на меня после этой проделки с попугаем Коко: "Еще одна такая шкода, и я не знаю, что я с собой сделаю!"

     Я думал, что он пригрозит сделать что-нибудь со мной, а он с собой.

     - Ну и что же ты, интересно, с собой сделаешь? - спросил я ехидно своего брата.

     - А вот что! - И мой брат протянул мне книжку под названием "Исправление дефектов лица с помощью хирургических операций".

     - У тебя же никаких нет дефектов в лице? - спросил я, ничего не понимая.

     - А я попрошу хирурга сделать мне какой-нибудь дефект... нос себе переделаю!.. Чтобы больше не иметь с тобой ничего общего!.. Ты нам всю жизнь портишь!..

     Интересно, кому это "нам"?.. Ему, значит, папе еще и маме... Но все равно раньше он таких безответственных заявлений не делал. Раньше он меня даже любил и я его тоже любил. Я его как сорок тысяч братьев любил, и он меня тоже. Хотя в этом нет ничего особенного: все близнецы любят друг друга гораздо сильней, чем обыкновенные братья. Тем более что мы с Сашей близнецы необыкновенные. Нас мама знаете как различает? Заходит, скажем, в комнату, видит, кто-то из нас лежит на кровати, кто - неизвестно, говорит: "Сыночек, сбегай в магазин!" Если "сыночек" поднимается и бежит без слов в магазин - это Александр, если "сыночек" говорит, что он занят, или что у него нога болит, или что-то с животом неладно - это значит, на кровати лежит Алексей, то есть я! И раньше Саша на меня никогда не сердился, и как бы я ни нашкодничал, он не обижался, а теперь я ему, то есть всем им, видите ли, жизнь порчу! Они, видите ли, то есть он, дефект какой-нибудь себе сделает, в случае чего... Ну и пусть делает. Я ради Тани Кузовлевой на все готов. Раз Александру стыдно походить на меня, пусть переделывает свое лицо без дефектов в лицо с дефектами. Я не заплачу.

     А мне лично осталось только найти сообщника, который подбросит это письмо моим родителям. Я осмотрел из чердачного окна дачную улицу - улица была пуста.

     Нет, как вам нравится мой брат?!

     Раньше же он терпел наше сходство, а теперь больше, видите ли, не может! Главное, он этим своим решением не походить на меня мне все планы на будущее мог испортить. Я ведь что собирался в будущем сделать - окончить вместе с Сашей, к примеру, один и тот же институт, поступить вместе на одну и ту же работу, на одну должность вдвоем, а потом полдня работает Саша, а полдня работаю я. В итоге: два выходных дня по закону и еще два с половиной дополнительных, основанных на нашем не разбери поймешь кто из нас кто. Раз уж нам с Александром суждено было родиться близнецами, надо же на этом сделать какую-нибудь выгоду для себя... С таким братом сделаешь! Как же! А может быть, Саша прав? Может, мне действительно пора остепениться?.. Все-таки годы идут. И возраст уже не тот.

     Прославлюсь, и все! И хватит! Остепенюсь. Подружусь с Таней. И сразу стану серьезным-пресерьезным. А то от меня уже и так все устали - и мама... и папа... и брат... Да и сам от себя я тоже устал. Смертельно устал. Это я точно установил. Осталось установить... Что же мне осталось установить?.. Да!.. Кто же мне... кто же поможет подбросить это письмо моим родителям?

     Я еще раз осмотрел улицу и увидел, как возле дачи Кузовлевых стоит Танечка и о чем-то разговаривает с Сутуловым. То есть это, конечно, не она с ним разговаривает, а он с ней. Будет она разговаривать с таким стариком! Он же уже бороду носит, правда, не настоящую, а такую привязанную... он ее в театральном магазине купил. У Сутулова старший брат настоящую бороду носит, а этот Сутулов не настоящую, чтоб от брата не отставать.

     Интересно, о чем это он разговаривает с Таней? А вдруг она в него влюблена? Отсюда, конечно, не видать, но, по-моему, она на него смотрит, как я на нее. При этой мысли у меня так заколотилось сердце, что его стук можно было услышать километров, наверно, за сто. Я схватился руками за сердце и спрятался, а когда снова выглянул на улицу, то старика Сутулова и Тани Кузовлевой уже не было, зато я увидел, как во дворе из дома напротив на крыльцо вышел Сергей Мешков. Вот кто мне может оказать самую скорую помощь, как джентльмен джентльмену. Правда, я его недавно втянул в одну неприятную историю, связанную с его замшевой курточкой. Но я же это тоже из-за Танечки Кузовлевой сделал. Я думал, что Мешков при случае расскажет ей, какой я интересный парень - и статистикой интересуюсь... и вообще... он, может, прямо так ей и скажет: "А этот Завитайкин Алексей, оказывается, большой исследователь!.."

     "А вообще-то с курточкой получилось нехорошо, но не может же какая-то курточка встать между двумя почти что настоящими мужчинами", - подумал я, быстро пряча письмо за рубашку и еще быстрее спускаясь с чердака на землю, где я совершенно неожиданно наткнулся на маму и на нашего пса Трезора.

     - Что это был за стук на чердаке? - спросила меня строго моя мама.

     От такого вопроса я прямо растерялся. Недаром же я сразу схватился там за сердце, чтобы оно не билось так громко.

     - Не знаю, - сказал я. - Наверно, это не на нашем чердаке!..

     - А что ты там делал? - спросила мама, глядя на меня подозрительным взглядом. - И почему у тебя расстегнута рубашка?

     - Нипочему... - сказал я, делая самое невинное выражение лица и гладя Трезора по спине одной рукой, а другой поспешно застегивая пуговицы на рубахе.

     - Не уходи далеко, скоро ужин, - сказала мама. - Скоро придет папа, и будем ужинать.

     - Мама, а тут какие-то двое мужчин возле дачи ходили, - сказал я.

     - А что им надо было?

     - Не знаю, - сказал я. - Спросили: здесь живут Завитайкины?..

     - Ну и что?

     - Ничего, - сказал я.

     Мама пожала плечами, направилась в огород, а я в сопровождении Трезора выбежал на улицу и стал осторожно приближаться к Мешкову, пытаясь по выражению его лица угадать, продолжает он на меня сердиться за историю с курточкой или нет.

     Главное в этой истории, я уже говорил, что виноват совсем не я, а какой-то журнал, из которого я вычитал, что по статистике у нас еще то ли каждый шестой мальчишка, или двенадцатый - точно не помню - не очень-то уж хороший, в общем, как говорит моя мама, не сахар. Я как про это прочитал, так сразу и предложил Мешкову проверить, врет статистика или нет. Но, конечно, не только для этого. Для проверки я предложил Мешкову повесить его замшевую куртку в парке ЦПКиО на дерево и из кустов наблюдать, какой по счету мальчишка позарится на курточку. Все так и сделали. Сначала шестеро прошли - ничего. Потом двенадцать - тоже никакого результата. В общем, человек сто прошло мимо, и никакого внимания на курточку Мешкова. Я-то бы, конечно, еще бы подождал, а Мешкову уже через полчаса все надоело. "Ну тебя, говорит, с твоей статистикой". И пошел за своей курточкой к дереву. А я остался лежать в кустах. Смотрю: только Мешков руку к куртке протянул - и тут же раздался милицейский свисток и с дорожки к дереву старшина подходит, а Мешков, растяпа, растерялся, что ли, схватил свою куртку - и деру. Милиционер за Мешковым. Я за милиционером. В общем, мы с милиционером поймали Мешкова и в отделение повели - Мешкова как похитителя, а меня как свидетеля.

     Я не хотел, чтоб об этом Мешков рассказывал Кузовлевой, но, по-моему, он все-таки очернил меня в ее глазах за эту историю...

     - Здорово, Мешкоф-ф, - сказал я, приближаясь к Сергею и делая вид, что это не по моей вине его таскали в отделение милиции. - Ты не можешь мне сделать небольшое одолжение?

     - Какое еще одолжение? - подозрительно спросил Мешков, почему-то застегивая свою замшевую курточку на все пуговицы.

     - Да вот, - сказал я, - письмо... надо подбросить к нам на кухню.

     - Какое еще письмо? - еще подозрительней спросил Мешков.

     - Да вот это. - И я достал из-за пазухи письмо, написанное красными как кровь чернилами...
Рассказ второй

СООБЩНИК МЕШКОФ-Ф


     Сережа Мешков (или как он сам называл себя сэр Мешкоф) внимательно прочитал письмо, накорябанное моей левой рукой, подумал и спросил:

     - Значит, киднэппинг хочешь сообразить?

     При этом в слово "киднэппинг" Мешков вложил такое количество изумительного английского произношения, что если бы я всерьез изучал английский язык, я бы мог просто умереть от зависти, но я и русский (письменный, конечно!) и то знаю не очень, поэтому я подтвердил без всякого произношения:

     - Киднаппинг!.. - и этим чуть не погубил все дело. Совсем забыл, что Мешков учится в английской школе и для него мое произношение - это все равно что отсутствие всякого произношения.

     - Как ты произносишь! Какой-то кошмар! - зашипел на меня оскорбленный Мешков. - Идешь на такое дело, а... Ну-ка произноси за мной... К-и-и-д... Длинное "и"...

     - К-и-и-д!.. - стал я повторять за Мешковым. А что мне оставалось делать?

     - Нэппинг...

     - Наппинг...

     - Не наппинг, а н-э-ппинг... Лягушку делай ртом... и еще как будто у тебя горячая картошка во рту, и ты в это время горло полощешь...

     Я сделал ртом "лягушку", и еще как будто у меня горячая картошка во рту, и я в это время горло полощу.

     - А как киднаппинг расшифровывается? - спросил я, чтобы сбить Мешкова с учительского тона.

     - "Кид" - козленок, "нэппинг" - похищение, - разъяснил мне шепотом Мешков. - А ради кого ты станешь кидом?

     - Ради Кузовлевой.

     - Ты, значит, влюблен! Ты ин лавд? По-английски это будет - ин лавд! - объяснил мне Мешков.

     - Я ин лавд, - поспешно согласился я с Мешковым, - очень ин лавд! Я просто безумно ин лавд! Потому что я ее больше всех на свете люблю, - сказал я. - Даже больше родителей...

     - Раз на такое дело идешь, конечно, - согласился Сережа. - А ты на ней женишься?

     - Конечно, женюсь! - сказал я. - Со временем, конечно. Если она, конечно, не будет иметь ничего против... Ну, подбросишь письмо?

     - "Подбросишь"! Тут не подбросишь... Тут надо... ту пут ит стилзели... секретно положить...

     - Вот-вот, - обрадовался я. - Именно ту пут и именно стылзели!..

     - Да не стылзели! - возмутился Мешков. - А ст-и-и-л... длинное "и" и язык между зубов. Ну, повтори.

     Мне вообще почему-то уже давно хотелось дать Мешкову по морде, но я подумал, что это может вдруг испортить наши с ним отношения, и поэтому все время сдерживался. Сдержался я и на этот раз, но уже из последних сил.

     - А мазер свою тебе не жалко? - продолжал допрашивать меня Мешков. - Она ведь расстроится, когда узнает, что тебя... украли, да еще за такие деньги... за такие мани...

     - Конечно, мазер расстроится, - согласился я. - Если бы я был в семье один, я бы себя ни за что и ни за какие мани не украл... А потом, из-за меня мазер не будет очень уж переживать, все равно я... грубый... и учусь плохо... и никого не слушаюсь. Если бы Сашу украли, тогда бы она, конечно, больше переживала. Ну как, будешь... пут стилзели?

     - А чего ты так торопишься? Чего ты ту би ин э харри? - спросил Мешков. - Успеешь еще украсть себя... Ты же еще не старый... Тем более что эта Кузовлева, по моим наблюдениям, пока здесь у нас ни на кого не обращает внимания.

     - Вот именно, что пока не обращает, а вдруг как возьмет да как обратит... Их, девчонок, разве поймешь. Мне, Мешкоф, знаешь, что один мой приятель рассказывал, что он в одну девчонку с первого класса был влюблен. А она ни на кого не обращала внимания. В первом не обращала, во втором не обращала, в третьем не обращала, в четвертом не обращала, а в пятом взяла и обратила внимание.

     - На твоего приятеля?

     - Как бы не так! На приятеля моего приятеля! А мой приятель знаешь как мучился? "Что, - говорит, - она не могла еще в первом классе дать понять, что ей нравится другой? Пять лет, говорит, ждал, надеялся, и на тебе!.." Ну как, подбросишь письмо?

     - Слушай, - сказал Мешков, - а у тебя вкус неплохой... В какую девочку влюбился!.. Настоящая бьютифул герл!..

     - Ну так ведь, - сказал я, мобилизуя все свои знания английского языка и его произношения, - влюбляться, так уж в настоящую... мар фа лэйди!..

     - В кого, в кого? - насторожился Мешков.

     - В мар фа лэйди, - повторил я уже не так уверенно.

     - В марфа лэйди? - повторил за мной Мешков. - А что это такое?

     - Ну что ты, не знаешь, что ли? - удивился я и тут же поспешно и неуверенно объяснил: - Map - моя! Фа - прекрасная! А лэйди - это лэйди!

     И здесь Мешков с хохотом свалился с ног, как будто его кто-то скосил вместе с травой.

     - Марфа - лэйди! - мычал он, катаясь взад-вперед. - Марфа - лэйди!.. Ой! Умереть! Уснуть!.. Ту дай! Ту слип!.. Май фер лэйди, а не Марфа - лэйди!.. Повторяй за мной... Ну... май... фер... лейди!..

     Но я не стал ничего больше повторять за Мешковым.

     - Ладно, - сказал я, - тут, Мешков, тебе не урок английского языка, отвечай прямо и по-русски: подбросишь письмо или нет?

     - Нет, - сказал Мешков, - не подброшу. Ноу, нэвермор.

     - Почему нэвермор? - спросил я грозно.

     - Нехорошо воровать. Вери бед! И сообщникам за это знаешь что бывает?

     - Но я же ворую себя, у своих родителей и за свои же деньги!

     - Но все равно - воруешь же? - сказал Мешков, возвращая мне письмо.

     - Ворую, - тихо прошептал я. - Так ведь из-за любви же... из-за... ай лав ю!

     - Ай лав ю должна вдохновлять человека, - сказал Мешков, - на благородные дела и поступки, а не на воровство!.. И вообще тут что-то не то. Ты влюбиться не можешь, не такой ты человек! Тебе только с курточками эксперименты устраивать. Шалопут ты! Вот ты кто!

     Сказал и скрылся в кустах. И еще шалопутом обозвал!.. Сам шалопут! Целый час задавал мне всякие вопросы на английском языке, а когда дело дошло до дела, так сразу в кусты.

     - Брату бы твоему помог! - крикнул из кустов Сергей.

     - Курточку мне простить не можешь!.. - крикнул я вдогонку Мешкову. - Я что, виноват, что столько честных ребят развелось!..


     Рассказ третий
СООБЩНИК ДЕРЯБИН


     Антона Дерябина я обнаружил в соседнем переулке. Он сидел на бревнах и, закрыв глаза, играл на рояле, то есть не на рояле, а на клавишах рояля, нарисованных на фанерной доске. Он с этой доской никогда почти не расставался. Везде ее с собой таскал. Пальчики свои тренировал. Я его за эту музыкальную доску даже уважать стал. А что, здорово придумал. Сидит музицирует и никому своей музыкой на нервы не действует. Я бы на его месте с этой доской выступал в концертах. Вон у него как по клавишам пальцы бегают. Сразу видно, что человек хорошо играет на рояле. И совсем не обязательно, чтоб было слышно.

     Услышав легкий шорох, Дерябин приоткрыл один глаз и посмотрел подозрительно на меня, но я сделал на этот раз вид, что я на самом деле - это совсем не я, а мой брат и, кашлянув, вежливо присел на самый краешек бревна. Мешков же сказал, что моему брату он бы помог, а мне ни за что. И как это я сам не догадался выдать себя в разговоре с Мешковым за своего брата. И вообще перед разговором с Мешковым мне надо было выучить английский язык. На английском я бы его наверняка уговорил, как джентльмен джентльмена.

     Приоткрыв один глаз, Дерябин продолжал смотреть на меня, легко касаясь нарисованных клавишей своими нервными пальчиками.

     Дерябин был жутко нервный парень и пугливый, как птичка (художественная натура, как говорит моя мама), поэтому, чтобы он сразу не спорхнул с бревна и не улетел домой, я все делал вид, что очень внимательно слушаю его игру на рояле, хотя думал только об одном: лишь бы этот нервный Дерябин не догадался, кто перед ним сидит на самом деле. Если он догадается, что перед ним сижу я, - ни за что не поможет, и все из-за своего попугая, то есть не из-за своего, а из-за бабушкиного... а что я такого особенного сделал? Просто я хотел, чтобы Таня Кузовлева узнала от Дерябина, что я, вероятно, в будущем стану, может, самым знаменитым дрессировщиком птиц. Я думал, что Дерябин так и скажет Тане Кузовлевой: "Этот Алексей Завитайкин, оказывается, большой педагог!" Дело в том, что у Антошкиной бабушки был говорящий попугай Коко, с которым они носились, как я не знаю с чем. Главное, что этот попугай у них был жуткий хвастун, от него только и было слышно: "Кокошка хоррошая птичка! Кокошка ууумничка! Кокошка воспитанный попугай". В конце концов скромность должна, наверно, украшать не только человека, но и попугая. В общем, недавно, когда Антошкина бабушка уехала на две недели в гости в Воронеж, Антошка сам мне сказал, что этот попугай ему все время действует на нервы и мешает заниматься на рояле. А я ему сказал, что пусть попугай поживет у меня на чердаке и что я за ним буду ухаживать, как Антошкина бабушка.

     Антошка, конечно, сразу согласился, и две недели ему никто не мешал играть на рояле. Перед приездом бабушки мы с Антошкой перенесли попугая в ее комнату. Главное, сам же этот Антон чуть со смеху не умер, когда бабушка сказала прямо с порога попугаю:

     - Здравствуй, Кокошенька!

     А он ей в ответ:

     - Судар-р-р-рыня, позвольте вам выйти вон.

     Бабушка, конечно, чуть в обморок не упала, а Кокошка ей предложил сыграть в подкидного дурр-рака. Неотложку вызвали, а Антон перестал со мной разговаривать. А разве я виноват, что попугай оказался таким способным учеником и совсем уж не такой хорошей птичкой, как он о себе все время трещал во всеуслышание. А потом, что я такого сделал плохого? Я же фразу: "Позвольте вам выйти вон" - из Чехова взял, а Чехов - классик, его во всех школах проходят. В крайнем случае, если этот Кокошка и дальше будет ругаться, а он теперь все время ругается и не хочет отучиваться, его можно в Англию послать, я своими глазами читал, что англичанка Дороти Нил основала общество "Компания против обучения попугаев бранным выражениям". Общество насчитывает 220 членов и 180 попугаев. Правда, я это вычитал не для себя, в общем-то и не для попугая Коко, и не для Антошкиной бабушки. Я это для Танечки Кузовлевой вычитал, чтобы она бы узнала об этом и сказала: "Какой этот Алексей Завитайкин любознательный парень! Всем-то он интересуется!.."

     - Здравствуйте, Антоша. - Я это сказал точно так, как эту фразу мог бы произнести мой брат Саша.

     - Здравствуйте... - ответил Антоша, не зная, как меня именовать, несмотря на все мои старания походить не на себя, а на брата.

     - Саша, - подсказал я.

     - Здравствуйте, Саша, - сказал Дерябин, успокаиваясь, но не совсем, и продолжая смотреть на меня с недоверием.

     Тогда я решил его добить с помощью общества Дороти Нил.

     - Вот, - сказал я, протягивая Антону вырезку из журнала, - мне, конечно, неприятно, что мой брат испортил вам попугая, но выход есть...

     Антон внимательно прочитал заметку, покрылся от радости красными пятнами и сказал:

     - Можно показать бабушке?

     - Конечно, вырезал специально для вашей бабушки.

     Спрятав заметку в карман, Антон расчувствовался и совсем потерял бдительность, и вообще я уже мог переходить к письму, но я решил окончательно расположить его к себе и сказал:

     - Вы можете сыграть что-нибудь лирическое... из классики?.. Мой брат признает только джаз, а я его терпеть не могу.

     Лучшей фразы, вероятно, нельзя было и придумать, потому что Антон снова покраснел от удовольствия.

     - А что вам сыграть из классики? - спросил Антон, устраивая на коленях поудобнее свою доску.

     "Начинается, - подумал я про себя. - С Мешковым меня подвело незнание английского языка, а сейчас меня подведет мое полное незнание классической музыки".

     - Мне э... э... - замычал я. - Мне э... э...

     - Эпиталаму хотите?

     Я решил, что эпиталама - это что-то такое не очень длинное, и поэтому охотно согласился.

     Пальцы Антона запрыгали по беззвучным клавишам довольно надолго. Потом вдруг остановились. Я зааплодировал и прошептал:

     - Прекрасно! Прекрасно!

     - Нет, нет, - испугался Дерябин, - это еще не конец. Это просто пауза... в моей трактовке. Тут еще будет аллегро модерато... и тутти...

     "Тутти-мутти", - чуть было не сказал я вслух, но удержался. Дерябин снова заиграл и снова остановился.

     - Прекрасно! Прекрасно! - сказал я еще раз, надеясь на то, что это уже настоящий конец, а не очередная пауза в трактовке Дерябина.

     - Вам правда понравилось? - спросил меня Антон. - А какое место больше всего?

     Я хотел сказать, что больше всего мне понравилась пауза, но опять удержался.

     - Правда, - сказал я с пафосом, - и особенно вот это место. - И здесь я показал сначала на середину, а потом на самый конец доски, где Антошкины пальцы бегали быстрее всего.

     - Я могу повторить, - сказал Антон.

     - Спасибо, - сказал я, - хватит... А теперь услуга за услугу! У меня к вам небольшая просьба... о небольшой помощи в одном деле... - Мне показалось, что при слове "помощь" Дерябин вздрогнул.

     - Какая помощь? - спросил он, стараясь почему-то не смотреть мне в лицо.

     - Вы не можете подбросить одно письмо к нам на кухню?..

     - Какое письмо? - спросил, краснея, Дерябин.

     - Вот это, - сказал я, доставая второй раз из-за пазухи письмо, адресованное моему папе. - Конечно, мне проще всего было бы попросить брата Лешу, но вы же знаете, что это за человек. Разве ему можно сказать по секрету, что я влюбился в Таню Кузовлеву. Ведь он такое может выкинуть...

     И я протянул Антону Дерябину письмо, написанное красными как кровь чернилами.

     Прочитав письмо, Дерябин долго с подозрением смотрел на меня, потом вдруг спросил:

     - Желание славы, значит?

     - Точно, - ответил я.

     - Как у Пушкина в стихах, значит?

     - Как у Пушкина, - подтвердил я.

     - Значит, "желаю славы я". - Дерябин поднял вверх руку, как Пушкин в кинокартине про Пушкина, и продолжал декламировать: - "...чтоб именем моим... все, все вокруг тебя звучало обо мне!.."

     От этих слов у меня все внутри как на карусели поехало, я же сам все это чувствовал, только я так сказать не мог. А так-то я ведь все и делал, чтобы, как это... именем моим... именем Алексея Завитайкина все... вокруг Тани Кузовлевой... все, значит, чтобы звучало обо мне...

     - Я сейчас спишу, - сказал я, доставая из кармана авторучку и блокнот.

     - Между прочим, - сказал Дерябин в то самое время, когда я записывал слова Пушкина, - когда Пушкин влюбился в Анну Керн, он не воровал себя у своих родителей!..

     Я перестал записывать слова Пушкина, медленно поднял голову и грозно спросил:

     - А что он делал?

     - Он написал стихотворение "Я помню чудное мгновенье", - в рифму ответил Дерябин. - Конечно, стихи могут писать не все, но вот, например, вчера какая-то девчонка тринадцати лет поставила мировой рекорд по плаванию. И сразу же прославилась.

     Это был какой-то такой намек, который я не мог простить Дерябину.

     - А ты знаешь, - заорал я на Дерябина так, как этого никогда бы не сделал мой брат, - что Моцарт, когда ему было десять лет, он не сидел на бревнах и не играл на нарисованном рояле, а выступал в Европе с концертами!

     Дерябин моего Моцарта проглотил почему-то без всякой обиды и как ни в чем не бывало снова принялся за свое "А вы знаете".

     - Я все знаю, что ты меня спросишь, - сказал я, окончательно переходя на "ты". (А сколько можно "выкать" этому Дерябину-Скрябину.) - Я только не знаю, ты подбросишь письмо моим родителям или нет?

     - Понимаете, Завитайкин, - вздохнул Дерябин, - мне, пожалуй, это будет трудно сделать.

     - Чего ж тут трудного? Пробежать пятьдесят метров с конвертом в руках и опустить его незаметно в окно?

     - Мне будет тяжело не физически, - пояснил Дерябин. - Мне будет морально тяжело.

     - Это еще почему же?

     - Потому что... я, видите ли... я тоже влюблен в Таню!.. Конечно, - продолжал тихо говорить Дерябин, - мешать вам было бы нечестно с моей стороны... но помогать вам мне... Было бы нечестно с вашей стороны...

     Вообще-то мне показалось, что насчет своей любви к Тане Кузовлевой Дерябин все выдумал сейчас же. Выдумал, чтобы не участвовать в этой, чего скрывать, рискованной операции. Но уж больно у Дерябина был очень расстроенный вид. А может, и не выдумал? Просто скрывал, и все. И все равно эта новость меня очень расстроила.

     - И вообще, - тихо и растерянно добавил Дерябин, - как честный человек, я должен перед вами извиниться... Дело в том, что я вам играл вовсе не эпиталаму, а этюд Скрябина!..

     Теперь пришлось растеряться и мне, потому что как же я мог отличить эпиталаму от этюда Скрябина, если я не слышал ни одного звука, а только видел, как прыгали по фанере пальцы Дерябина.

     - Попугая мне простить не можешь! Роялист проклятый!.. - сказал я противным голосом. - Подожди, я его еще научу приемам самбо, он весь ваш дом расшвыряет!

     Я не знаю, может, мне почудилось, но Дерябин-Скрябин вдруг как будто бы приподнялся с испуга в воздух и перелетел в одну секунду во двор своей дачи.

     Затем он пискнул "детективный ребенок!" и, как мне показалось, влетел вместе со своей музыкальной доской в окно своей комнаты. А я опустился на бревно и стал постепенно успокаиваться. Когда я немного успокоился, я стал пересчитывать в уме своих врагов: Сергей Мешков, Антон Дерябин, Васька Сусанин, Юрий Корняков, Вадим Лютатовский, Бондаренко, Чучилин, Зотов... Кругом одни враги... Кого же мне попросить подбросить письмо?.. Может, какого-нибудь мальчишку из соседнего дачного поселка?

     - Завитай, скажи, как папину бритву тупишь? - спросил меня кто-то за моей спиной.

     Я оглянулся и увидел еще одного своего врага - Николая Тулькина.

     - Ты, может, по ночам меня гипнотизируешь? - спросил еще раз Тулькин. - Ну скажи... а то отец меня уже третий раз выпорол...

    

... ... ...
Продолжение "Непохожие близнецы" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Непохожие близнецы
показать все


Анекдот 
Идите к своей цели и не жалуйтесь на нехватку времени. Его у вас в сутках столько же, сколько было у Сократа, Ломоносова, Бетховена, Эйнштейна и Майкла Джексона.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100