Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Алешковский, Юз - Алешковский - Николай Николаевич

Проза и поэзия >> Русская современная проза >> См. также >> Алешковский, Юз
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Юз Алешковский. Николай Николаевич

---------------------------------------------------------------

HarryFan SF&F Laboratory: FIDO 2:463/2.5

---------------------------------------------------------------



     - Вот послушай. Я уж знаю - скучно не будет. А заскучаешь, значит, полный ты мудила и ни хуя не петришь в биологии молекулярной, а заодно и в истории моей жизни. Вот я перед тобой - мужик-красюк, прибарахлен, усами сладко пошевеливаю, "Москвич" у меня хоть и старый, но ни хуя себе - бегает, квартира, заметь, не кооперативная и жена скоро кандидат наук. Жена, надо сказать, загадка. Высшей неразгаданности и тайны глубин. Этот самый сфинкс, который у арабов, - я короткометражку видел, - говно по сравнению с нею. В нем и раскалывать-то нечего, если разобраться. Ну, о жене речь впереди. Ты помногу не наливай, половинь. Так забирает интеллигентней, и фары не разбегаются. И закусывай, а то окосеешь и не поймешь ни хуя.

     Короче говоря, после войны освободился я девятнадцати лет, тетка моя меня в Москве прописала - ее начальник паспортного стола ебал прямо на полу в кабинете, - и месяц нигде не работал, не хотел. Куропчил потихоньку на садке, причем без партнеров, и даже пропаль спульнуть некому. Искусство! Видишь пальцы? Ебаться надо Ойстраху: мои длиннее. И, между прочим, потому что я завязал, чуял я этими пальцами, что за купюры в лопатниках или просто в карманах. Одними пальчиками брал и ни разу не ошибся. А сколько таких парушек, которые за рупь горят или за справку из домоуправления, которые они, фраера, тянут как банкнот в мильон долларов, сколько сил тратят, на цыпочках балансируют, вытягивают, а их за жопу и в конверт. У нас не считается, сколько спиздил, главное - не воровать. Ну ладно, куропчу я себе помаленьку. Маршрут "Б" освоил и трамвай "аннушку". Карточки, заметь, не брал. А если попадались, я их по почте отсылал или в стол находок перепуливал. Был при деньге, жениться собрался. Вдруг тетка говорит:

     - Сосед тебя в институт к себе берет. Лаборантом будешь. И завязывай, все одно погоришь. Скоро срока увеличат. Мой сказывал, а у него брат на Лубянке шпионов ловит. Все знает прямо от Берии.

     И правда, указ вышел: от пяти до четвертака. Я перебздел. И везло мне что-то очень долго. И специальность получить хотелось. Но работать я не любил. Не могу и все. Хоть убей. Пришлось идти в институт к соседу, все ж-таки, потому что примета такая: если перебздел - скоро погоришь. С соседом этим по утрам здоровались, он в сортире подолгу сидел, газетой шуршал и смеялся. Воду спустит и хохочет. Ученые, они все авоськой стебанутые. По-моему, он тетку тоже ебал, и в общем, устроился я в его лабораторию. Фамилия его была Кизма. Нацию не поймешь, но не еврей и не русский. Красивый, но какой-то усталый, лет под тридцать.

     - Будешь, - говорит, - реактивы носить, опыты помогать ставить, захочешь - учиться пойдешь.

     - Нам, - говорю, - татарам, одна хуй. Что ебать подтаскивать, что ебаных оттаскивать...

     - Больше чтобы мата не слышал.

     - Ладно.

     Неделю работаю, таскаю хуйни всякие, склянки мою, язык какой-то солью обжег и дристал четыре дня подряд. Думал, соль - поваренная, а она, падла, химическая была. Бюллетень не брал, однако. А то в жопу миномет вставлять будут, как в лагере. Ну уж чернил пузырек я уделал, чтоб на этап северный не идти... В общем, работаю. Оборудую новую лабораторию. Микроскопов до хуя и приборов, моторов и так далее. Вдруг надоело. Я даже нашалил. У начальника кадров лопатник на "скулы" увел, ради искусства своей профессии. И, еби твою мать, что тут началось! Часа через полтора взвод в штатском приехал, из института никого не выпускают. Генеральный шмон, и разве что в жопу не заглядывают. А все из-за чего? Я с лопатником пошел срать, раскрыл его - денег нет. Одни ксивы, то есть доноса. И на моего Кизму тоже. Дескать, науку хуй знает куда отодвигает, на собрании не поет, не хлопает и включает легкую музыку советских композиторов. Опыты его направлены против человека, который звучит гордо, и поэтому косвенно расшатывают экономику. Понял? Четвертаком завоняло. Пятьдесят восьмой. Но я их не люблю. Чужими жопами жопу подтер. По ним получалось, что весь институт - сплошной заговор осиного гнезда, а значит и ты в том числе? А кизмов донос я из сортира вынес. Лопатник расписал на части и в унитаз бросил. Дверь кто-то дергает, орет и бушует. Я вышел, объяснил, что химией обхавался и что дверь - не зуб, не хуя ее дергать.

     - Смотрите, - говорю Кизме, - ксивота на вас.

     Он прочитал, побледнел, поблагодарил меня, все понял и хуяк бумажку в мощнейшую кислоту. Она у нас на глазах растворилась к ебене бабушке.

     Тут меня вызывают, вернее, дергают. Я, разумеется, не в сознанке.

     - Не такие, - говорю, - портные шили мне дела и то они по швам расползались на первой примерке.

     - Показания есть, что сзади в очереди терся. Может, старое вспомнил?

     - Ебал я эти показания. Много хоть там денег было?

     - Денег совсем не было.

     - На такое говно никогда бы не позарился.

     Штатские смеялись. Отдохнули, видать, с моим простым языком и отпустили.

     Назавтра говорю Кизме, что работать не буду. Принципиально - я не рабочий, а артист своего дела. "Я, - говорю, - на тахте лежать и читать литературу люблю". Тут он странно на меня так посмотрел и, главное, долго, - и начал издалека насчет важности для всего человечества евонной науки - биологии, и что он начинает опыты, равных которым не бывало. Одним словом - эксперимент. И я ему необходим. И что работа эта благодарная, творческая. Но самое интересное, что она и не работа, а одно удовольствие, причем высокооплачиваемое. Только без предрассудков к ней отнестись и с мыслью о будущем человечества. Он чаще всего на него напирал.

     - Слушай, сосед, - говорю, - не еби ты мне мозгу, о чем речь-то?

     - Ты должен стать донором.

     - Кровь, что ли сдавать?

     - Нет, не кровь.

     - А что же, - смеюсь, - говно или ссаки?

     - Сперма нам нужна, Николай, сперма.

     - Что за сперма?

     - То, из чего дети получаются.

     - Какая же это сперма? Это малофейка. Малофья, по-научному.

     - Ну, пусть малофья. Сдавать для науки. Только не пугайся. Позорного ничего в этом нет. Кстати, полнейшая тайна тебе гарантируется.

     - А что ты не сдаешь? - подозрительно спрашиваю. Он нахмурился.

     - Могут обвинить в выборе объекта по родственному признаку. Давай, соглашайся!

     Тут я сел на пол и давай хохотать. Ни хуя себе работка! Чуть не обоссался, и аппендицит заболел.

     - Ржешь как болван. Сядь и послушай, для чего нужна твоя сперма.

     Шутки шутками, я прислушался, и оказалось, что план у Кизмы таков: я дрочу и трухаю, что одно и то же, а малофейку эту под микроскопом изучают. Потом пробуют ввести ее в пизду бесплодной бабе и смотрят, пропадет она или нет. Тут я его перебил насчет алиментов, в случае чего.

     - Это, - говорит, - пусть тебя не тревожит.

     И еще у него имелись тайные планы насчет моей малофейки. Обещал рассказать, как приступит к опытам. И, веришь, встал мой сопливый от этих разговоров. Хоть сейчас начинай. А это мне не впервой. В лагере каждый сотый не трухает, а остальные дрочат как сто. Другой подрочит и ходит три дня, как убитый, от самопозора страдает. И на всю жизнь себя этим переживанием калечит. Знал я Мильштейна Левку - мошенника. Тот вслух клятву не раз давал не дрочить больше и не выдерживал. Отбой. Кожаные движки начинают работать, а Левка зубами скрипит, борется с собой и затихает постепенно. Я его успокаивал. Организм, мол, требует, и нечего над ним издеваться, он ни при чем. Не будь ему прокурором.

     Ну, ладно. Задумался я и спрашиваю про условия: сколько раз мне спускать, какой рабочий день, оклад и название должности в трудовой книжке.

     - Оргазмы ежедневно, по утрам, один раз. Оформим тебя техническим референтом. Рабочий день не нормирован. Восемьдесят два рубля. После оргазма - в кино.

     Я виду не подал, что удивился и даже охуел. Приду, - думаю, - струхну и на трамвай "аннушку" да в троллейбус "букашку". В случае, если погорю, - смягчающие обстоятельства - работал в институте. Согласился. Вечером сходил к старому урке, к родичу, международного класса вор был, пока границы не закрыли.

     - Ты, - говорит, - Микола, в детстве говно жрал, счастливчик, везунчик, но продешевил. Струхня ведь дороже черной икры стоит. Почти как платина и радий. Пиздюк официальный ты! Я бы этим биологам хуевым поштучно свои живчики продавал. На то им и микроскопы даны - подсчитывать. Поштучно, блядь, понял?

     Понял, как не понять. Жопа я и вправду. Ведь живчик - это самый наш цимес. И на здоровье хуй знает как отразится.

     - Не бзди, - говорю, - урка. Цену я постепенно подниму. Не фраер.

     - Жалко, ведь нельзя разбавить малофейку, ну вроде как сметану в магазине. Тоже ведь товар бы был...

     - Еб твою мать! - по лбу себя стукаю. - Я придерживать буду при спуске. А потом с понтом вторую палку сверх плана выдам.

     - Не советую, - серьезно так говорит урка, - нельзя прерывать половое сношение хоть бы с Дунькой Кулаковой. Вредно. Я одну бабу из-за этого разогнал. Только и вопила: "Кончай куда-нибудь в другое место!" - "Может, в среднее ухо?" - спрашиваю. "Все равно куда, лишь бы не в мутер!" - у меня на этой почве на ногах ногти почти перестали расти. Веришь? Пришлось разогнать ее. Так что уж кончай по-человечески! Тащи бутылку с получки! Сдери с них молоко за вредность и скажи, что тех, кто кровь сдает, кормят бацилой Х после сдачи. Не будь фраером. В Америке пять раз струхнешь и машину покупаешь. Понял?

     Ну, прихожу утром на работу, стараюсь, чтобы не рассмеяться. Стыдно немного, а с другого бока - хули, думаю, краснеть? Пускай ебучее человечество пользуется. Может, на пользу ему еще пойдет... Смотрю, а для меня уже малюханькую хавирку приготовили - метра три с половиной, без окон. Лампа дневного света, тепло. Оттоманка стоит. На столе пробирка.

     - Ну вот, Николай, твое рабочее место, - говорит Кизма.

     - Только договоримся - без подъебок, - отвечаю.

     Кизма велел мне тут не развивать в себе какой-то комплекс неполноценности, а, наоборот, гордиться.

     - Располагайся, приступай. После оргазма закрой пробкой пробирку.

     - Чтоб не разбежались?

     - Работай быстро и без потерь. Читал плакаты?

     Я закрылся, прилег, задумался, вспомнил, как в побег ушли с кирюхой в бабский лагерь и переебли там всех воровок, а те, кому не досталось, все больше фашистки и фраерши, трусы с нас сорвали и на части их разорвали, чтобы хоть запах мужской иметь под казенными одеялами. Вспомнил, а сопливый, как кобра под дудку головой в разные стороны водит. Я тогда ебся редко, сразу струхнул пол-пробирки. Целый млечный путь, как говорил мой сосед по нарам, астроном по специальности. На дружка струхнул, что он Землю за планету и за хуй не считает и в рот ее ебет, если на ней происходит такая хуета, что ни в какие ворота не лезет. Прости. Отвлекся. Несу пробирки Кизме.

     - Ого, - говорит, - посмотрим, - и размазал немного по стеклышку, а остальное в какой-то прибор сунул, весь обледенелый, и пар от него валит. Посмотрел Кизма в микроскоп и глаза на меня вытаращил, словно по облигации выиграл: - ну, Николай, - говорит, - ты - супермен! Сверхчеловек! Невероятно! Почему - не спрашивай. Потом поймешь. Я тебя поднатаскаю в биологии.

     - Посмотреть-то можно?

     - В другой раз. Сейчас иди. До завтра.

     Ну, я вежливо говорю, что в Америке больше платят, и питаться нужно после каждой палки от пуза, а то подрочу неделю и вся наука остановится.

     - А что бы ты хотел иметь на закуску? Учти: с продуктами сейчас трудно.

     - Мяса грамм двести. Хлеб с маслом. Можно семечек. Стакан чаю покрепче.

     - Зачем же семечек?

     - Другой рукой можно грызть от скуки.

     - Семечек не будет. А насчет мяса похлопочу. Мой шеф - академик - вегетарианец. Возьму его карточку. Он большое значение будет тебе придавать.

     - И зарплату увеличить надо. Из своего кармана, что ли, платишь?

     - Увеличим. Вот организую лабораторию, ставок выколочу побольше, и увеличим. Хорошо будем платить за твою малофейку. Злая она у тебя, Николай. Ну, иди, а то живчики передохнут. Вахтеру скажи, что наряд на осциллографы идешь получать.

     - На чернуху я мастер, не бздите.

     Иду по институту, и в первый раз во мне совесть заговорила. Ишачат все эти доктора, кандидаты и лаборанты, а я подрочил себе в удовольствие, и готово. Иду домой. Неловко как-то получается. А с другой стороны, малофейка науке нужна и всей стране, значит. И рабочий день тут ни при чем. Я аккордно на своем тромбоне работаю, курва. И вообще, это не совесть моя заговорила, а жалко тех, кто ишачит. Вот только на дремоту повело после дроча. И воровать лень.

     Пошел в бар пиво пить с черными сухариками. Кстати, учти, от пива стоит, надо лишь о бабе думать после пяти кружек, а не насчет поссать. Как поссышь, стоять не будет. Как же не поссать, говоришь? Внушать себе надо уметь. Вон, которые в Индии живут, даже не серят по месяцу и больше, а ссаки в пот превращаются и в слезы. Я так полагаю, что по-научному, по-нашему, по-биологицки, кал, то есть, говно, у этих йогов в запах превращается. Ну вот, скажем, как спирт: не закроешь его, он и выдохнется. Только спирт быстро выдыхается, а говно долго. В нем, говне, молекула другая и очень вонючая, гадина такая. А уж про атом говенный и говорить нечего. Он, блядюга, и не расщепляется, наверное, в синхрофазотроне. Между прочим, спрошу у Кизмы, что будет, если он расщепится. Верняк - мировая вонь, запахнет до облаков. Ты пей. Спиртяга высшей чистоты. Мне на месяц два литра выдают, хуй перед оргазмом дезинфицировать. Ну, я экономию навожу. Ведь как дело было. Кизме и остальным всем выдают спирт, а мне нет. Ну уж, хуюшки, думаю, и в пробирку грязи наскреб с каблука. Не фраер. Кизма сразу тревогу забил.

     - Почему живчики чумазые? Трудно руки помыть?

     - Надо при опыте не руки мыть, а хуй. Он, небось, в штанах, а не в безвоздушном пространстве. Мало ли где за сутки бывает.

     - Сколько тебе спирта надо?

     - Два литра, - говорю.

     - Многовато, триста грамм хватит.

     Тут я сказал, что прежде чем за хуй браться, надо все пальчики обтереть, на обеих, причем, руках (я ведь руки меняю), а заодно и пах.

     - Хорошо, - говорит, - литр.

     - Э-э! Не пойдет так дело. Литр - это в расчете на хуй лежачий, а в самом лежачем виде, как, допустим, в холодном море. А на стоячий надо в три раза больше. А я еще по совести прошу.

     - Хорошо, два литра, - сказал Кизма, - и ни грамма больше.

     Вот и я со спиртом навсегда. А экономлю просто: протираю лежачий, и ебал я ваши рационализаторские предложения и премии за них. Я, блядь, самое ценное в себе отдаю науке! Я бы в Америке дачу давно уж имел на курорте, "Линкольн" и другую недвижимость. А я, блядь, не мертвые души забиваю государству, как Чичиков, а свежую, родную сперму. Хули я завелся, между прочим? А не хуй на мне экономию разводить! Я - человек! Ты меня залей спиртом - я его сам первый пить не стану. А то подебывает каждая падла, что я его при жизни заспиртовать решил. Мандавошки! Если бы не я, они бы не диссертацию защищали, а жопы свои на летучке у директора. На моем хуе держатся. Одним словом, учреждение наше - НИИ - склочное и порядка в нем нету. Не то, что в тюрьме или в МУРе.

     И все ж-таки, онанизм разрушает под конец жизни нервную систему. А то, что укрепляет - параша. Ну, ладно. До полного разрушения еще далеко. Будем здоровы. Ты хавай. Эту севрюгу и красную икру я для тебя специально сегодня оставил. Ну, вот так. Черную, между прочим, я не уважаю. У меня диатез от нее. Жопа идет пятнами, чешется - ужас как, и кальций надо пить, а он, сволочь, горький очень. Ну, вот так. О такой закуске тогда еще и в мечтах не было. Хожу я, значит, по утрам в институт, номерок вешаю и с машками не путаюсь, потому что боюсь лично наебаться и при сдаче спермы фуфло двинуть, как сейчас говорят, или крутануть динамо. Привык. Решил Кизме ультиматум предъявить.

     - Ты, - говорю, - на работу простую энергию тратишь, а я самую главную, и я, когда кончу, на ногах еле стою и под ложечкой сосет. Может, мне жить-то еще лет пятнадцать, а вам, сукам, гужеваться.

     А у Кизмы опыты прошли успешно, он даже шутил иногда - памятник моему члену поставить заводной, чтобы он вставал с первыми лучами солнца. В старину такие памятники были, но их снесли. Застеснялись, мандавошки. А кого стесняться? Ведь член, кирюха, если разобраться, самое главное. Главнее мозгов. Мы же лет мильон назад не мозгами ворочали, а хуями. Мозги же развивались. Да если бы не так, и ракета была бы не на хуй похожа, а на жопу, и из нее только бы вонь и грохот шли. Сама же не только до Луны... В общем, хули говорить. Помни мое слово. Вот увидишь, когда мозгу больше некуда будет развиваться, настанет общий пиздец. Стоять по тем временам не будет даже у самых дураков, вроде нас с тобой. Все исключительно будут давать дуба, а в родильных домах и в салонах новобрачных пооткрывают цветочные и веночные магазины. А на улицах под ногами стружка будет шуршать. Столярные работы начнутся. Ладно. Хули ты шнифта раскрыл. Не скоро это еще, и общий пиздец все равно не состоится. Но об этом речь еще впереди.

     Я и говорю Кизме, мол, набавляй: мне и прибарахлиться надо, и телевизоры скоро выпускать начнут, а то опять воровать пойду или на водителя троллейбуса "букашка" учиться. Хоть из своего кармана выкладывай, и я частным образом буду тебе живчиков таскать. Две тыщи с половиной получать хочу.

     - Хорошо. Уволим двух уборщиц. Оформим тебя по совместительству.

     - Ну уж, ебу я такой труд на половых работах!

     - Ты будешь числиться, а убирать будут другие лаборанты, ясно?

     - Это другое дело.

     - Аппетиты твои растут, надо сказать.

     - Что-о-о, курва? - говорю.

     - Ну-ну, не бесись. Мне ведь и десяти тысяч на тебя не жалко. Вот, если я получу Нобелевскую премию, отвалю тебе приличную сумму. А сейчас времена в нашей науке сложные и тяжелые. Дай бог, опыт один до конца довести! Завтра начнем.

     Ну, я обрадовался! 2500! Хуй на автобусе заработаешь, не то, что на "букашке"! И пошел я на радостях в планетарий. Сначала поддал, конечно, как следует. Я люблю это дело. Садишься под легкой балдой в кресло, лектор тебе чернуху раскидывает про жизнь на чужих планетах и лунах, а ты сидишь себе, дремлешь, а над башкой небо появляется и звезды на нем, и все планеты, которые у нас в стране не видны, например, Южный Крест, и чтобы его увидеть, надо границу переходить по пятьдесят восьмой статье, которая мне нужна, как будильник. Вот мигают звездочки и созвездья разные и небо - чернота сплошная - тихо оборачивается, а ты, значит, под легкой балдой в кресле вроде бы один на всей Земле и ни хуя тебе, жалкой твари, не надо. И вдруг светать начинает. Пути Млечного не видать, розовеет по краям. Хитрожопый аппарат какой-то! Потом часы бьют: бам-бом! Зеваю. Шесть часов. Скорее бы утро и снова на работу! Слава богу, думаю, не на нарах я лежу и не надо, шеломку похлебавши, пиздячить на вахте, как курва с котелками... Поддал я еще в баре на радостях от прибавки и попер к бывшему международному урке, а у него в буфете хуй ночевал, пришлось бежать в гастроном. Ну, захмелел урка, завидует мне и велит не трепаться, чтобы не пронюхал всякий студент-хмырь.

     - Бойся, - говорит, - добровольцев, у нас их до хуя и больше.

     Я тоже накирялся в сосиску. Утром проспал, бегу, блядь, а в башке от борта к борту, как в кузове, жареные гвозди пересыпаются. Кизма на меня полкана спустил, кричит: "Вы задерживаете важный опыт!", а около прибора, от которого пар идет, бегает академик в черной шапочке и розовые ручки потирает.

     Запираюсь я в своей хавирке, включаю дневной свет. Рука у меня дрожит, хоть бацай на балалайке, а кончить никак не могу, дрожу, взмок весь. В дверь Кизма стучит, думает, я закимарил с похмелья, и спрашивает: "Скоро получу препарат или не скоро?" У меня уж руки не поднимаются, и страх подступил. Все! Увольняй, бляди, без выходного пособия - пропала малофейка! Открыл двери, зову Кизму. Так и так, что хочешь делай, - сухостой у меня, никак не кончу. Академик просунул голову и говорит: "Что же вы, батенька, извергнуть не можете семечко?"

     Я совсем охуел и хотел сию же минуту по собственному желанию уволиться, и тут вдруг одна младшая сотрудница, Влада Юрьевна, велит Кизме и академику: "Коллеги, пожалуйста, не беспокойте реципиента!" то есть меня. Закрывает дверь.

     - Отвернитесь, пожалуйста, - и выключает свет дневной. И своей, кирюха, собственной рученькой берет меня вполне откровенно за грубый, хамский, упрямую сволочь, за член. И все во мне напряглось и словно кто в мой позвоночник спинной алмазные гвоздики забивает серебряными молоточками и окунает меня с ног до головы в ванну с пивом бочковым, и по пене красные раки ползают и черные сухарики плавают. Вот, блядь, какое удовольствие!

     Не знаю, сколько времени прошло, и вдруг чую: вот-вот кончу и уже сдержать себя не могу, заскрипел зубами, изогнулся весь и заорал. Потом мне уже рассказывал Кизма, орал я секунд двадцать так, что пробирки звенели и в осциллографе лампочка перегорела от моей звуковой волны. А сам я полетел в обморок, в пропасть. Открываю глаза - свет горит, ширинка застегнута на все пуговицы, в голове холодно и тихо, и вроде бы набита она сырковой массой с изюмом. Очень я ее уважаю. Никакого похмелья нет.

     Выхожу я в лабораторию, на меня зашикали. Академик над прибором, от которого пар идет, колдует и напевает: "...а вместо сердца - пламенный мотор". Ну как не уважать себя в такую минуту!? Я и уважал. Вдруг что-то треснуло, что-то открыли, гайки скинули, академик крикнул: "Ура!", подбежал ко мне, руку трясет и говорит:

     - Вы, батенька, возможно будете прародителем вновь зарождающегося человеческого племени на другой планете! Каждый ваш живчик пойдет в дело! В одном термосе - народ, в двух - нация! А может, наоборот. Сам черт не разберется в этих сталинских формулировках. Поздравляю! Желаю успеха! - и убежал.

     Я ни хуя не понимаю. Влада Юрьевна смотрит на меня, вроде и не она дрочила. А, оказывается, вот что: мою наизлейшую малофейку погружали в разные жидкие газы, замораживали, к ебаной бабушке, в камень, ну и оттаивали. Оттают и глядят: живы хвостатые или нет. А в них гены затасованы. Никак газ не могли подобрать и градусы. И вот - подобрали. И что же? Ракет тогда не было, а Кизма мечтал запустить мою малофейку на Андромеду, и, в общем, я в этом деле не секу, посмотреть надо, что выйдет. Понятно? Ты ебало не разевай. Еще не то услышишь... Они попали бы на Андромеду, и в стеклянном приборе, как в пузе, забеременели бы. Через девять месяцев - раз и появляются на Андромеде живехонькие николаи николаичи. Штук сто сразу, и приспосабливаются, распиздяи, к окружающей среде. Не поверишь? Мудило! А ты купи карпа живого, заморозь, а потом в ванну брось, он и оживет.

     - А-а-а!

     - Хуй на! Чтоб не падал от удивления. Так вот, возвращается академик, хотя нет... Сначала я говорю: "Дайте взглянуть хоть краем глаза на этих живчиков". Пристроил шнифт к микроскопу, гляжу. А их видимо-невидимо. Правда, что народ или нация, и каждый живчик в ней - николай николаевич. Надо бы, думаю, по пизде на каждого, но наука еще додумается. Вот тут приходит академик и говорит: "Вы, батенька, уж как-нибудь сдерживайте себя, не рычите, не орите при оргазме, а то уж по институту слух пополз, что мы вивисекцией занимаемся. А времена, знаете, какие? Мы - генетики - без пяти минут враги народа. Да-с, не друзья, а враги. Сдерживайте себя. Трудно, по себе помню. Но сдерживайте, скрипите хотя бы зубами".

     - Это, - говорю, - нельзя. От зубного скрипа в кишке глисты зарождаются.

     - Кто вам, мой милый, сказал?

     - Мама еще говорила.

     - Кизма, подкиньте эту идею Лепешинской, пусть ее молодчики скрипят зубами и ждут самонарождения глистов в своих прямых кишках. По теории вероятности успех обеспечен. А еще лучше вставьте им в анусы по зубному протезу. Так будет ближе к глистине... Шарлатаны! Варвары! Нахлебники! Враги народа! - тут академик закашлялся, побледнел весь, глаза закатил, трясется, вот-вот хуякнется на пол, я его на руки взял.

     - Не бздите, - говорю, - папаша. Ебите все в рот, плюйте на солнышко, как на утюг, разглаживайте морщинки!

     Академик засмеялся, целует меня, благодарит меня за теплое живое слово.

     - Не буду бздеть, не буду! Не дождутся! Пусть бздит неправый!

     Кизма тут спирт достал из сейфа, я закусон приволок свой донорский, ну мы и ебанули за успех науки. Академик захмелел и кричит, что не страшна теперь человечеству катастрофа, и что если все пиздой накроются и замутируют, то моя сперма зародит нового здорового человека на другой планете, а интеллект - дело наживное, если вообще он человеку нужен. Потому, что хули от него, кирюха, толку, от интеллекта этого? Ты бы поглядел, как ученые хавают друг друга без соли, блядь, в сыром виде, разве что пуговички сплевывают. А международное положение какое? Хуеватое, вот какое! У зверей, небось, львов или шакалов, даже у акул, нету ведь интеллекта. Ладно, прости за лекцию. Пей! А радиация, блядь! Из-за радиации, знаешь, сколько импотентами стали? Хорошо, у меня иммунитет от нее, суки позорной.

     Короче, прихожу на другой день или после воскресенья, ложусь в хавишнике на диванчик, а член не встает. Дрочу, дрочу, а он не встает. От рук отбился, гадина, совсем, заелся, пропадлина козырная. А дело было простое. Я же все воскресенье про Владу Юрьевну мечтал, сеансов набирался, влюбился, ебитская сила! Но работать-то надо! Кизма опять нервничает, и представь, Влада Юрьевна говорит, что у меня теперь тип какой-то динамический образовался в голове и придется ей снова вмешаться. Я от этих слов чуть не кончил.

     Села она, кирюха мой запатентованный, опять рядышком и пальчиками его... Ах! Глаза закрываю, лечу в тартарары, зубами скриплю, хуй с ними, с глистами, а в позвоночник мой по новой забивают, загоняются серебряными молоточками алмазные гвоздики друг за другом. Ебс! Ебс! Ебс! И по жилам не кровь течет, а музыка. И, веришь, ногти чешутся на ногах и на руках так, что как кошке в течку, все охота царапать, царапать, царапать и рвать на кусочки. Тебя пиздячило когда-нибудь током? Триста восемьдесят вольт, ампер до хуя и больше в две фазы? А меня пиздячило! Так это все муде, колеса по сравнению с тем, когда кончаешь под руководством Влады Юрьевны. Молния, падла, колен в двадцать ебидозит тебя между большими полушариями, не подумай только - жопы, - головы! И - все! Золотой пар от тебя остается, испарился бы в дрожащую капельку и страшно, что рассыпались навсегда все двадцать розовых колен твоей родной молнии. Выходит дело, я опять орал и летал в пропасть.

     Кизма ворвался, как бешеный, белый весь, пена на губах, заикается, толком ничего сказать не может. Влада Юрьевна ему и говорит, спиртом рученьки протирая:

     - Опыты, Анатолий Магомедович, будут доведены до конца. Не теряйте облика ученого, так идущего вам. Если Николай кричит, то ведь при оргазме резко меняются параметры психического состояния, и механизмы торможения становятся бесконтрольными. Это уже особая проблема. Я считаю, что необходимо строить сурдобарокамеру и заказывать новейшую электронную аппаратуру.

     Ты бы посмотрел на нее при этом! Волосы мягкие, рыжие, глаза спокойные, зеленые, и никакого блядства в лице нет. Загадка, сука! То-то и оно-то. А у Кизмы челюсть трясется и на ебале собачья тоска. Если бы был маузер - в решето распотрошил бы меня. Блядь буду, человек, если не так. Ну и я не фраер, подобрался, как рысь магаданская, и ебал я теперь, думаю, всю работу, раз у меня любовь и второй олень появился на горизонте.

     - А вас, Николай, попрошу не пить ни грамма две недели, чтобы не терять времени при мастурбации. У нас его мало - лабораторию вот-вот разгонят.

     Кизме я потом говорю:

     - Чего залупился? Давай кляпом рот затыкать буду.

     - А разве без кляпа не можешь?

     - Ты бы сам попробовал, - говорю.

     Он опять побледнел, но промолчал. А у меня планы наполеоновские. Дай, думаю, разузнаю, где живет Влада Юрьевна. Подождал ее на остановке, держусь на расстоянии, когда сошли. Темно было. Она идет под фонарями в черном пальто-манто, ноги, как колонны у Большого театра, белые, блядь, стройные, только сужаются книзу, и у меня стоит как новый валеный сапог, а я без пальто, в кожанке с Дубинского рынка. Кое-как строгнул хуй в бок, руку в кармане держу, хромаю слегка.

     Зашла она в подъезд. Смотрю, по лесенке не спеша поднимается, и коленка видна, когда ногу ставит на ступеньку. Пятый этаж... Ушла... А у меня в глазах ее нога и коленка. Ох, какая коленка, кирюха ты мой! Вдруг легавый подходит и говорит:

     - Чего выглядываешь тут?

     - Нельзя, что ли? Не почтовый, небось, ящик!

     - Ну-ка, руку вынь из кармана! Живо!

     - Да пошел ты!... На хуй соли я тебе насыпал? - как же я руку выну? Неудобно, думаю.

    

... ... ...
Продолжение "Николай Николаевич" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Николай Николаевич
показать все


Анекдот 
Парень - девушке:

- А тебе всё равно, кто тебя изнасилует: незнакомый мужик или, например, я?

- Даже не знаю... А с чего такой странный вопрос?

- Да вот думаю: надевать мне маску или нет.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100