Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Алексей Годин - Годин - Адаптированный Гораций

Проза и поэзия >> Русская и зарубежная поэзия >> Русская поэзия >> Алексей Годин
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Алексей Годин. Адаптированный Гораций

---------------------------------------------------------------

© Copyright Алексей Годин

Email: a_godin@mail.ru

---------------------------------------------------------------



     Последние круги

     Летнего сада

      

      

      

     I

      

     Почти из Пушкина

      

     В Петрополе гуляя у залива

     Я всматривался в небеса лениво

     И жуткие знамения увидел.

     Волну отъяв небесного

     прилива

     Крутилося веретено лазури

     И утка синевы сучила нити.

     Мой друг упал из рук киндзмараули,

     А разум проникал прямые сходства:

     Чего века, я понял, ожидали

     Произвело в итоге вычитанье

     И ничего в остатке не осталось.

     Земля и небо были неспокойны.

     Деревья трепетали, стылый ветер

     Драл парусину с рей, трепал прически

     Простоволосых модниц синеглазых.

     Так начиналася агония природы

     И пустота в моих очах зияла;

     Я вопль издал и дикий и беззвучный

     И он сердца прожег летящих

     серафимов

     Зане горел не уголь, но порода,

     Звучал не человека глас -- народа.

     На набережной парусиной ветер

     Трещал, я чайку мертвую увидел

     У волнолома; садилось солнце.

     Как первенец, отчаливший последним,

     Моя любовь с надеждой умирали,

     А жизнь и кончилась, и продолжалась.

     Вода как будто что-то отражала,

     Но роль свою забыла, и журчанье

     Уже невразумительно цедила.

     Так отходя иные в небо смотрят

     Дабы погоды верные приметы

     Узнать на случай, если откачают.

     Прохожие куда-то уходили,

     Но как за камнем воды, стылый воздух

     За ними, канувших стерев, смыкался.

     Исчезновенья не узрев последних

     Я с каждым новым дуновеньем с моря

     Терял обличье, погружаясь в бездну.

     Друзья с ушами, душки серафимы!

     Утеха сфер, начальники эонов!

     Махая крыльями и сокрушаясь

     Сокрылся образ ангельского чина

     И выполнив предписанные сроки

     Мы возвращаемся в исходное безличье.

     Я шел домой и хлопали тугие

     Парадных двери; мертвецы, вестимо

     Спешили встретиться с друзьями,

     Из темных окон доносилась свара

     За место прожитой бесцельной жизни

     И мне навстречу плыли косяками

     Жильцы гробов, насельники кладбища,

     Бельмом сияя, что варена рыба,

     Могильников ближайших горожане,

     Они толпясь совали всюду руки

     И шаркали расслабленно ногами.

     Где пролегла прогулка роковая

     Роилась их порука круговая.

     Темнело. Я домой вернулся в чувствах

     Расстроенных, в волнении дичайшем.

     Вы дети, ты жена, моя душа

     Объята ужасом! и гибелью полна.

     Смертельно то, чему я очевидец.

     Мело, за окнами носилась буря,

     Волна толкнула в бок гранитный берег

     И хлынула на улицы, сметая

     Наследье дней, которые мы знали;

     Дыбя гнедого, как ему пристало

     По волнам царь разгневанный носился,

     Валькирии ужасные летали,

     А мраморные львы сбивались в стаи,

     Мяуча дико; безголовый ангел

     За вереницей белых серафимов

     С крестом летал над черною Невою

     Безумие картины довершая.

     Они утихли, вволю побуянив.

     На кухне Дант с женою пили вина,

     Он говорил: " Я видел эти виды

     В адах естественных ", и вскоре

     некто

     Увел его, а темнота замкнулась.

     Тьма обступила все и сжала город

     И светлой чернотой она

     горела

     На стогны черный свет бросая.

     Покойных ветром уносило в море.

     Мосты свели, волнение утихло.

     Мело, снежинки падали на землю

     Беззвучно ожидавшую кончины.

     Ничем погибель не знаменовалась.

       
 
 


     II

     Протыкают сердце иголки синие,

     Проживаю я на Десятой линии.

     За углом дается халва

     ванильная,

     За спиной смыкается тьма могильная.

     У меня в кармане кулек с

     конфетою,

     Неминучей кажется эстафетою.

     За иглой ушко, как в рванине

     тающей,

     Слава Богу, путь находит мерцающий.

       
 
 


     III

     Полтора мертвеца

     Из Батюшкова

     Мессала. Ты летишь по блеющим

     волнам

     Где ночь могильная насквозь озарена

     Зияньем колтуна косматой Береники,

     Девичий хоровод в беспоясных туниках

     Тебя уводит в круг, все босы и легки

     Как души в юности, и груди их крепки

     Летейской чернотой. В болотистом Аиде

     Я жертвы принесу карающей Киприде

     Чтоб дни твои вела, как некогда блесной

     Той равнобедренной и пылкою весной,

     Красавицы сустав сведя крестообразно,

     Во власти пламени, влекущего к соблазнам,

     Златые времена! Скрипящая кровать

     Томимой Делии, где некогда страдать,

     Прогулки с Цербером, приемы Персефоны,

     На небе чудные рублевские плафоны,

     На стогнах городских архангелов посты

     И через Стикс ночной понтовые мосты --

     Я помню вас, друзья! Забудешь ли такое?

     Пусть жилы боевой биение тугое

     Стремнины бдителя, которого играл --

     Суровый славянин, я стопы не считал --

     Разбудит Миноса дворцовые угодья,

     Что возле Гатчины, в летейски половодья

     Там Делия жила и мучила свирель

     Пытаясь превозмочь доставшую капель.

     Там мох благоухал и ели трепетали,

     Я за базаром не следил и мне внимали,

     Винище жрали мы и каждая бутыль

     Весенних чувств моих не миновала брыл.

     Невидимые за стигическим порогом

     Мы шли за Делией к Эребовым отрогам,

     Ты чушь несла, жена, крутя веретено,

     Пряла и как могла бодяжила вино;

     Где Приапеи край и острова святые

     Глядишь, сокочут ли развратницы младые,

     Там улиц майских лен летел заподлицо

     И Коцита дуга смотрела мне в лицо;

     Мне виден зоркий мир и я готов стараться,

     Уж Маша в шлепанцах летит! власы струятся

     По воздуху, в дверях задумчивый супруг

     Вкушает отходной оторванный досуг

     И зацветает лавр и киннамона лозы,

     У Флегетона мирт, на Ахеронте розы...

     Теперь все кончено. Я сам уже причтен

     К незримым сущностям, косарь, Наполеон,

     Я по понятию живу, я существую

     Онтологически, ансельмово паную,

     Несуществую я, и с этого вполне

     Богов отсутствие доступно стало мне,

     Как Эпикура тень, живу и привечаю

     Жизнь незаметну -- я и сам не замечаю,

     Харон мой друг, его шумит таксомотор,

     Трамвай в Элизиум уносится, востер,

     А я не борозжу небесны пропилеи

     Поскольку Делия внимает Лорелее.

     Что было горевать? К чему трагедий чин?

     Пропащие миры? Сомнительный зачин

     Расколотых сердец, несчастных мифологий,

     Которыми, увы, не скрасишь эпилога?

     Остался я один, среди других светил

     Мерцает заодно бабахнувший тротил;

     Зевс Всевластитель! что мы сделали из жизни...

     Несутся в воздухе крылаты организмы

     Как жмуриков привет; что было горевать?

     На кой? Я так хочу всю жизнь переиграть

     Вписав под тяжкими пустыми небесами

     Тебя и Делию, фонтан вазисубани

     Неиссякающий, раскола избежать,

     Потягивать мерло и жребии бросать.

     Они нас предали, кудлаты серафимы,

     Мир поломался и несчастья неделимы.

     1999 -- 2000

       
 
 
 


     Девять

     крылышек

     соснового лубоеда

      

      

      

     I

     Прилетели птицы и улетели

     птицы,

     Но печально в душе воцарилась

     Мысль, что суждено здесь кости оставить,

     Что не улететь за ними.

     Вы-то, птицы, летите в теплые

     страны,

     Легким клином рассекаете влажное небо,

     А я сижу как дурак и стучу зубами,

     Коченеть уж начал.

     Вы ширяете крыльями влажное

     небо,

     Впереди синева, океан и солнце,

     Легкий воздух упруго скользит под крылами,

     Наслаждающимися полетом.

     Позади холода и пределы мира,

     С каждым взмахом близясь теплому краю

     Вы избрали сами себе погоду

     И сладка усталость.

     Будь ты проклято, мерзкое

     время года,

     Эти гнусные зимы, ледняк вонючий;

     Худшие дни, проклинать вас буду

     Пока не умер.

       

      
 
 


     II

     Зимой, когда замерзает болото

     И можно выйти из сел погонять медведей,

     Прогуляться немного и пострелять соседей,


     Чтоб не стучать о стакан

     зубами

     Самое время вспомнить родную культуру,

     Водку, наливку и прочию политуру,


     Время забыть лозу винограда

     И к корням вернуться, истокам, глубинам,

     В теле сирокко разлить голубиный --


     Время себе заказать погоду,

     За недостатком печи забраться под одеяло,

     Вместо свечи поставить сверху бухало


     И пережить полгода зимы,

     Остальное забыв, бестревожно

     Став образом жизни, когда она невозможна,


     Медленным зноем бредущих в

     песках Китая,

     Засыпая, слонов считая,

     Стужу, мраз бытия, огибая,


     Проведя городами псоглавцев,

     Диких бабищ, в Александрии краях, огнеядцев,

     Время вывести их к Синаю,


     Где под подушкой лежит

     Израиль,

     Где-то в ногах непокорно шуршат арабы,

     Теплое море шумит на остальном пространстве,


     Чайки, зимуя не там, над

     одеялом летают,

     В Эвбею летят, Ионию, Эолиду,

     Трепетом крыл печаль разгоняя;


     Так и бредут слоны...

       
 
 


     III

     Не грусти, Катулл, видно,

     ледняк этот вечный,

     Раз уж боги судили, тебе уделом

     Будет до смерти -- а ведь глупо перечить

     Своему уделу.

     Крепче зубы сожми, поскольку

     это звучанье

     Распугает муз, приведет несчастье,

     У тебя не хватит денег и сил на то чтоб

     Хотя бы выпить.

     Наберись терпения чукчи: в

     тундре

     Тоже теплые дни бывают,

     Хотя не во всякой, увы, и десять лет я

     Лета не видел;

     Проще всего говорить: как худо,

     --

     Но жизнь одна, и живи достойно,

     Забудь о холоде, забей трубку,

     Уже летят чайки.

       
 
 


     IV

     Страшный зверь лубоед, я

     тебя не боюсь,

     Хоть ты и в чаще живешь,

     Я с собой бутылку возьму,

     Выпью и буду таков.

     Ибо ты боишься вина, и

     И бальзама боишься ты; запах

     Запах виноградной лозы и трав

     В тебе вызывает дрожь.

     Я с собой булавку возьму

     И, пронзив твой жирный хребет,

     Возьму у тебя два крыла,

     Чтобы самому улететь.

       
 
 


     V

     Не прячь, птенец, свой клюв

     под крылья,

     Скажи мне все, что уже знаешь,

     Как воздух клюв точит, шипя резко,

     Крича, как чайка.

     И лесть и бляди все сего

     прелестнаго мира

     Уже не взволнуют тебя -- пойдешь степенно,

     Не глядя на ложь, на обманы гнусны,

     Летом красавиц ноги.

     Нету вообще ничего, даже сердца и

     крыльев,

     Только твой черный клюв да чего-то значит,

     А уж затем просторы, дорога, степной ветер

     И молодые кобылы.

       
 
 


     VI

     Унылые беседы с

     серафимами

     Если выйти из дома купить

     сигарет,

     То я сверху услышу знакомый привет.

       


      Не забуду в

     аду, не забуду в гробу,

     Я повсюду тебя, милейший, найду,

     Я повсюду достану, страшон и могуч,

     Чтобы знал, как парю меж лазури и круч,

     Как Я птицу пугаю, взглянув между

     глаз,

     Или рыбу, за жабру заткнув ватерпас;

     То напротив, рудами гремлю под землей,

     Рудокопов давлю, шелестя коноплей,

     Как гляжу Я пластом, серебристой

     струей

     В ледяную лазурь и земное нутро.

     Расскажу, как все это сверну я в дугу

     И никто не посмеет промолвить гу-гу.

       


      

     Лучше сделай, чтоб не было

     больше зимы

     И избавь мой народ от печальной чумы,

     Не в аду клацнув зубом, до истин Твоих

     И народу, и мне, что до девок тугих.

     Чтоб чукча сеял ананас

     К Магогу льды отправь в Техас.

     Чтоб у Снегурочки растаяла слеза

     Пора бы это, двинуть полюса.

     Пошли, Господь, в Америку чуму

     Бубонную, а сербов буйных загаси,

     Всем остальным сверни рога

     Чтобы вздохнуть спокойно мне.

       


      

     Где лугами течет свята

     лабуда

     Там услышишь последнее " да ".

     Сдохнешь ты, сдохнут все,

     Сдохнут все на земле,

     Только Я никогда не умру.

     Пустоты той кору

     Как водица пройду

     И на небо как облак пойду!

     Серафимы мои, серафимы,

     Птички с крыльями вместо ушей!

     Вы духовною жаждой томимы,

     Обличать прилетайте людей.

       


     ***

     Мы зовемся, увы,

     серафимы,

     Но отнюдь посему не томимы,

     Проживая не в Пантикапее,

     Но туманной Кассиопее;

     Там летает гугнивый сирокко

     И ломает нам крылья жестоко,

     Там играет святая водица,

     Помавает хвостом кобылица, --

     Прилетай посмотреть, как струится

     Ледяная соленая...*

     <*Это слово не

     орканчивалось каким-либо звуком, и поэтому

     невозможно его воспроизвести>

       


     ***

     Проглоти уголек и

     тверди

     Ту-ру-ру ла-ди-да ди-ла-ди.

       


     ***

     Усни, мертвый

     человек, не тревожь наш дух,

     Усни, мертвый человек, не тревожь наш слух

     И не тревожь себя.

     Услышь, вслушавшись,

     шептанье воды на дне,

     Усни, вслушиваясь в шелест воды в Неве,

     Свой молчок не бубня.

     Вода движется, струящее

     никогда...

       


     ***

     Ты привыкнешь жить

     без друзей, подруг,

     Без надежд на что-либо-нибудь,

     Твоя жизнь будет проще, чем ад,

     Ибо ты не захочешь назад.

     Ты привыкнешь жить в

     пустоте

     Среди тысячи полых тел,

     Твоя жизнь будет лучше, чем рай,

     Это будет бесплатный трамвай.

     Если даже и выйдешь куда

     Всюду будет везде и всегда,

     Ты бутылку откроешь свою,

     Ты молитву закончишь свою.

       
 
 


      

      


      

     1-й


     VII

     Голоса

      

     Ту-ру-ру, ту-ру-ру,

     Я когда-нибудь умру.

     Добрый дяденька пилот,

     Забери меня в полет,

     Если, сука, не возьмешь,

     Значит, скоро я умру.

     Ту-ру-ру, ту-ру-ру,

     Значит, скоро я умру.

       


     2-й


     Уважаемый пилот,

     Пропустите в самолет,

     Если, сука, не возьмешь,

     Значит, скоро я умру.Ту-ру-ру,

     ту-ру-ру,

     Значит скоро я умру.

       


     3-й


     Если ты меня не

     выручишь, пилот,

     Если ты меня не пустишь в самолет,

     То от холода и мраза на двору

     Я зимою следущей умру.Ту-ру-ру,

     ту-ру-ру,

     Я зимою и помру.

     Ту-ру-ру, ту-ру-ру,

     Я зимою и помру.

       
 
 


     VIII

     Подонки пасть разевают и

     выдыхают: " Лето ",

     И ха-ха идиота к лицу и в тему;

     Гнус встает над болотом, гады ползут на стены,

     Самое время в петлю.

     Мирные чукчи, мы теплых ночей не

     знаем,

     Все комары кусают, рядом матросы воют,

     Ляжешь на землю -- геморрой и чего похуже

     Будут тебе наградой.

     Сверху мелькнут, прокричав вья-а-кха,

     И стремятся к югу обратно чайки.

     Остановившимися глазами

     Смотрю далеко.

     Надо смириться и не мечтать о

     большем.

     Лучше не думать, что будет дальше,

     Чем сидеть и ждать смертного часа,

     Пока не стукнет.

     Как освоивший последние два

     квадратных,

     Я края родные люблю, я здесь прижился,

     И в раздольях вязких сырой земле

     Кости свои отдам.

       
 
 


     IX

     1

     Все на душе моей ангельския

     трубы,

     Все надрываются оне, и ей неймется.

     Но все равно поставь дурацкую пластинку,

     Чтоб она крыльями махала.

     Мусoргского далече

     забивая,

     Крути, печаль, верти свою канцону.

     Когда похабная зима прервется

     Я подпою тебе, как раньше.

     Давай с тобой поселимся в Иране,

     Там, где в тени чинары реют баобабы,

     Жара, в чадре стыдливо шастают юницы.

     Переживем прелестные позывы.

     И в жилах бьется ком вина густого,

     Тяжелое струенье разгоняя.

       
 


     2

     То ангелы, а то стрекозы, в

     клюве

     Несите ящерку. Златая младость

     Вкушает радость и мученья

     И в тишине любви неловкие движенья.

     Помедли; еще раз мы вот что скажем:

     Перед вами сухое иранское небо,

     А я навеки пропал для мира и жизни

     И вокруг меня ходят гнусные люди...

     Летите скоро: рассекая воздух

     Обжили небо перелетных стаи,

     Стрекочет ширь звенящими крылами

     И синевы уста смыкаются за нами.

     1998 -- 1999

       
 
 
 


     Счастливая

     жизнь

      

      

      

     Прекрасное время

     продолжается.

     Н. М. Карамзин

     I

     Сойдет ли лед на Неве,

     прилетят ли чайки,

     Душа захлопает крыльями, клюв раскроет,

     Издаст буддийское " вья-кха " той самой

     птицы

     Которая прилетит когда-то.

     Сойдет ли лед на Неве, прилетят ли

     чайки,

     Но пробужденный от смерти город знает

     Что все равно: прилетят, закричит, сойдет ли,

     Увидим ли мы и доживем ли.

     Оно прошло уже, жуткое время года,

     Когда, замерзнув во тьме, за душой стояли

     Кресты, руины, ледняк и любовный голод,

     А впереди то чума, то холод.
 
 


     II

     На глаза мои навернулись

     слезы,

     Грустные слезы печальной страсти,

     Страсти ни к чему. С теплого неба

     Дует ветер.

     Прилетели чайки, а мне тоскливо,

     Сердце мое разболелось нынче,

     Ибо ночь пуста. Вязнет в канале

     Дом напротив.

     Масляна вода, а в душе

     дурманы,

     Как мои чувства, плывут бутылки,

     Рядом поворот. Вот и стемнело,

     Я не пьяный.

     На глаза мои навернулись слезы,

     Грустные слезы печальной страсти.

       
 
 


     III

     Прощай, Лесба, встретимся

     ли, не знаю,

     Ступай, блуждая дорогами своими кривыми,

     Иди и делай, чего ты сама захочешь,

     Я тебе не указчик.

     Пусть тебе выпадет все, что желала,

     Лоснящиеся тельцы, кудрявые бараны, --

     Любовь к животным я осуждать не смею,

     Ибо сам, увы, подпадаю.

     И если встретимся, то я тебя не

     узнаю,

     Переспрошу как зовут, сделаю скучну рожу

     И вовсе не выдам, что по тебе страдаю;

     Может, встретимся завтра?..

       
 
 


     IV

     Вот, наступило прекрасное

     счастье.

     Прилетели птицы, хорошо идет пиво.

     Небеса отражают мое равнодушие.

     Тихий ветер.

     Словно дитя, повторяю я ноты

     Неприличной песенки печали, весенней

     И усталой печали. Повсюду спокойствие,

     Чайки, солнце.

     Это поток, уходящий в пространство,

     Отразил небесную лазурь: пролетели

     Птицы, крылышками шелестя, и молчание

     Замолчало.

       
 
 


      

      

     1.

     V

     Псалом 1

     Благослови Америку,

     Господь, оплот

     Свободы, как никак. Вечерами выхожу я

     На Фонтанку и, глядя вдаль, шепчу:

     Благослови оплот прекрасный....

       


     " Ты

     откроешь бутыль и пойдешь на Васильевский остров

     Дабы, сидя на крыше, грустя, но глотая напиток

     Потерять остаток души и последние мысли.

     Только так Я услышу твои псалмы и молитвы.

     Я люблю всех людей, но ты Мне

     внушаешь усталость,

     Потеряй остатки души, посмотри на природу,

     Выпей, выпей чуть-чуть, выпей самую малость.

     Тихий ветер шевелит власы, ты

     похож на пророка,

     Только жаль, что бутыль исчерпалась до срока.

     И бутылка пустая твоя не

     падает с крыши,

     Ветер тихо поет и крышу колышет.

     К небу жмутся дома и ты видишь,

     как выпуклы ниши,

     Вот и кончилась жизнь, и ты дышишь спокойней и

     тише.

     Подступает прекрасное

     счастье, все ближе и ближе.

     Исихия умолкла, сейчас Я тебя и услышу.

     2. Глядя в улиц прожилки,

     изгибы, становишься камнем,

     Ибо, часть этих улиц, ты больше не вымолвишь

     слова.

     Никого, ничего тебе больше не надо:

     Ты ведь ждал равновесья к тому, что ты больше не

     нужен

     Ничему и кому, -- наконец оно наступило.

     В сей гармонии чудной пребудешь до самой смерти.

     И проси об одном: чтобы все, как есть, оставалось.

     Как наступит чума, ты поймешь, что она

     безразлична.

     Ты закуришь сейчас, из кармана

     достав, сигарету,

     Ты ведь часть этих улиц и дамба хранит от потопа,

     Ты уже утонул в душном ветре, спасенья не будет,

     Чайки в клюве несут шуруп твоего катафалка

     И сейчас завопят об этом дикие гуси

     И Шаляпин в душе, наконец, пропоет "умираю".

     Ибо ты готов уж пойти за новой бутылкой

     И, прекрасный как ангел, спускаешься медленно с

     неба...

     Не ищи облегченья, такое здесь

     вряд ли возможно,

     Всюду толпы густые, их лица хранят выраженье,

     Я достану сейчас из кармана левиафана

     И погибнет твой город, и ты не уйдешь от расплаты.

     Впрочем, скоро сами наступят последние сроки.

     Не избегнуть душе одинокой людского разврата,

     Всюду толпы густеют, а возле храма футбола

     Наркоманы, нацисты, поклонники рок'н'ролла,

     Извращенцы, маньяки; проповедь здесь неуместна.

     Мы пойдем, Я и ты, по Большому проспекту,

     Ты уже про бутылку забыл, ничего нам не надо...

     Будь душой, как последний

     сикарий в Масаде.

     Возвращайся к Неве, и гляди -- Исаакий

     В волнах ветра покоясь, подобен каменной фуге.

     И такой же в душе, в равнодушии теплого неба --

     В равновесии этом оно и приходит, счастье.

     Что несешь ты, гяур, <...>?

       
 


     "Алазани,

     Мартини, Агдами, Салютто --

     Все равно, лишь бы в глотку текло, проходили

     минуты "

       
 


     <...> --

     Алкоголик и бомж, вот и вся твоя цаца,Возвращайся домой, позабудь все на

     свете,

     Оставляю тебе равнодушие теплого неба,

     Но не жди Исаакия в теплой

     душе, не надейся.

     Мы похожи; потому-то, наверно, Мне скучно ".

       
 


     3.

     Согрей меня,

     холодная комната,

     Укрой меня. Наполни меня

     Своей пустотой.

       
------------------------------------------------------------


     По сонному

     проспекту вдаль

     Уносится моя печаль.

     Не поднимая глаз тревожно,

     Иду, пока сие возможно.Не задави

     меня, трамвай,

     Я покупаю каравай.

     Не задави меня, машина,

     Не то проколешь сразу шина.

     Вернусь домой, попью чайку

     A l'ombre девушек в соку.

     Но если ты, любовь, далеко,

     Сосну спокойно, одинокой.

     Звучи во сне, молитвы глас,

     Чтоб кто-то наши души пас.

     Пусть боги-ангелы слетятся,

     Я жду вас, белых небочадцев.

       
------------------------------------------------------------


     Благослови

     Америку, Господь,

     Европу тоже не забудь,

     Форпост Монголии, Москву,

     Благослови, хотя б чуть-чуть.


     Наш славный город на Неве

     Средь византийския чумы

     Превознеси, и укажи

     Чтоб больше не было зимы.


     Кошмар природы запрети

     Чтоб климат нас и в феврале

     Как Твой народец, пас в тепле,

     Чтоб был Израиль на земле.


     А рог баранов преломи

     И выю их сверни в комок.

     Голодным десять дай хлебов

     И счастья тем, кто изнемог.


       
 
 


     VI

     Если Лесбия любит

     анацефалов, мутантов

     Предпочитает, то ты скорби, Катулл,

     Но не покажи виду -- бог с ней, с дурой этой,

     Мы сами шиты не лыком, хотя чуть живы.

     Езжай, Лесба, в деревню дальню с

     козлом своим гнусным,

     Трахай козла и плодись, ценя мечеть

     Шатрового стиля, Аллах да будет к детям

     Так благосклонен, чтоб дети " мама "

     сказали.

     Ты, Катулл, не грусти, поставь что ли

     лучше пластинку

     Что ли Колтрейна, что ли винца попей.

     Ибо ты уже понял жизнь и все прощаешь,

     Прощаешь именно всем, не забыв Катулла.

       
 
 


     VII


     Закоротило от адаптации,

     По ходу жизни тугой, Горация,

     И околели, увы, грации,

     Не в силах спеть о нашей мутации.

     Не дли обиду -- занятье глупое,

     Ведь жизнь одна и уходит с трупами,

     Чтоб жил отменно, далек от гадости,

     От любви немея и радости.

     Достигнув счастья, жизнь

     алкоголика

     Уже не хочет другой, да и не надо мне, --

     Найду еще бутылку под столиком,

     Допью с тобою, любовь моя...


     Блестя на ветвях орешника,

     шелестит

     Магнитная лента. Люблю природу.

     Как птица, что в летнем саду тихо кричит,

     Пою я песни моего народа.

       
 
 


     VIII

     Из бурятской поэзии.

     Дон Ц "Последние Мысли"

     Дорогая Монголия, думаю о

     тебе,

     Слезы из глаз катятся, неостановимы,

     Душа рыдает, крыльями машет,

     Я страдаю.

     Зачем ты лежишь во прахе, зачем ты

     упала,

     Когда бараном ты побежишь, вырвавшись, пыль

     Подняв, к небу -- из руин былого

     Могущества?

     Бурятская девушка, одинокая, как

     сердце,

     Поет: " Веретено мотает, лошадь скачет,

     Ветер свищет, жених лежит в поле,

     Давно мертвый ".

     Так же Родина моя, ожидала давно

     счастья,

     Но устала, скорбит о гибельности надежд.

       
 
 


     IX

     Псалом 2

     Мне голос был: " Абрам,

     возьми бутыль,

     Иди на остров, залезь на крышу,

     Бутылку выпей ". Звучал глухо

     Прекрасный голос божественный.

     Не оскорбляю волю божества,

     Но слушаюсь, ибо нечестиво

     И глупо волю забыть Бога.

     Винище дую торжественно.

     Вино в устах пророка хитрого

     Имеет сладкий и пряный запах.

     Я рад, что, место найдя в жизни,

     Исполнил Твое желание.

     Заметно промысла прибавилось,

     Стада баранов на небе, дети.

     Соленый ветер власы тронул.

     Я слышу Твое молчание


     1998


       
 
 
 


     Новые

     дурацкие песенки

      

      

      

     I

     Я теперь уже все понимаю,

     У меня ничего не болит.

     Отчего же, скажи, так страдаю,

     Сей похабный мотивчик свистя?..

     Не найти золотого орешка,

     Я уже ничего не хочу.

     Посиди со мной, крошка, немножко,

     А не то будет плохо врачу.

     Человек очень трезвый, несчастный,

     Почитая немую печаль

     Я слежу за всем безучастно.

     Сверху падают чайки, крича.

       
 
 


     II

     Приношение

      


     Могучий бог садов...

     А. Пушкин


     1

     Ничто, помимо тусклой мглы

     и горя

     Каналов узких, не напоминает

     Что мы в аду, что вышли на просторы

     Болот стигийских, тихо умирая.

     Я жизнь веду на берегу Коцита,

     Она горька и коченеют жилы,

     Но в небесах сиянье антрацита

     Мое лицо лазурью осветило.
 


     2

     Я больше это видеть не могу,

     Пусть спит одна огромная Нева,

     Пускай шуршит прожилками угу,

     Шепча холодной кровью нет и да;

     Вот отчего рука твоя легка,

     Сама вода, горька и холодна

     Губами рыбы говоришь пока,

     Сердечко замерзает и хана;

     Мой голос тонет, говорит хочу,

     Я тоже рыба, клацаю губой,

     Трусь плавником и жабрами шепчу

     Что очень зябко в черноте немой;

     Мой голос тонет в шелесте воды,

     Я тоже рыба, к сети не успеть,

     Вдыхает влага шепчущие рты,

     Разорванные губы кличут смерть.

       
 


     3

     Не только, знаешь ли, для

     моциона,

     Но потому что я к тебе питаю

     Возвышенное чувство, предлагаю

     Пройтись куда, пока мы молодые.

     Они умрут, веселые забавы...

       
 


     4

     Снег выпал, не пора ли мне

     забыть

     Как я с тобой по улицам стремился,

     Забив тоску души своей избыть

     За неженкой устало волочился?

     Соплив твой нос, дружок, пойдем

     домой,

     Я не забуду, ибо он растаял,

     Покуда чую, что бреду, бухой,

     И неженку преследую устало.

       
 


     5

     На каждом углу по мужчине

     И женщина в каждом дворе.

     И чтоб не увязнуть в пучине

     Я тоже стремлюсь к детворе.

     У девочки косы тугие

     И скоро пора ей домой.

     Сейчас она нас и покинет,

     Вот чмокнула, машет рукой...

     Но мы не умрем от досады

     И вроде уже все равно

     Когда молодая наяда

     Скрывается в красном манто.

       
 


     6

     Летит менада, мне не видно

     дали,

     И чая много новых впечатлений

     Она забыла, что мы ей сказали

     И энергично ищет наслажденья.

     Вакханки-сестры шепчутся углами,

     Мужчины смотрят из-за подворотни,

     Но у нее сегодня два свиданья

     И сложно думать, что она захочет.

     Люблю менаду я, по осени и раньше,

     Когда мосты еще торчат, качаясь,

     Душа вздыхая и чего-то клянча

     Спешит за нею, тень свою шатая.

       
 


     7

     Как будто я хвостатый инородец

     С прекрасными зелеными зубами

     И чудную лазурную улыбку

     Запрятал в нависающих бровях.

       
 


     8

     Я сплю и вижу: ничего не

     вижу,

     Глаза закрыла ночь, и холодок

     Тревожит слух. Из перепонок соткан,

     Из тонких, ледянея, ледяных.

     Боюсь я холода. Он мне ужасен.

     Вся движимость сковалась, не вздохнуть,

     Веселье шаловливое и жалость

     Немея, замирают, это смерть.

     А в небе звезды, кровь играет

     брагой,

     Девица ходит, кутаясь платком.

     Да это ж Лесба, старая подруга,

     Наяда резвая и нежная притом.

     Куда как холодно, менада,

     И скоро мы уже умрем, зато

     С тобой попляшем нынче до упада

     Огнем породы озарясь пустой.

       
 


     9

     Не кровь, но в жилах липовая

     слякоть,

               На небо налипает

     тягучая грязюка,

                         

     Грязюка родная, я счастлив.

     Что делать, когда такое большое сердце

               Притягивает,

     отталкивая, пылинку?

                     

... ... ...
Продолжение "Адаптированный Гораций" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Адаптированный Гораций
показать все


Анекдот 
Как-то встретились две замужние подруги:

- Слушай, надо ехать в командировку, а муж уже извёлся весь...

- Если ревнует, ставь пояс верности, а ключ отдай мужу!

- И что же, мне целую неделю ходить в наморднике?
показать все

Форум последнее 
 Андеграунд, или Герой нашего времени
 НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЛЬВА АСКЕРОВА
 Всё решает состояние Алексей Борычев
 Монастырь-академия йоги
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100