Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Вильям Шекспир - Шекспир - Сонеты (переводы из издания 1904 г.)

Проза и поэзия >> Русская и зарубежная поэзия >> Зарубежная поэзия >> Вильям Шекспир
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Вильям Шекспир. Сонеты (переводы из издания 1904 г.)

----------------------------------------------------------------------------

Переводы из издания 1904 г.

ББК 84.4 (Вл)

Ш71

Шекспир Вильям. Комедии, сонеты. - Самара: Изд-во "АВС", 2001

OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru

----------------------------------------------------------------------------

1.
От избранных существ потомства мы желаем,

Чтоб роза красоты цвела из рода в род,

Чтоб старому, когда к земле он пригнетаем,

На смену возникал такой же юный всход.

А ты, в себя лишь взор блестящий устремляя,

Его огонь живишь из недр своих же благ,

И, где обилие, там голод порождая,

Нещаден к прелести своей, как лютый враг.

Ты, мира лучший цвет и вестник несравненный

Ликующей весны, - хоронишь от людей

В сомкнутой завязи свой жребий драгоценный

И разоряешься от скупости, своей:

Не объедай же мир чрез, меру и чрез силу,

Чтоб все его добро не унести в могилу.

В. Лихачев.

2.
Когда глубокие следы сорокалетья

Цветущий дол твоей красы избороздят

И нищенский покров из жалкого веретья

Заменит юности блистательный наряд,

Тогда-то на вопрос: что сделал ты с красою?

Где все сокровища беспечно-добрых дней? -

Постыдной было бы, нелепой похвальбою

Ответить: все они во впадинах очей.

Не большею ли ты себя покрыл бы славой,

Когда б ответить мог: "Прекрасное дитя,

Мой долг вам уплатив, мне даст на старость право", -

Кто возразил бы, вновь твой образ обретя?

Вот от чего твое воспрянуло бы тело;

Вот что остывшую бы кровь твою согрело.

В. Лихачев.

3.
Ты видишь в зеркале свое изображенье?

Скажи ему: пора подобное создать;

Иначе у земли ты совершишь хищенье,

У юной матери отнимешь благодать.

Где та красавица, чья девственная нива

Такого пахаря отвергла бы, как ты?

Найдется ли глупец, чтоб скрыть себялюбиво

Во мраке гробовом наследье красоты?

Для матери твоей ты зеркало такое ж,

Она в тебе апрель свой дивный узнает:

Сквозь стекла старости в родных чертах откроешь

Ты также золотой звезды своей восход.

Но, если хочешь ты посмертного забвенья,

То умирай тогда один - без отраженья.



     В. Лихачев.
4.


     О расточительный! Зачем в расцвете юном

     На самого себя изводишь ты свой клад?

     Природа не дарит, а в долг дает красу нам,

     И торовата к тем, кто также тороват.

     Прекрасный скопидом, зачем добро чужое,

     Тебе врученное, считаешь ты своим?

     Безумный ростовщик, зачем тебе такое

     Богатство, если жить ты не даешь другим?

     Ведь в ростовщичество с самим собой играя;

     Красавец, ты себя обманываешь сам:

     Наш бренный мир на зов природы покидая,

     Какой, скажи, итог ты завещаешь нам?

     Краса твоя пойдет в один с тобою ящик,

     А не останется, как твой душеприказчик.


     В. Лихачев.
5.


     Те самые часы, чьей силой властной

     Краса весны так дивно расцвела, -

     Как злой тиран, разрушат вид прекрасный

     И уничтожат все свои дела.

     Не хочет время ждать! Отрада лета,

     Глядишь, сменилась скучною зимой,

     Замерзла жизнь, нет ни листа, ни цвета,

     И спит краса под снежной пеленой.

     Да, если б сок цветов мы в плен не брали,

     Чтоб сохранить следы весны в стекле, -

     С красой бы все дела ее пропали,

     Была б она забыта на земле;

     Сок извлечен, - и есть предел утрате:

     Хоть нет цветов, - есть жизнь в их аромате.


     Н. Холодковский.
6.


     Спеши сберечь для нас цветник благоуханный,

     Пока суровая зима не подошла;

     Наполни сладостью сосуд, тобой избранный,

     Пока в себе самой краса не умерла.

     Ведь ты ростовщиком того де называешь,

     Кому должник свой долг от сердца отдает:

     Другого лишь себя бы миру оставляешь,

     А за добавочных - добавочный почет,

     И счастье личное ты в десять раз умножишь,

     Коль, вместо одного, создашь десятерых:

     От смерти понести какой ущерб ты можешь,

     Продолжив бытие в наследниках своих?

     Так не упрямься же: с твоею ли красою

     Червям лишь кормом стать под сенью гробовою!


     В. Лихачев.
7


     Когда могучее светило нам с востока

     Являет ясный лик, с восторгом на него

     Взирает каждое в тот миг земное око,

     Приветствуя лучей победных торжество;

     Когда, как юноша в цвету, на холм небесный

     Взбирается оно, все в золотом огне, -

     Им ослепленные, мы клоним взор> чудесный

     Подъем его следя по синей крутизне;

     Когда же с высоты полудня ковыляет

     Оно по-старчески на отдых и покой, -

     Вниманья нашего оно не привлекает

     И одиноко путь доканчивает свой:

     Вот так же и тебя на склоне мир забудет,

     Коль старости твоей лелеять сын не будет.


     В. Лихачев.
8.


     Твой голос - музыка: так почему же внемлешь

     Ты музыке с тоской? Ведь нега к неге льнет;

     А ты приятное нерадостно приемлешь

     И не бежишь того; что скорбь тебе несет?

     Аккорды стройные твой чуткий слух терзают;

     Но их гармония - лишь ласковый упрек.

     Они, звуча в одно тебе напоминают,

     Что вне гармонии земной ты одинок

     Ты слышал ли, как две струны в согласном строе

     Свободно льющейся мелодией звучат?

     Так и отец, и Мать, и их дитя - все трое

     Одну и ту же песнь в сердцах своих таят;

     И говорят тебе немые звуки эти:

     Кто одинок - того как будто нет на свете,


     В. Лихачев.
9.


     Не страх ли, что вдову ты здесь в слезах покинешь,

     Тебя принудил дать безбрачия обет?

     Напрасно! Если ты от нас бездетным сгинешь,

     Вдовою по тебе останется весь свет.

     Он, как вдова, о том скорбеть и плакать станет,

     Что отпечаток твой утрачен для него;

     Вдова же, в детские глазенки только взглянет,

     Вновь обретет черты супруга своего.

     Не разоряет мир добытых благ растрата:

     Сам промотаешься - других обогатишь;

     Но изжитой Красе нет на земле возврата:

     Растратишь без толку - весь мир красы лишишь.

     Движениям любви то сердце непокорно,

     Которое себя изводит так позорно.


     В. Лихачев.
10.


     Сознайся - стыд и срам! - собою беззаботно

     Пренебрегая, ты не любишь никого;

     Другим себя любить позволишь ты охотно,

     Но тщетно ждать любви от сердца твоего.

     Питаешь к людям ты такое отвращенье,

     Что даже восстаешь на самого себя

     И сокрушить готов прекрасное строенье,

     Которое хранить обязан ты любя.

     Одумайся, чтоб мог и я сказать иное

     Краса лишь для любви должна служить жильем:

     Где доброта в лице, там кстати ль сердце злое?

     Хоть самому себе не будь лихим врагом!

     Хоть для меня, прошу, создай еще такого,

     В котором видеть бы я мог тебя второго!


     В. Лихачев.
11.


     Как вянуть будешь ты день ото дня, так будешь

     День ото дня цвести ты в отпрыске своем:

     Ту кровь, что в юности отдать себя принудишь,

     Своею назовешь, сам ставши стариком.

     Вот в чем и разум наш, и красота, и сила;

     А вне - безумие, бессилье, вечный мрак:

     Тогда и время бы свой ход остановило,

     И род людской тогда не вдолге бы иссяк.

     Кто на земле рожден не для продленья рода,

     Уродлив, груб, суров, - тот гибни без следа;

     Но, видя, как щедра к избранникам природа,

     Дары ее сберечь ты должен навсегда:

     На то в тебе и знак ее печати явлен,

     Чтоб миру в оттисках был подлинник оставлен.


     В. Лихачев.
12.


     Часов ли мирные удары я считаю,

     За днем ли, тонущим во тьме ночной, слежу,

     С земли увядшую ль фиалку поднимаю,

     На кудри ль а седине серебряной гляжу,

     Иль вижу с тощими, без зелени, ветвями

     Деревья, в летний зной убежище для стад,

     Иль, безобразными белея бородами,

     Поблекших трав копны передо мной лежат, -

     В раздумье о тебе исполнен я заботы,

     Что и тебя в твой час раздавит бремя лет:

     Урочной смерти все обречены красоты -

     И их напутствует других красот расцвет;

     От Старца грозного, с его косой не сытой,

     Одно потомство нам лишь может быть защитой.


     В. Лихачев.
13.


     О, если б ты собой остался! Но, бесценный,

     Не больше, чем живешь - ты можешь быть собой;

     Спеши, пока душа еще в одежде бренной,

     Другому передать прекрасный облик свой.

     На срок лишь получил ты ссуду красотою;

     В бессрочную б тогда ты обратил ее

     И после смерти бы своей вновь стал собою:

     Твой сын бы сохранил подобие твое.

     Кто опрометчиво допустит до крушенья

     Свой дом, имея в нем надежнейший оплот

     От леденящего безвременно вторженья

     Губительной зимы? Кто ж больше, как не мот!

     Был у тебя отец; мой милый, отчего же

     И сыну твоему не говорить того же?


     В. Лихачев.
14.


     Я не из звезд свои познанья почерпаю,

     Хотя науку звезд я несколько и знаю,

     Но только не затем, чтоб голод предвещать

     Иль приближенье бури; по ним предузнавать;

     И о висящих злом над кем-нибудь невзгодах

     Не в состоянье я его предупредить,

     И что б ни ждало нас в бегущих встречу годах,

     Я не могу того властителям открыть.

     Все знание мое в глазах твоих, с тобою -

     И в этих лишь звездах сумел я прочитать,

     Что будут красота и правда процветать,

     Когда оставишь ты потомство за собою.

     Иначе предскажу тебе я, милый мой,

     Что в гроб с тобой сойдут и правда с красотой


     Н. Гербель.
15.


     Когда я вижу, - каждое растенье

     Лишь краткое мгновение цветет,

     И высший миг прекрасного цветенья -

     Влиянье звезд и внешний переход;

     Когда я вижу, - род людской живет,

     Как злак полей, исполнен самомненья,

     И падает с обманчивых высот

     В пустую пропасть смерти и забвенья;

     Тогда от них с томительною думой

     Я на тебя переношу свой взор.

     Ты юн, а время с тлением, как вор,

     Готово ночью мрачной и угрюмой

     Сменить твой день. Но я стремлюсь, любя,

     Отвоевать у времени тебя.


     А. Федоров.
16.


     Но почему в борьбе с слепым тираном

     Не ищешь ты надежного пути?

     Тебя летучим рифмам не спасти.

     Ты чувствуешь себя теперь тираном:

     Ты счастлив; ты в саду благоуханном

     Цветы души заботливо взрасти;

     В них образ твой; в портрете не найти

     Такого сходства с обликом желанным.

     Вся жизнь твоя вольется в те черты,

     Ее нельзя перед глазами света

     Ни передать в созвучиях сонета,

     Ни в красках, полных дивной красоты.

     Но, жертвуя собой, воскреснешь ты

     В своих твореньях с славою поэта.


     А. Федоров.
17.


     Поверят ли когда моим стихам,

     Тебе хвалу поющим вдохновенно?

     Они - лишь склеп, где хороню я сам

     То, что в тебе сияет неизменно.

     Когда б я мог сложить свой гимн смиренно

     Твоей красе и пламенным очам, -

     Сказало бы потомство: "Лжет он сам:

     То лик небес, а на земле все тленно".

     И желтые от времени листки

     Возбудит только смех, как старики

     Болтливые, в которых толку мало.

     Мой стих сочтут за строфы мадригала.

     Но будь твое создание в живых, -

     Ты в нем бессмертен и в стихах моих.


     А. Федоров.
18.


     Я с летним днем сравнить тебя готов,

     Но он не столь безоблачен и кроток;

     Холодный ветер, не щадит цветов,

     И жизни летней слишком срок короток:

     То солнце нас палящим зноем жжет,

     ТО лик его скрывается за тучей...

     Прекрасное, как чудный сон пройдет,

     Коль повелит природа или случай

     Но никогда не может умереть

     Твоей красы пленительное лето,

     Не может смерть твои черты стереть

     Из памяти забывчивого света.

     Покуда кровь кипит в людских сердцах,

     Ты не умрешь в моих живых стихах.


     С. Ильин.
19.


     О время! Когти льва, чуть стар, тупи нещадно,

     Земные существа земле и предавай,

     У тигра зубы рви из пасти кровожадной

     И феникса в крови его же сожигай;

     Чредою лет и зим над миром пролетая,

     Будь миру вестником и радостей и бед,

     Рази красу, когда поникнет, увядая, -

     На преступленье лишь одно тебе запрет:

     Попутно не клейми зловещими чертами

     Прекрасное чело любимца моего:

     Как образец красы, грядущим вслед за нами

     В наследие оставь нетронутым его.

     А повредишь ему - я этот вред поправлю

     И друга юношей в стихах своих прославлю.


     В. Лихачев.
20.


     Тебе девичий лик природой дан благою -

     Тебе, что с ранних пор владыкой стал моим,

     И нежный женский пыл, но незнакомый с тою

     Податливостью злой, что так присуща им,;

     И боле страстный взор и менее лукавый,

     Златящий все; на что бывает устремлен;

     Но цвет лица мужской; со всей своею славой,

     Опасный для мужей и милый для их жен;

     Ты б должен был, мой друг быть женщиной наружно,

     Но злой природы власть, увы, тебе дала,

     Мой ненаглядный, то, что вовсе мне не нужно,

     И тем меж нами нить любви перервала.

     Но если создан ты для женского участья,

     То мне отдай любовь, а им - тревоги счастья.


     Н. Гербель.
21.


     Нимало не влечет меня к себе та лира,

     Что вдохновляется искусственной красой

     И, ослепленная сиянием кумира,

     Поет избранницу восторженной хвалой,

     В порыве дерзостном ее уподобляя

     То солнцу, то луне, то первенцам-цветам,

     И все прекрасное на помощь призывая,

     Что небо и земля являют щедро нам.

     Тому, кто в песнях лжи, как и в любви, не знает,

     Поверьте, что его прелестный друг ни в чем

     Прелестнейшим сынам земли не уступает -

     Хотя небесного сиянья нет на нем;

     Пускай усердствуют лжецы напропалую,

     А я ведь песнями своими не торгую.


     В. Лихачев.
22.


     Что стар я, зеркало меня в том не уверит,

     Пока ты с юностью ровесник; но, когда

     Свой путь крылатое морщинами отмерит,

     И на твоем лице, - поверю я тогда.

     Твоей прелестью одел, как пеленою,

     Я сердца своего заветные мечты;

     Оно - в твоей груди, твое же: взято мною:

     Могу ли постареть я ранее, чем ты?

     Побереги ж себя, и обо мне радея,

     Как буду я беречь себя из-за тебя,

     Сокровище, в груди хранимое, лелея

     С неменьшей нежностью, чем нянюшка - дитя.

     Не думай, что, когда мне смерть закроет веки,

     Ты сердце сохранишь: я взял его навеки.


     В. Лихачев.
23.


     Как роль свою, робея, забывает

     Актер, на сцену первый раз вступив,

     Как в гневе нас невольно сил лишает

     Чрезмерно сильный ярости прилив, -

     Так я, из страха, что не дашь ты веры

     Словам любви, сам забываю их,

     И речь моя слабеет, хоть без мерь!

     Сильна любовь: превыше сил моих!

     Дозволь же книг моих цветистой речи

     Быть толмачем немым любви моей:

     Она достойна, верно, лучшей встречи,

     Чем речь из уст, столь бледная пред ней!

     Пойми, что в книге страсть безмолвно пишет:

     Разумная любовь очами слышит!


     Н. Холодковский.
24.


     Художником мой глаз внезапно стал, в груди

     На сердце начертав твое изображенье.

     Я рамой для него служу, - и, погляди,

     Какое полное дает он, впечатленье!

     Коль хочешь ты взглянуть на точный свой портрет,

     Чрез самого творца проникни в мастерскую;

     Она в груди моей как в окна, яркий свет

     Шлет солнце чрез глаза твои во тьму ночную.

     Обязаны глаза услугою глазам:

     Моими - в сердце лик начертан твой, - и там

     Твои глаза глядят мне в грудь, и, как в оконце,

     Увидя образ твой, сквозь них смеется солнце.

     И все ж рисует глаз лишь то, что видит он, -

     А душу познавать возможности лишен.


     В. Мазуркевич
25.


     Пускай обласканный счастливою звездою

     Гордится титулом и блеском славных дел,

     А мне, лишенному даров таких судьбою,

     Мне почесть высшая досталася в удел.

     Любимцы королей, как ноготки, хвастливо

     Под солнцем царственным вскрывают лепестки,

     Но в их гордыне - смерть... Один лишь взгляд - и живо

     Теряют пышный вид минутные цветки.

     Герои многих битв, увенчанные славой,

     Из книги почестей исчезнут без следа,

     И блеск былых побед утратят навсегда,

     Разбитые хоть раз врагом в борьбе кровавой.

     Но я любим, любя, и жребий мой ценю:

     Он не изменит мне, и я не изменю.


     В. Мазуркевич
26.


     У совершенств твоих я в рабском подчиненье,

     И вот пишу письмо тебе, владыка дум,

     Затем, чтоб доказать мое расположенье,

     А вовсе не затем, чтоб выказать мой ум.

     Привязанность моя так велика, что словом

     Не выразит ее; рассудок бедный мой;

     Любовь моя нага, - одень ее покровом,

     И, снисходя ко мне, в душе своей укрой;

     Придет пора, когда звезда моя в сиянье

     Опустит на меня свой благосклонный взгляд

     И этим привлечет ко мне твое вниманье,

     Даря нагой любви приличный ей наряд.

     Тогда-то прозвучат любви моей признанья!

     До тех же пор бежать я буду испытанья!


     В. Мазуркевич.
27.


     Я в мирном сне ищу успокоенья

     От будничных забот и суеты, -

     Напрасно все. Не спит воображенье;

     Спокойно тело, - бодрствуют мечты.

     Они к тебе стремятся, друг далекий,

     Широкою и властною волной.

     Застлал мне взор полночи мрак глубокий,

     Как взор слепого черной пеленой.

     Но я не слеп. Передо мной витает

     Твой милый образ. Освещая ночь,

     Он как звезда во тьме ее блистает,

     С ее лица морщины гонит прочь.

     Итак, днем члены отдыха не знают,

     А ночью мысли к другу улетают.


     С. Ильин.
28.


     Могу ли я теперь изведать счастье снова,

     Лишенный отдыха и благостного сна,

     Коль ночью бремя дня гнетет меня сурово,

     А днем - ночной тоскуй душа удручена.

     Враждуют с давних пор и день и ночь друг с другом,

     Но в заговор они вступили меж собой,

     Чтоб истерзать меня томительным недугом

     Один - работою, другая же - тоской.

     Тоской о том, что я стремлюсь к тебе напрасно,

     И говорю я дню, - коль солнца в небе нет,

     То, вместо солнца, ты средь туч сияешь ясно,

     А ночи, - что во тьме звездой ты льешь свой свет.

     Но ежедневно день гнетет меня работой,

     И еженощно ночь томит меня заботой.


     В. Мазуркевич.
29.


     Отвергнутый людьми, отвергнутый судьбою,

     Оплакиваю я удел печальный мой,

     Тревожу небеса бесплодною мольбою

     И, глядя на себя, кляну свой жребий злой.

     Завидуя тому, кто полон упованья,

     Я жажду хоть на миг зажечь в душе моей

     Стремленья одного, другого пожеланья,

     Иметь черты того, иль этого - друзей.

     За эту мысль порой себя я презираю,

     Но греза о тебе бодрит тогда меня,

     И с песней радостной душой я улетаю,

     Как жавронок, с земли в лазурь, к сиянью дня.

     И не отдам любви, тобою вдохновенной,

     За долю светлую властителя вселенной.


     В. Мазуркевич.
30.


     Когда наедине я мыслью пробегаю

     Тяжелый длинный ряд пережитых потерь,

     О скольких близких мне я тяжело вздыхаю,

     О скольких радостях, несбыточных теперь.

     И плачу я о тех, кто в холоде могилы

     Нашел себе покой от жизненных скорбей,

     И снова предо мной, исполненные силы,

     Встают знакомые мне образы людей.

     И снова предо мной мои воспоминанья,

     И бесконечный ряд пережитых невзгод,

     И слезы прошлые, и прошлые страданья,

     Я с вами вновь свожу наш позабытый счет.

     И если в этот миг тебя я вспоминаю,

     Забыто прошлое, я слезы отираю.


     Граф Ив. Мамуна.
31.


     Твоя прияла грудь все мертвые сердца;

     Их в жизни этой нет, я мертвыми их мнил;

     И у тебя в груди любви их нет конца,

     В ней все мои друзья, которых схоронил.

     Надгробных пролил я близ мертвых много слез,

     Перед гробами их как дань любви живой!

     Благоговейно им, умершим, в дань принес;

     Они теперь в тебе, они живут с тобой.

     И смотришь ты теперь могилою живой,

     На ней и блеск, и свет скончавшихся друзей,

     Я передал их всех душе твоей одной,

     Что многим я давал, то отдал только ей.

     Их лики милые в себе объедини,

     Имеешь также ты своим - всего меня!


     К. Случевский.
32.


     Когда в блаженный час от жизни отойду,

     И ты переживешь меня и невзначай

     Прочтешь мои стихи, что в рифму я кладу,

     Ты неумелости стиха не замечай!

     С годами уровень людских умов растет;

     Писанья лучшие в законный срок придут!

     Но ты люби мой стих; ведь в нем любовь живет,

     Любовью, мнится мне, меня не превзойдут!

     И в благосклонности к нему скажи скорей,

     Что если б я, твой друг, я был еще в живых

     И дожил до иных, намного лучших дней -

     То стал бы я писать не хуже всех других.

     Когда б не умер я, твой друг, я лучше б стал -

     Они стихом берут, а я любовью взял.


     К. Случевский.
33.


     Не раз я видел, как восход багряный

     Вершины гор властительно ласкал,

     И целовал зеленые поляны,

     И в бледных речках золотом сверкал;

     Иль солнца лик блестящий, ярче злата,

     Покрову туч давал себя затмить

     И, крадучись, незримый, до заката

     Старался взор свой недовольный скрыть.

     Так для меня в час утренний, ликуя,

     Сияло солнце сердца моего, -

     Увы, на краткий час! С тех пор, тоскуя,

     За мглою туч не вижу я его...

     Что ж! Солнце неба меркнет столь бесславно

     Пред тучами: земное - и подавно.


     Н. Холодковский.
34.


     Зачем обещан был мне светлый, ясный день

     И без плаща тобой я послан был в дорогу?

     Затем ли, чтобы туч суровых злая тень

     Затмила образ твой, будя в душе тревогу?

     Мне мало, коль твой взор обсушит сквозь туман

     Дождь на лице моем; омоченном грозою...

     На что лекарство мне, полезное для ран,

     И все ж бессильное над скорбью и тоскою!

     Раскаянье твое, участие и стыд

    

... ... ...
Продолжение "Сонеты (переводы из издания 1904 г.)" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Сонеты (переводы из издания 1904 г.)
показать все


Анекдот 
Гаишник тормозит машину: - Ваши документы, сэр! - Почему это я вдруг - сэр? - Потому, что едете по левой стороне дороги!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100