Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Сборники стихов - - Бег времени [1963]

Проза и поэзия >> Русская и зарубежная поэзия >> Русская поэзия >> Анна Ахматова >> Сборники стихов
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Анна Ахматова. Бег времени (1963)

Оглавление


     Тайны ремесла 1. Муза ("Когда я ночью жду ее прихода..."...) 2. Творчество ("Бывает так: какая-то истома..."...) 3. "Мне ни к чему одические рати..." 4. "Как и жить мне с этой обузой..." 5. "Подумаешь, тоже работа..." 6. Читатель ("Не должен быть очень несчастным...") 7. Последнее стихотворение ("Одно, словно кем-то встревоженный гром...") 8. Эпиграмма ("Могла ли Биче словно Дант творить...") 9. Про стихи Нарбута ("Это - выжимки бессонниц...")

     Стихи тридцатых годов 10. "Если плещется лунная жуть..." 11. Двустишие ("От других мне хвала, что зола...") 12. Последний тост ("Я пью за разоренный дом...") 13. "Зачем вы отравили воду..." 14. "Привольем пахнет дикий мед..." 15. "И вот: наперекор тому..." 16. "Не прислал ли лебедя за мною..." 17. "Одни глядятся в ласковые взоры..." 18. "Мои молодые руки..." 19. I. "Один идет прямым путем..." 20. II. "Но я предупреждаю вас..." 21. Третий Зачатьевский (1918) ("Переулочек, переул...") 22. "Так отлетают темные души..." 23. "Когда погребают эпоху ..." 24. Путем всея земли ("Прямо под ноги пулям...")

     Ташкентские страницы

     Смерть 25. I. "Я была на краю чего-то..." 26. II. "А я уже стою на подступах к чему-то..." 27. III. "И комната, в которой я болею..." 28. Interieur ("Когда лежит луна ломтем Чарджуйской дыни...") 29. "Я не была здесь лет семьсот..." 30. I. "Как ни стремилась к Пальмире я..." 31. II. "Разве я стала совсем не та..." 32. В тифу ("Где-то ночка молодая...") 33. "А умирать поедем в Самарканд..." 34. "Это рысьи глаза твои, Азия..." 35. Последнее возвращение (I "День шел за днем - и то и се...")

     Из цикла "Ленинградские элегии" 36. Четвертая ("Меня, как реку...") 37. Пятая ("Есть три эпохи у воспоминаний...") 38. "Кого когда-то называли люди..."

     Вереница четверостиший 39. I. Бег времени ("Что войны, что чума? - Конец им виден скорый...") 40. II. Имя ("Татарское, дремучее...") 41. III. "За такую скоморошину..." 42. IV. "А тебе еще мало по-русски..." 43. V. К стихам ("Вы так вели по бездорожью...") 44. VI. "В каждом древе распятый Господь..." 45. VII. Конец Демона ("Словно Врубель наш вдохновенный...") 46. VIII. "И было сердцу ничего не надо..." 47. IX. "Я всем прощение дарую..." 48. X. "О своем я уже не заплачу..." 49. XI. "Взоры огненней огня..."

     Стихи из сожженной тетради (Шиповник цветет) 50. Сожженная тетрадь ("Уже красуется на книжной полке...") 51. Вместо посвящения ("Вместо праздничного поздравленья...") 52. Наяву ("И время прочь, и пространство прочь...") 53. "И увидел месяц лукавый..." 54. Во сне ("Черную и прочную разлуку...") 55. "Дорогою ценой и нежданной..." 56. "За тебя я заплатила..." 57. Песенка ("Таинственной невстречи...") 58. Другая песенка ("Как сияло там и пело...") 59. Сон ("Был вещим этот сон или не вещим...") 60. "По той дороге, где Донской..." 61. Воспоминание ("Ты выдумал меня Такой на свете нет...") 62. В разбитом зеркале ("Непоправимые слова...") 63. "Пусть кто-то еще отдыхает на юге..." 64. "Ты напрасно мне под ноги мечешь..." 65. Сонет-эпилог ("Не пугайся, - я еще похожей...") 66. Через много лет ("Ты стихи мои требуешь прямо...") 67. Приморский сонет ("Здесь все меня переживет...") 68. Музыка ("В ней что-то чудотворное горит...") 69. Летний сад ("Я к розам хочу, в тот единственный сад...") 70. Портрет автора в молодости ("Он не траурный, он не мрачный...")

     Из цикла "Песенки" 71. I. Первая (Дорожная) ("Кто чего боится...") 72. II. Застольная ("Под узорной скатертью...") 73. III. Любовная ("За тебя я заплатила...") 74. IV. Лишняя ("Тешил ужас, грела вьюга...") 75. V. Последняя ("Не смеялась и не пела...") 76. Подвал памяти ("Но сущий вздор, что я живу грустя...")

     Три стихотворения 77. I. Отрывок ("И мне показалось, что это огни...") 78. II. Мартовская элегия ("Прошлогодних сокровищ моих...") 79. III. "He стращай меня грозной судьбой..."

     Античная страничка 80. I. Смерть Софокла ("На дом Софокла в ночь слетел с небес орел...") 81. II. Александр у Фив ("Наверно, страшен был и грозен юный царь. 82. "Опять подошли "незабвенные" даты..."

     Книга "Венок мертвым" 83. Новогодняя баллада ("И месяц, скучая в облачной мгле...") 84. I. Учитель ("А тот, кого учителем считаю...") 85. II. "De profundis! - Мое поколенье..." 86. III. "Вот это и тебе, взамен могильных роз..." 87. IV. "Все это разгадаешь ты один..." 88. V. "Я над ними склонюсь, как над чашей..." 89. VI. "Невидимка, двойник, пересмешник..." 90. VII. 1. "И снова осень валит Тамерланом..." 91. 2. "Умолк вчера неповторимый голос..." 92. 3. "Словно дочка слепого Эдипа..." 93. VIII. Нас четверо (Комаровские наброски) ("и отступилась я здесь от всего...") 94. IX. "Словно дальнему голосу внемлю..." 95. X. Памяти Анты ("Пусть это даже из другого цикла...") 96. XI. "И сердце то уже не отзовется..." 97. XII. Царскосельские строки ("Пятым действием драмы...")

     Стихи последних лет 98. Царскосельская ода ("Настоящую оду...")

     Из "Черных песен..." 99. I. "Прав, что не взял меня с собой..." 100. II. "Всем обещаньям вопреки..." 101. Почти в альбом ("Услышишь гром и вспомнишь обо мне...") 102. Мелхола ("И отрок играет безумцу царю...") 103. "Что нам разлука? - Лихая забава..." 104. Эхо ("В прошлое давно пути закрыты...") 105. Родная земля ("В заветных ладанках не носим на груди...") 106. Последняя роза ("Мне с Морозовою класть поклоны...") 107. Наследница ("Казалось мне, что песня спета...") 108. "Если б все, кто помощи душевной..." 109. "Так не зря мы вместе бедовали..." 110. "Вот она, плодоносная осень..." 111. "Забудут? - Вот чем удивили..."


     БЕГ ВРЕМЕНИ
1963

Пала седьмая завеса тумана,

Та, за которой приходит весна

Т.К.



     Тайны ремесла
1. Муза


     Когда я ночью жду ее прихода,

     Жизнь, кажется, висит на волоске.

     Что почести, что юность, что свобода

     Пред милой гостьей с дудочкой в руке.


     И вот вошла. Откинув покрывало,

     Внимательно взглянула на меня.

     Ей говорю: "Ты ль Данту диктовала

     Страницы Ада?" Отвечает: "Я".


     1924
2. Творчество


     Бывает так: какая-то истома;

     В ушах не умолкает бой часов;

     Вдали раскат стихающего грома.

     Неузнанных и пленных голосов

     Мне чудятся и жалобы и стоны,

     Сужается какой-то тайный круг,

     Но в этой бездне шепотов и звонов

     Встает один все победивший звук.

     Так вкруг него непоправимо тихо,

     Что слышно, как в лесу растет трава,

     Как по земле идет с котомкой лихо.

     Но вот уже послышались слова

     И легких рифм сигнальные звоночки, -

     Тогда я начинаю понимать,

     И просто продиктованные строчки

     Ложатся в белоснежную тетрадь.


     1936.Осень.Фонтанный Дом
3. * * *


     Мне ни к чему одические рати

     И прелесть элегических затей.

     По мне, в стихах все быть должно некстати,

     Не так, как у людей.


     Когда б вы знали, из какого сора

     Растут стихи, не ведая стыда,

     Как желтый одуванчик у забора,

     Как лопухи и лебеда.


     Сердитый окрик, дегтя запах свежий,

     Таинственная плесень на стене...

     И стих уже звучит, задорен, нежен,

     На радость вам и мне.


     1940
4. * * *


     Как и жить мне с этой обузой,

     А еще называют музой,

     Говорят: "Ты с ней на лугу",

     Говорят: "Божественный лепет..."

     Жестче, чем лихорадка, оттреплет,

     И опять весь год ни гу-гу.
5. * * *


     Подумаешь, тоже работа, -

     Беспечное это житье:

     Подслушать у музыки что-то

     И выдать шутя за свое.


     И чье-то веселое скерцо

     В какие-то строки вложив,

     Поклясться, что бедное сердце

     Так стонет средь блещущих нив.


     А после подслушать у леса,

     У сосен, молчальниц на вид,

     Пока дымовая завеса

     Тумана повсюду стоит.


     Налево беру и направо.

     И даже, без чувства вины,

     Немного у жизни лукавой

     И все - у ночной тишины.
6. Читатель


     Не должен быть очень несчастным

     И главное скрытным. О нет! -

     Чтоб быть современнику ясным,

     Весь настежь распахнут поэт.


     И рампа торчит под ногами,

     Все мертвенно, пусто, светло,

     Лайм-лайта холодное пламя

     Его заклеймило чело.


     А каждый читатель как тайна,

     Как в землю закопанный клад,

     Пусть самый последний, случайный,

     Всю жизнь промолчавший подряд.


     Там все, что природа запрячет,

     Когда ей угодно, от нас.

     Там кто-то таинственно плачет

     В какой-то назначенный час.


     И сколько там сумрака ночи,

     И тени, и сколько прохлад.

     Там те незнакомые очи

     До света со мной говорят.


     За что-то меня упрекают

     И в чем-то согласны со мной...

     Так исповедь льется немая.

     Беседы блаженнейший зной.


     Наш век на земле быстротечен

     И тесен назначенный круг.

     А он неизменен и вечен -

     Поэта неведомый друг.
7. Последнее стихотворение


     Одно, словно кем-то встревоженный гром,

     С дыханием жизни врывается в дом,

     Смеется, у горла трепещет,

     И кружится, и рукоплещет.


     Другое, в полночной родясь тишине,

     Не знаю откуда крадется ко мне,

     Из зеркала смотрит пустого

     И что-то бормочет сурово.


     А есть и такие: средь белого дня,

     Как будто почти что не видя меня,

     Струятся по белой бумаге,

     Как чистый источник в овраге.


     А вот еще: тайное бродит вокруг -

     Не звук и не цвет, не цвет и не звук, -

     Гранится, меняется, вьется,

     А в руки живым не дается.


     Но это... по капельке выпило кровь,

     Как в юности злая девчонка - любовь.

     И, мне не сказавши ни слова,

     Безмолвием сделалось снова.


     И я не знавала жесточе беды -

     Ушло, и его протянулись следы

     К какому-то крайнему краю,

     А я без него... умираю.


     1959
8. Эпиграмма


     Могла ли Биче словно Дант творить,

     Или Лаура жар любви восславить?

     Я научила женщин говорить,

     Но, Боже, как их замолчать заставить?!


     1958
9. Про стихи Нарбута


     Н.Х.


     Это - выжимки бессонниц,

     Это - свеч кривых нагар,

     Это - сотен белых звонниц

     Первый утренний удар...

     Это - теплый подоконник

     Под черниговской луной,

     Это - пчелы, это донник,

     Это пыль, и мрак, и зной.


     1940


     Стихи тридцатых годов
10. * * *


     Если плещется лунная жуть,

     Город весь в ядовитом растворе.

     Без малейшей надежды заснуть

     Вижу я сквозь зеленую муть

     И не детство мое, и не море,

     И не бабочек брачный полет

     Над грядой белоснежных нарциссов

     В тот какой-то шестнадцатый год,

     А застывший навек хоровод

     Надмогильных твоих кипарисов.


     1928.Фонтанный Дом
11. Двустишие


     От других мне хвала - что зола,

     От тебя и хула - похвала.


     1931
12. Последний тост


     Я пью за разоренный дом,

     За злую жизнь мою,

     За одиночество вдвоем,

     И за тебя я пью, -

     За ложь меня предавших губ,

     За мертвый холод глаз,

     За то, что мир жесток и груб,

     За то, что Бог не спас.


     1934
13. * * *


     Зачем вы отравили воду

     И с грязью мой смешали хлеб?

     Зачем последнюю свободу

     Вы превращаете в вертеп -

     За то, что я не издевалась

     Над горькой гибелью друзей,

     За то, что я верна осталась

     Печальной Родине моей.

     Пусть так, без палача и плахи

     Поэту на земле не быть,

     Нам покаянные рубахи,

     Нам со свечой идти и выть...


     1935
14. * * *


     Привольем пахнет дикий мед,

     Пыль - солнечным лучом,

     Фиалкою - девичий рот,

     А золото - ничем.

     Водою пахнет резеда

     И яблоком - любовь,

     Но мы узнали навсегда,

     Что кровью пахнет только кровь.


     И напрасно наместник Рима

     Мыл руки пред всем народом

     Под зловещие крики черни;

     И шотландская королева

     Напрасно с узких ладоней

     Стирала красные брызги

     В душном мраке царского дома...


     1933
15. * * *


     В лесу голосуют деревья

     Н.Заболоцкий


     И вот: наперекор тому,

     Что смерть глядит в глаза,

     Опять по слову твоему

     Я голосую за:


     То, чтоб дверью стала дверь,

     Звонок опять звонком,

     Чтоб сердцем стал угрюмый зверь

     В груди. А дело в том,


     Что суждено нам всем узнать,

     Что значит третий год не спать,

     Что значит утром узнавать

     О тех, кто в ночь погиб.
16. * * *


     Не прислал ли лебедя за мною,

     Или лодку, или черный плот? -

     Он в шестнадцатом году весною

     Обещал, что скоро сам придет.

     Он в шестнадцатом году весною

     Говорил, что птицей прилечу

     Через мрак и смерть к его покою,

     Прикоснусь крылом к его плечу.

     Мне его еще смеются очи

     И теперь, шестнадцатой весной.

     Что мне делать! Ангел полуночи

     До зари беседует со мной.


     1936.Москва
17. * * *


     Памяти Н.В.Н.


     Одни глядятся в ласковые взоры,

     Другие пьют до солнечных лучей,

     А я всю ночь веду переговоры

     С неукротимой совестью своей.


     Я говорю: "Твое несу я бремя

     Тяжелое, ты знаешь, сколько лет".

     Но для нее не существует время,

     И для нее пространства в мире нет.


     И снова черный масленичный вечер,

     Зловещий парк, неспешный бег коня.

     И полный счастья и веселья ветер,

     С небесных круч слетевший на меня.


     А надо мной спокойный и двурогий

     Стоит свидетель... О, туда, туда,

     По древней по Подкапризовой дороге,

     Где лебеди и мертвая вода.


     1936.Фонтанный Дом. Осень
18. * * *


     Мои молодые руки

     Тот договор подписали

     Среди цветочных киосков

     И граммофонного треска,

     Под взглядом косым и пьяным

     Газовых фонарей.

     И старше была я века

     Ровно на десять лет.

     А на закат наложен

     Был белый траур черемух,

     Что осыпался мелким,

     Душистым, сухим дождем...

     И облака сквозили

     Кровавой Цусимской пеной,

     И плавно ландо катили

     Теперешних мертвецов...

     А нам бы тогдашний вечер

     Показался бы маскарадом,

     Показался бы карнавалом,

     Феерией grand-gala...

     От дома того - ни щепки,

     Та вырублена аллея,

     Давно опочили в музее

     Те шляпы и башмачки.

     Кто знает, как пусто небо

     На месте упавшей башни,

     Кто знает, как тихо в доме,

     Куда не вернулся сын.

     Ты неотступен, как совесть,

     Как воздух, всегда со мною -

     Зачем же зовешь к ответу? -

     Свидетелей знаю твоих:

     То Павловского вокзала

     Накаленный музыкой купол

     И водопад белогривый

     У Бабловского дворца.


     1940


     * * *
19. I


     Один идет прямым путем,

     Другой идет по кругу

     И ждет возврата в отчий дом,

     Ждет прежнюю подругу.

     А я иду (за мной беда)

     Не прямо и не косо.

     А в никуда и в никогда,

     Как поезда с откоса.


     1940
20. II


     Но я предупреждаю вас,

     Что живу в последний раз.

     Ни ласточкой, ни кленом,

     Ни тростником и ни звездой,

     Ни родниковою водой,

     Ни колокольным звоном -

     Не стану я людей смущать

     И сны чужие навещать

     Неутоленным стоном.


     1940
21. Третий Зачатьевский

     (1918)


     Переулочек, переул...

     Горло петелькой затянул.


     Тянет свежесть с Москва-реки,

     В окнах теплятся огоньки.


     Покосился гнилой фонарь,

     С колокольни идет звонарь.


     Как по левой руке - пустырь,

     А по правой руке - монастырь,


     А напротив - высокий клен

     Красным заревом обагрен.


     А напротив высокий клен

     Ночью слушает долгий стон:


     Мне бы тот найти образок,

     Оттого что мой близок срок,

     Мне бы снова мой черный платок,

     Мне бы невской воды глоток.


     1940
22. * * *


     Так отлетают темные души...

     "Я буду бредить, а ты не слушай.


     Зашел ты нечаянно, ненароком,

     Ты никаким ведь не связан сроком,


     Побудь же со мною теперь подольше.

     Помнишь, мы были с тобою в Польше?


     Первое утро в Варшаве... Кто ты?

     Ты уж другой или третий? - "Сотый!"


     А голос совсем такой, как прежде.

     Знаешь, я годы жила в надежде,


     Что ты вернешься, и вот - не рада.

     Мне ничего на земле не надо:


     Ни громов Гомера, ни Дантова дива.

     Скоро я выйду на берег счастливый:


     И Троя не пала, и жив Эабани,

     И все потонуло в душистом тумане.


     Я б задремала под ивой зеленой,

     Да нет мне покоя от этого звона.


     Что он? - то с гор возвращается стадо?

     Только в лицо не дохнула прохлада.


     Или идет священник с Дарами?

     А звезды на небе, а ночь над горами,


     Или сзывают народ на вече?

     - "Нет, это твой последний вечер!"


     1940
23. * * *


     Когда погребают эпоху,

     Надгробный псалом не звучит.

     Крапиве, чертополоху

     Украсить ее предстоит.

     И только могильщики лихо

     Работают, дело не ждет.

     И тихо, так, Господи, тихо,

     Что слышно, как время идет.

     А после она выплывает,

     Как труп на весенней реке,

     Но матери сын не узнает,

     И внук отвернется в тоске.

     И клонятся головы ниже.

     Как маятник, ходит луна.

     Так вот - над погибшим Парижем

     Такая теперь тишина.


     1940.Осень.Фонтанный Дом
24. ПУТЕМ ВСЕЯ ЗЕМЛИ


     Прямо под ноги пулям,

     Расталкивая года,

     По январям и июлям

     Я проберусь туда...

     Никто не увидит ранку,

     Крик не услышит мой. -

     Меня - китежанку,

     Позвали домой.

     И гнались за мною

     Сто тысяч берез,

     Стеклянной стеною

     Струился мороз.

     У давних пожарищ

     Обугленный склад.

     "Вот пропуск, товарищ,

     Пустите назад..."

     И воин спокойно

     Отводит штык -

     Как пышно и знойно

     Тот остров возник:

     И красная глина,

     И яблочный сад...

     О, salve, Regina!

     Пылает закат.

     Тропиночка круто

     Взбиралась, дрожа.

     Мне надо кому-то

     Здесь руку пожать...

     Но хриплой шарманки

     Не слушаю стон.

     Не тот китежанке

     Послышался звон.


     Окопы, окопы, -

     Заблудишься тут.

     От старой Европы

     Остался лоскут,

     Где в облаке дыма

     Горят города...

     И вот уже Крыма

     Темнеет гряда.

     Я плакальщиц стаю

     Веду за собой.

     О, тихого края

     Плащ голубой...

     Над мертвой медузой

     Смущенно стою;

     Здесь встретилась с Музой

     Ей клятву даю,

     Но громко смеется,

     Не верит: "Тебе ль?.."

     По капелькам льется

     Душистый апрель.

     И вот уже славы

     Высокий порог,

     Но голос лукавый

     Предостерег:

     "Сюда ты вернешься,

     Вернешься не раз,

     Но снова споткнешься

     О крепкий алмаз.

     Ты лучше бы мимо,

     Ты лучше б назад,

     Хулима, хвалима,

     В отеческий сад".

     Черемуха мимо

     Прокралась, как сон.

     И кто-то: Цусима!

     Сказал в телефон.

     Скорее, скорее...

     Кончается срок:

     "Варяг" и "Кореец"

     Пошли на восток...

     Там ласточкой реет

     Старая боль,

     А дальше темнеет

     Форт Шаброль, -

     Как прошлого века

     Разрушенный склеп,

     Где старый калека

     Оглох и ослеп.

     Суровы и хмуры,

     Его сторожат

     С винтовками буры.

     Назад, назад!

     Великую зиму

     Я долго ждала,

     Как белую схиму

     Ее приняла.

     И в легкие сани

     Спокойно сажусь...

     Я к вам, китежане,

     До ночи вернусь...

     За древней стоянкой

     Один переход.

     Теперь с китежанкой

     Никто не пойдет:

     Ни брат, ни соседка,

     Ни первый жених, -

     Лишь хвойная ветка

     Да солнечный стих,

     Оброненный нищим

     И поднятый мной...

     В последнем жилище

     Меня упокой.


     Март 1940.Ленинград


     Ташкентские страницы


     Смерть
25. I


     Я была на краю чего-то,

     Чему верного нет названья...

     Зазывающая дремота,

     От себя самой ускользанье...
26. II


     А я уже стою на подступах к чему-то,

     Что достается всем, но разною ценой...

     На этом корабле есть для меня каюта,

     И ветер в парусах, и страшная минута

     Прощания с моей родной страной.


     Дюрмень. 1942. Август
27. III


     И комната, в которой я болею,

     В последний раз болею на земле,

     Как будто упирается в аллею

     Высоких белоствольных тополей,

     А этот первый - этот самый главный,

     В величии своем самодержавный,

     Но как заплещет, возликует он,

     Когда, минуя тусклое оконце,

     Моя душа взлетит, чтоб встретить солнце,

     И смертный уничтожит сон
28. Interieur


     Когда лежит луна ломтем Чарджуйской дыни

     Нa краешке окна, и духота кругом,

     Когда закрыта дверь, и заколдован дом

     Воздушной веткой голубых глициний,

     И в чашке глиняной холодная вода,

     И полотенца снег, и свечка восковая, -

     Как для обряда все. И лишь, не уставая,

     Грохочет тишина, моих не слыша слов,

     Тогда из черноты Рембрандтовских углов

     Склубится что-то вдруг и спрячется туда же,

     Но я не встрепенусь, не испугаюсь даже...

     Здесь одиночество меня поймало в сети,

     Хозяйкин черный кот глядит, как глаз столетий,

     И в зеркале двойник не хочет мне помочь.

     Я буду сладко спать. Спокойной ночи, ночь.


     1944.Ташкент.Весна.Балахана
29. * * *


     Я не была здесь лет семьсот,

     Но ничего не изменилось...

     Все так же льется Божья милость

     С непререкаемых высот,

     Все те же хоры звезд и вод,

     Все так же своды неба черны,

     Все тот же ветер носит зерна,

     И ту же песню мать поет.

     Он прочен - мой азийский дом,

     И беспокоиться не надо.

     Еще приду. Цвети, ограда!

     Будь полон, чистый водоем!


     1944. Ташкент


     * * *
30. I


     Как ни стремилась к Пальмире я

     Золотоглавой,

     Но суждено здесь дожить мне до

     Первой розы.

     Персик цветет, и фиалок дым

     Черно-лиловый...

     Кто мне посмеет сказать, что здесь

     Злая чужбина.
31. II


     Разве я стала совсем не та,

     Что там, у моря,

     Разве забыли мои уста

     Твой привкус, горе?!

     На этой древней сухой земле

     Я снова дома...

     Китайский ветер поет во мгле,

     И все знакомо...


     1944. Ташкент
32. В тифу


     Где-то ночка молодая,

     Звездная, морозная...

     Ой, худая, ой, худая

     Голова тифозная.

     Про себя воображает,

     На подушке мечется,

     Знать не знает, знать не знает,

     Что во всем ответчица,

     Что за речкой, что за садом

     Кляча с гробом тащится,

     Меня под землю не надо б,

     Я одна - рассказчица.


     1942. Ташкент. ТАШМИ

     (в тифозном бреду)
33. * * *


     А умирать поедем в Самарканд

     На родину бессмертных роз...


     (В тифозном бреду)
34. * * *


     Это рысьи глаза твои, Азия,

     Что-то высмотрели во мне,

     Что-то выдразнили подспудное,

     И рожденное тишиной,

     И томительное, и трудное,

     Как полдневный Термезский зной,

     Словно вся прапамять в сознание

     Раскаленной лавой текла,

     Словно я свои же рыдания

     Из чужих ладоней пила.


     1945
35. Последнее возвращение


     У меня одна дорога:

     От окна и до порога.

     Песня

     I


     День шел за днем - и то и се

     Как будто бы происходило

     Обыкновенно, но чрез все

     Уж одиночество сквозило.

     Припахивало табаком,

     Мышами, сундуком открытым

     И обступало ядовитым

     Туманцем.


     1944.Лето.Ленинград


     Из цикла "Ленинградские элегии"
36. Четвертая


     Меня, как реку,

     Жестокая эпоха повернула.

     Мне подменили жизнь, в другое русло,

     Мимо другого потекла она,

     И я своих не знаю берегов.

     О! Как я много зрелищ пропустила.

     И занавес вздымался без меня

     И так же падал. Сколько я друзей

     Своих ни разу в жизни не встречала,

     О, сколько очертаний городов

     Из глаз моих могли бы вызвать слезы,

     А я один на свете город знаю

     И ощупью его во сне найду.

     О, сколько я стихов не написала,

     И тайный хор их бродит вкруг меня

     И, может быть, еще когда-нибудь

     Меня замучит...

     Мне ведомы начала и концы,

     И жизнь после конца, и что-то,

     О чем теперь я лучше промолчу.

     И женщина какая-то мое

     Единственное место заняла,

     Мое законнейшее имя носит,

     Оставивши мне кличку, из которой

     Я сделала, пожалуй, все, что можно

     Я не в свою, увы, могилу лягу.

     Но иногда весенний шалый ветер,

     Иль сочетанье слов в случайной книге,

     Или улыбка чья-то вдруг потянут

     Меня в несостоявшуюся жизнь.

     В таком году произошло бы то-то,

     А в этом - это: ездить, видеть, думать,

     И вспоминать, и в новую любовь

     Входить, как в зеркало, с тупым сознаньем

     Измены и еще вчера не бывшей

     Морщинкой...

     ................................

     Но если бы оттуда посмотрела

     Я на свою теперешнюю жизнь,

     Я б умерла от зависти.


     1945.Фонтанный Дом. 2 сентября

     (Задумано еще в Ташкенте)
37. Пятая


     Есть три эпохи у воспоминаний.

     И первая - как бы вчерашний день.

     Душа под сводом их благословенным,

     И тело в их блаженствует тени.

     Еще не замер смех, струятся слезы,

     Пятно чернил не стерто со стола

     И, как печать на сердце, поцелуй,

     Единственный, прощальный, незабвенный.

     Но это продолжается недолго...

     Уже не свод над головой, а где-то

     В глухом предместье дом уединенный,

     Где холодно зимой, а летом жарко,

     Где есть паук, и пыль на всем лежит,

     Где истлевают пламенные письма,

     Исподтишка меняются портреты,

     Куда как на могилу ходят люди,

     А возвратившись, моют руки мылом

     И стряхивают беглую слезинку

     С усталых век - и тяжело вздыхают...

     Но тикают часы, весна сменяет

     Одна другую, розовеет небо,

     Меняются названья городов,

     И нет уже свидетелей событий,

     И не с кем плакать, и не с кем вспоминать.

     И медленно от нас уходят тени,

     Которых мы уже не призываем,

     Возврат которых был бы страшен нам.

     И, раз проснувшись, видим, что забыли

     Мы даже путь в тот дом уединенный,

     И, задыхаясь от стыда и гнева,

     Бежим туда, но (как во сне бывает)

     Там все другое: люди, вещи, стены,

     И нас никто не знает - мы чужие!

     Мы не туда попали... Боже мой!

     И вот когда горчайшее приходит:

     Мы сознаем, что не могли б вместить

     То прошлое в границы нашей жизни,

     И нам оно почти что так же чуждо,

     Как нашему соседу по квартире;

     Что тех, кто умер, мы бы не узнали,

     А те, с кем нам разлуку Бог послал,

     Прекрасно обошлись без нас - и даже

     Все к лучшему...


     1940-1945.

     Фонтанный Дом
38. * * *


     Кого когда-то называли люди

     Цаpeм в насмешку, Богом - в самом деле,

     Кто был убит - и чье орудье пытки

     Согрето теплотой моей груди...

     Познали смерть Свидетели Христовы,

     И сплетницы-старухи, и солдаты,

     И Прокуратор Рима - все прошли.

     Там, где когда-то возвышалась арка,

     Где море билось, где чернел утес,

     Их выпили в вине, вдохнули с пылью жаркой

     И с запахом бессмертных роз.

     Ржавеет золото и истлевает сталь,

     Крошится мрамор - к смерти все готово.

     Всего прочнее на земле печаль

     И долговечней - царственное слово.


     1945.Фонтанный Дом


     Вереница четверостиший
39. I


     Бег времени


     Что войны, что чума? - Конец им виден скорый,

     Их приговор почти произнесен,

     Но кто нас защитит от ужаса, который

     Был бегом времени когда-то наречен?


     1961
40. II


     Имя


     Татарское, дремучее

     Пришло из никогда.

     К любой беде липучее.

     Само оно - беда.
41. III


     За такую скоморошину,

     Откровенно говоря,

     Мне свинцовую горошину

     Ждать бы от секретаря.
42. IV


     А тебе еще мало по-русски,

     И ты хочешь на всех языках

     Знать, как круты подъемы и спуски

     И почем у нас совесть и страх.
43. V


     К стихам


     Вы так вели по бездорожью,

     Как в мрак падучая звезда.

     Вы были горечью и ложью,

     А утешеньем - никогда.
44. VI


     В каждом древе распятый Господь

     В каждом колосе Тело Христово,

     И молитвы пречистое слово

     Исцеляет болящую плоть.
45. VII


     Конец Демона


     Словно Врубель наш вдохновенный,

     Лунный луч тот профиль чертил.

     И поведал ветер блаженный

     То, что Лермонтов утаил.
46. VIII


     И было сердцу ничего не надо,

     Когда пила я этот жгучий зной.

     "Онегина" воздушная громада,

     Как облако, стояла надо мной.
47. IX


     Я всем прощение дарую

    

... ... ...
Продолжение "Бег времени [1963]" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Бег времени [1963]
показать все


Анекдот 
Завод по производству медных тазов накрылся собственной продукцией.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100