Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Эварист Парни - Парни - Война богов

Проза и поэзия >> Русская и зарубежная поэзия >> Зарубежная поэзия >> Эварист Парни
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Эварист Парни. Война богов

---------------------------------------------------------------

Перевод с французского и комментарии В. Г. Дмитриева

Изд. "Наука" ЛО, Л., 1970

Origin: Эварист Парни в "Гусарском клубе"

---------------------------------------------------------------

поэма в десяти песнях с эпилогом

перевод с французского и комментарии В. Г. Дмитриева

статья Е. Г. Эткинда

Издательство "Наука" Ленинградское отделение, Ленинград, 1970.

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ


     Автор сей поэмы - Дух святой. Приход

     христианских богов на небеса. Юпитер успокаивает

     гнев языческих богов. Обед, данный ими в честь

     новых собратьев. Неосторожность девы Марии и

     дерзость Аполлона.
О братие! Однажды над Писаньем

Я в набожном раздумье пребывал

Сон пролетал, сопутствуем Молчаньем

В тиши ночной, и маки рассевал.

Но яркий свет внезапно озаряет

Всю комнату... Я трепетом объят.

Неведомый струится аромат

И дивный глас в сознанье проникает.

Мне слышится божественный глагол...

Гляжу: вдруг белый голубь прилетает

И плавно опускается на стол

Сиянием и гласом тем смущенный,

Я ниц упал, коленопреклоненный.

Зачем, господь, меня ты посетил?"

Хочу, чтоб ты в стихах благочестивых

Воспел триумф над сонмом нечестивых

И веру всем французам возвратил".

О господи! Для подвига такого

Не лучше ли найти певца другого?

Ведь у меня - познаний лишь верхи.

Я набожен, но дел твоих не знаю.

К тому ж, забыв про давние грехи,

Оставил я и прозу, и стихи".

Не бойся! Я бессильным помогаю,

Я исцеляю немощи души.

Садись за стол, внимай мне и пиши!"

Я стал писать. А вы теперь читайте,

За вольности, однако, не браня:

Они мне чужды; в них -- вы это знайте! --

Повинен тот, кто вдохновил меня

Не автор я, меня не осуждайте!

Благословясь, о братие, начнем!

Итак, справлял Юпитер день рожденья.

Толпой явились боги на прием,

Приветствия полны благоговенья,

Поднесены дары... За этим вслед

Всех пригласил Юпитер на обед.

Легка, вкусна божественная пища:

Проворный Эвр в небесные жилища

Им приносил куренья с алтарей;

Амброзию на блюдах подавали,

Нектар в златые кубки наливали

(Залог бессмертия-напиток сей).

В разгаре пир... Внезапно прилетает

Встревоженный Юпитера орел

И новости дурные сообщает:

Всю эту ночь на страже я провел,

И увидал: часть неба захватила

Пришельцев многочисленная рать.

Они бледны, длинноволосы, хилы:

Их - тысячи... Лежит на них печать

Смиренности, поста и воздержанья.

Крестом сложив ладони на груди,

Они идут вперед без колебанья.

Владыка мой, сюда их скоро жди!"

Звучит приказ: Меркурий быстроногий,

Лети, узнай, кто это, да не трусь!"

Рекла Минерва, полная тревоги:

Быть может, новоявленные боги?"

Ты думаешь?" -- Я этого боюсь.

Над нами люди начали смеяться,

Сатиры стали дерзкие писать.

Дряхлеем мы и, следует признаться,

Свое влиянье начали терять

Боюсь Христа". -- Бояться нет резона

Сын голубя, бродяга и аскет,

Распятый на кресте во время оно,

И это -- бог?" - А почему б и нет?"

Не бог, а шут!" -- Смешон его завет,

Но по-сердцу он людям легковерным,

Что неразумьем славятся безмерным.

Тиранов он поддерживает гнет,

Рабу велит: чти свято господина!

Политикой искусной Константина

Поддержан он, и горе всех нас ждет!"



     Когда имеешь крылышек две пары,

     Летаешь быстро... Вот уже назад

     Спешит Меркурий. Озабочен взгляд,

     Плохих известий ждет Юпитер старый

     Да, новые к нам божества идут".

     Возможно ли?" -- Да, это вправду боги

     Они скучны, напыщенны, убоги

     И неумны; но римляне их чтут,

     А нас уже не будут больше славить.

     Уже указ мне дали прочитать;

     Там Константина подпись и печать.

     Велит он нам -- могу я вас поздравить --

     Христа с семьей любить и уважать,

     И половину неба им отдать,

     Другую же пока себе оставить".


     Едва Меркурий кончил свой рассказ,

     Со всех сторон послышалось: Бандиты!"

     Убейте их!" -- Что нужно им от нас?"

     Юпитер встал, спокойный, но сердитый.

     Два раза он нахмурил грозно бровь...

     Тотчас Олимп заколебался вновь

     И, побледнев, буяны замолчали.

     У смельчаков застыла в жилах кровь,

     От ужаса коленки задрожали.


     Юпитер им с улыбкою сказал:

     Как видите, еще не отобрал

     Христос мое могущество былое,

     И молнии родит мое чело.

     Умерьте гнев! Вам не грозит плохое:

     Я властвую, соперникам назло.

     Здесь никого нельзя сравнить с Минервой

     По мудрости; пусть выскажется первой".


     В ответ она: Воздвигнув лжебогов,

     Их низвергают люди очень скоро.

     И мой совет поэтому таков:

     Пустите их на небеса без спора.

     Ведь он сейчас лишь укрепит их власть, --

     Ей все равно придется скоро пасть.

     Презрение уместнее, чем ссора".


     И повелел Юпитер, чтоб в раю

     Пришельцам впредь помехи не чинились,

     Чтоб боги христиан расположились

     И скинию поставили свою.


     Заметил Феб: Коль достоверны слухи --

     Соперники у нас - слабее мухи,

     Но им везет: они теперь в чести.

     Знакомство с ними следует свести.

     По-моему, желательно проведать

     Повадки их, обычаи, и нрав,

     И слабости... Ну, разве я не прав?

     Давайте, пригласим их пообедать.

     Смеетесь вы? Смеяться вам не след.

     Пошлем гонца, пусть просит на обед.

     Ведь выскочки обидчивы к тому же...

     Олимпом мы владеем искони,

     А потому -- как бы не вышло хуже --

     Пусть в гости к нам пожалуют они".


     Юпитер этой речью успокоен,

     И смысл ее лукавый им усвоен.

     Кивнул он в знак согласья головой.

     Он не любил Христа с его семьей,

     Но боги любопытны, как мы сами...

     Он дал распоряженье, и тотчас

     Стрелой гонец помчался за гостями,

     Которые явились через час.


     Как сосчитать гостей? Их было трое

     В одном лице, или, наоборот,

     Один в трех лицах. Поняли? Ну вот:

     То был старик с длиннейшей бородою,

     Благообразный видом и лицом.

     На облаке сидевший босиком;

     Он выглядел довольно заурядно,

     Но у него сиял над головой

     Лучистый круг. Хитон его нарядный

     Был из тафты небесно-голубой.

     У плеч сбиралась в складки эта тога

     И ниспадала, облекая стан,

     До самых пят. А на плече у бога,

     Лучистым нимбом тоже осиян,

     С осанкою довольно величавой,

     Сидел красивый белый голубок,

     А на коленях христианский бог

     Держал ягненка. Чистенький, кудрявый,

     Был этот агнец хрупок, тонконог

     И с розовою ленточкой на шее;

     Над мордочкой - сиянья ореол...

     Так, триедин, бог в гости к ним пришел.

     Мария сзади семенит, краснея,

     Застенчиво потупив робкий взгляд.

     Смотрели боги, путь освобождая...

     Явился также ангелов отряд,

     Но у ворот остался, поджидая.


     С коротеньким приветствием к гостям,

     Учтив, но сух, Юпитер обратился.

     Старик хотел ему ответить сам,

     Но, речь начав, довольно скоро сбился.

     Тогда он улыбнулся, поклонился

     И сел за стол. Ягненок, боязлив,

     Проблеял что-то; голубь, клюв раскрыв,

     Язычникам псалом петь начинает,

     Которого никто не понимает:

     Там аллегорий, мистики полно...

     Понять язык еврейский мудрено.

     На голубя все смотрят с удивленьем,

     Переглянулись; слышен шепоток.

     Кой у кого срывается смешок,

     А кое-кто прищурился с презреньем.


     Но Дух святой был все-таки умен;

     Смущается и замолкает он.

     Тут раздались рукоплесканья в зале.

     Прекрасный стиль! Цветистый, пышный слог!"

     Да он -- поэт, крылатый этот бог!

     Таких стихов еще мы не слыхали!"


     Хотя насмешку голубь понимал,

     Но зависти ее он приписал,

     И злобу скрыл обидчивый оратор:

     Он был самолюбив, как литератор.


     Гостям весьма понравилась еда.

     Их аппетит удвоило, конечно,

     То, что они постятся чуть не вечно

     И яств таких не ели никогда.


     С улыбкою прислуживая, Геба

     Амброзию разносит вместо хлеба,

     Затем нектар в бокалах подает.

     Наш Бог-отец охотно ест и пьет.

     Смущен Христос, сидящий против Феба:

     Хороший тон есть много не велит.

     Бормочет он: Благодарю, я сыт!"

     А голубок, нахохлившись сердито,

     Едва клюет, стараясь показать,

     Что у него совсем нет аппетита

     И что обед могли б получше дать.


     Богини же Венера и Юнона

     (Особенно спесивая персона),

     Едва взглянув с усмешкой ледяной

     На выскочек, между собой шептались,

     Небрежно к ним поворотясь спиной,

     Исподтишка над Девою смеялись.

     Ее смущенный вид, пожалуй, мог

     Дать к этому достаточный предлог.


     Так росшую в глуши отроковицу

     Привозят вдруг в блестящую столицу.

     Вот в Тиволи она на бал пришла...

     Ни у кого стройнее нету стана!

     Она свежа как персик, и румяна,

     Застенчива, прелестна и мила,

     И все ее с восторгом окружают...

     Но вот на бал франтихи приезжают,

     Презрительно прищурившись, глядят,

     Скрыв горькую досаду, и твердят:

     Что за манеры! Никакого лоска!

     А пошлый вид! А глупая прическа!"


     Соперницы такие ж словеса

     И в Тиволи небесном изрекали;

     Но, вопреки суровой их морали,

     Столь черные и влажные глаза

     С ресницами столь длинными, густыми,

     Красивы, и гордиться можно ими.

     А розовые губки, хоть молчат,

     Красноречиво счастие сулят.

     А перси-то! Упруги и округлы,

     И вишнями увенчаны, и смуглы...

     Еврейке ли они принадлежат,

     Иль христианке - разница какая

     Для тех, кто тонет в неге, их лаская?


     И шепчут все друг другу: А малютку

     За красоту нельзя не похвалить.

     Как улучить удобную минутку

     И новую богиню соблазнить?

     Пусть Аполлон за ней поволочится:

     На это он, наверно, согласится".

     Но занят был в то время Аполлон:

     Дабы развлечь гостей высоких, он

     Пел арию в сопровожденье хора.

     А вслед за тем явились: Терпсихора,

     Три грации, Психея, Купидон,

     И был балет поставлен в заключенье.

     Мария, не скрывая восхищенье,

     Внимательно на зрелище глядит,

     В ладоши бьет, с восторгом говорит:

     По-моему, они танцуют дивно!"

     Хотя была и скромной, и наивной,

     Заметила в конце концов она,

     Что красота ее оценена

     И Аполлону нравится немало.

     Успехами весьма ободрена,

     Она на комплименты отвечала.


     Понадобилось выйти ей; куда --

     Читатель угадает без труда.

     Ведет ее проворная Ирида

     В покои, где живет сама Киприда.

     Вдруг -- с умыслом, нечаянно ли -- дверь

     Захлопнулась; одна она теперь.


     Глядит она направо и налево:

     Так вот каков красавицы приют!

     Стоит, любуясь, несколько минут...

     Что до сих пор видала наша Дева?

     Лишь мастерскую мужа своего,

     Да жалкий хлев, где в ночь под Рождество

     Младенца родила (хоть не от мужа).

     Робка, еще немного неуклюжа,

     Решается по комнатам пустым

     Она пройтись; толкнула дверь, и сразу

     Увидела агатовую вазу,

     Овальную, с узором золотым.

     Полюбовалась хрупкою вещицей,

     Потом, сказав: Ой, как бы не разбить!"

     Спешит ее на место положить.

     Затем проходит длинной вереницей

     Гостиных и салонов, пышных зал

     Со множеством диванов и зеркал,

     Где вкус царит, отнюдь не симметрия.

     Немало безделушек и цветов,

     И скляночек для амбры и духов

     Там видит восхищенная Мария.

     Повсюду бродит любопытный взгляд...

     Ах! Вот Киприды щегольской наряд,

     Сандалии, а также покрывало,

     Венок из роз и пояс дорогой,

     А для прически - обруч золотой...

     Какой убор! -- Мария прошептала. --

     Наверное, он очень мне пойдет.

     Нельзя ль его примерить на минутку?

     Ведь я переоденусь только в шутку!

     Никто сюда, надеюсь, не войдет".


     Нелегкое, однако, это дело!

     Мария наряжаться не умела,

     Но все же облачилась кое-как

     (Прилаживать нет времени к тому же)

     И вопрошает зеркало: Вот так?"

     Ей зеркало: Венеры ты не хуже".

     Она собой любуется опять

     И говорит: А ведь могли б Амуры

     Принять меня за собственную мать".

     И в тот же миг, румяны, белокуры,

     Влетают легкокрылые Амуры.

     О мамочка, поведай нам секрет,

     Как хорошеть? Тебя прелестней нет!"


     От радости Мария покраснела,

     Но все-таки собою овладела

     И улыбнулась. Вот Амур один

     Ей благовоньем руки поливает,

     Другой их полотенцем вытирает;

     Они кидают розы и жасмин

     И пляшут вкруг Марии шаловливо

     Под возгласы: О, как она красива!"


     Хвалы, как сильнодействующий яд,

     Ей с непривычки голову вскружили.

     Она вокруг кидает томный взгляд.

     Вот ряд картин... На них изобразили

     Венера, Адониса твоего,

     Любви победоносной торжество.

     Исполненные неги, те картины

     Смутили Деву, и не без причины.

     Как запылал румянец на щеках!

     Воскликнула она тихонько: Ах!"


     Но вот она в другой покой попала

     И пышное там ложе увидала,

     А перед ним - пурпуровый ковер.

     Она могла б присесть - она ложится...

     И снова полный любопытства взор

     Вокруг себя обводит и дивится:

     Умножили стократно зеркала

     Ее красы; им нет теперь числа.

     Она смеется, руки простирает,

     Как для объятий, и слегка вздыхает:

     О дорогой Панфер, любимый мой!

     Какая жалость: нет тебя со мной...

     Одета столь прельстительно и мило,

     Наверно, я б тебя обворожила".


     Вдруг входят... Небо! Это Аполлон.

     Она вскочить в смущении стремится,

     Ее опять усаживает он.

     Куда же вы, Идалии царица? --

     Ей говорит, целуя руки, бог. --

     Как вы прекрасны! Я у ваших ног".


     Ах, полноте! Зовут меня Марией,

     А не Венерой; шуточки такие

     Оставьте, ax!" -- Не отпущу я вас.

     Пленительней Венеры вы сейчас!

     Не видывал я красоты подобной".

     Я закричу!" -- Кричать вам неудобно.

     Ведь ежели на крики и войдут --

     Языческий наряд ваш засмеют,

     А кое-кто разгневается, право.

     Посетовать, немного слез пролить

     И, покраснев, стыдливо уступить --

     Вот лучший выход, рассуждая здраво".


     Что возразить на хитрые слова?

     Потупив взор, Мария, чуть жива,

     Противится, хоть бесполезно это.

     Вот дерзкий рот красавца Мусагета

     К коралловым устам ее приник,

     Ее груди коснулся баловник,

     На ложе (все напрасны возраженья)

     Настойчиво и ласково толкнув.

     Она уже не борется, вздохнув,

     И шепчет лишь: Какое приключенье!"


     Хоть Аполлон был на руку и скор,

     И видел, что довольно слаб отпор,

     Но все-таки скандала устрашился.

     Пожертвовав восторгами, он встал,

     Власы свои пригладил и спустился

     С рассеянно-спокойным видом в зал,

     Где музыка и танцы Терпсихоры

     Всех зрителей приковывали взоры.

     Мария вся как маков цвет горит,

     Вернулась лишь в последние минуты

     И голубок, от ревности надутый,

     С гримасою папаше говорит

     (Тот слушает и смотрит равнодушно):

     Чего нам ждать? Окончилась игра.

     Звонить к вечерне, кажется, пора.

     Идем домой! Здесь, право, очень скучно"

     Ну что ж, идем!" -- ответил Бог-отец

     За ним Христос: Идемте, наконец!"

     И маменьке кивает на ворота.

     Ей уходить, однако, неохота.

     Все тут казалось новым -- и банкет,

     И пение, и виденный балет.

     Любезности немало ей польстили

     И вкус ее чувствительный пленили.

     Конечно, дерзостью возмущена,

     К злопамятству не склонная, она

     К языческим богам благоволила,

     А музыкой была восхищена.

     Но Бог-отец заметил ей уныло:

     Дитя мое! Возможно, я не прав,

     Но голос Аполлона так слащав!

     Мелодия была мне непонятна.

     Мне пенье лишь церковное приятно.

     Ну, а стихи находит Дух святой

     Прескверными; все это -- вздор пустой".


     Они весьма посредственны, признаться! -

     Заметил голубь. - Мало ярких слов.

     Не понимаю, чем тут восхищаться?

     Ливанских кедров нету, а у львов

     Все зубы целы, и на небосводе

     Луна не пляшет с солнцем в хороводе"

     Порядком утомил меня балет, -

     Сказал Христос, перебирая четки. -

     Их менуэт скучнее той чечетки,

     Что танцевали в Кане... Разве нет?"


     И Троица, язычников ругая,

     Вернулась в рай, по облакам шагая.
ПЕСНЬ ВТОРАЯ


     Устройство рая. Откровенный и поучительный

     разговор между лицами св. Троицы. Обед, данный ими

     языческим богам, и в конце его представление

     нескольких мистерий.


     Мария! И добра ты, и кротка.

     Твой скромный вид, наивные реченья

     Смягчают даже строгого сынка...

     Услышь мой глас, прими мои моленья!

     Душе твоей и сердцу воздадим

     Хвалу: ведь им доступно состраданье.

     Снисходишь ты и к слабостям людским:

     Утехи, мимолетные как дым,

     В твоих глазах - отнюдь не злодеянья.

     От грома нас небесного спаси,

     Прощения влюбленным попроси!

     Достаточно и ветренность карает,

     Хоть сладость поцелуев утешает.

     Венера покровительствует им,

     Но ведь богиня эта устарела.

     С распутницей иметь не будем дела.

     Одну тебя, а не ее хотим!

     О, если б ты навеки сохранила

     На небесах свой пост, и никогда

     Христа не постигала та беда,

     Которая Юпитеру грозила!


     Роскошный замок был сооружен

     Юпитером. Он на горе высокой

     Господствовал над всем, что видит око,

     И бронзовой стеной был окружен.

     Там на часах, сменяясь постоянно,

     Стояли Вакх и гордая Диана,

     И два богоподобных близнеца,

     Возникшие из одного яйца.

     Беллона, Марс, готовые к сраженьям

     И алчущие крови христиан,

     У главных врат дежурили, чтоб стан

     Не мог быть взят внезапным нападеньем.

     Хотелось им врагов дубасить всласть,

     Но нарушать нельзя военных правил.

     Своих бойцов Юпитер только часть

     У подступов к Олимпу сам расставил,

     Атаковать, однако, запретил,

     Предупредив об этом командиров,

     И караул из фавнов и сатиров

     На рубеже владений поместил.


     Рай христиан устроен по-спартански:

     Чтоб Троица могла воссесть средь туч,

     Где иногда блистает молний луч,

     Простой алтарь воздвигнут христианский.

     Сидит Мария скромная с шитьем

     У алтаря на низенькой скамейке.

     Выстраивает двор, как на линейке,

     Христос, порядок любящий во всем.


     Вот на передней лавке Серафимы

     Уселись; в их руках, неугасимы,

     Все время свечи яркие горят,

     Они ж глазами Троицу едят.

     Горят и не сгорают эти свечи...

     Как - не постигнет разум человечий.


     Повыше их, по обе стороны -

     Румяные младенческие лица.

     Они витают в воздухе как птицы:

     На их затылках крылышки видны,

     Но туловища нет. То Херувимы.

     Людьми везде их личики любимы,

     И сельские художники должны

     Их малевать на фресках где попало.

     Затем идут Престолы и Начала,

     Господства, Силы - важные чины.

     Довольно тупоумны, бессловесны,

     Недальновидны и тяжеловесны,

     Они и впереди, и позади

     Стоят, скрестивши руки на груди.

     Престола золоченые ступеньки

     Они прекрасно могут украшать,

     Не более. Мы "подпираньем стенки"

     Такую роль привыкли называть.


     Немало там воителей отважных,

     Полковников и генералов важных.

     Архангелы (так их в раю зовут)

     С мечом в руке свои войска ведут.

     Тьмы ангелов собрались под знамена,

     Перед Христом проходит их колонна.

     Хламида из прозрачной кисеи,

     Шлем золотой со вьющимся султаном,

     Да острый меч, да щит; на поле бранном

     Так выглядят воители сии.


     Над воинством неисчислимым рая

     Главенствует архангел Михаил,

     Что дьявола когда-то победил.

     Ему даны на помощь: Гавриил,

     К которому Мария пресвятая

     Благоволит, и Рафаил-хитрец.

     Им был когда-то исцелен слепец

     осредством капли желчи (вещь простая).


     Немало там блаженных и святых.

     Хоть жития и прославляют их,

     Но многие проникли невозбранно

     На небеса не честно, а обманно.

     Мошенники, преступники, плуты

     Вдруг сделались и святы, и чисты.

     Но как? Довольно просто! Прихоть папы

     Из грешника - святого создает.

     Он к дьяволу не попадает в лапы

     И с буллою на небеса идет.

     Коль в Риме вы с кем следует знакомы -

     Легко попасть вам в райские хоромы.


     И Троица свой обратила взор

     На многочисленный и пышный двор.

     Ей зрелище такое было ново.

     Затем Христос, поднявшись, молвил слово:


     "Я изгнан был; скитался до сих пор;

     Как следует, не мог я вами править.

     Теперь меня вы можете восславить.

     Я сильным стал, от бед передохнул,

     Хочу во всем порядок навести я.

     Во-первых, пусть почетный караул

     Дежурит: я - владыка и Мессия.

     Вы слышите ль? Пускай с сего числа

     Три раза в день звонят колокола.

     По зову их из закоулков рая

     Пускай спешат к престолу все чины!

     Опаздывать вы, ясно, не должны.

     Затем, меня с восторгом созерцая,

     Запечатлейте в памяти своей

     Мой лик благообразный, вами чтимый;

     Я блеск его умерю нестерпимый,

     Чтоб ваших он не ослепил очей.

     Церковного большой любитель пенья,

     Я никому не дам тут послабленья.

     Мне "славу в вышних" - только постройней! -

     Споете вы, а также "Аллилуйя".

     А так как я люблю хвалу и лесть -

     Меня хвалить вы будете, ликуя:

     Я ваш господь, и мне воздайте честь.

     Понятно вам? Отныне восхвалите

     Меня, владыку, больше никого:

     Ведь я ревнив. Меня лишь одного!

     Идите же и неусыпно бдите,

     Соседей бойтесь более всего!"


     Послушно разошелся двор небесный,

     А Бог-отец, Бог-сын и Дух святой

     Затеяли беседу меж собой

     В святилище. Довольно интересной

     Она была, и, коль угодно вам,

     Я всю ее дословно передам.


     Б о г - о т е ц

     Неправда ли, достигли мы успеха?

     Людская глупость, право, не помеха.


     Х р и с т о с

     Действительно, когда меня на свет

     Рожала мать во вретище убогом -

     Кто б мог подумать, что я стану богом

     Да и потом, когда в осмьнадцать лет

     И нищ, и наг, жестоко я нуждался,

     Когда с трудом (ведь это не секрет)

     Я грамоте еврейской обучался;

     Когда псалмы Давида бормотал,

     Когда меня призвал первосвященник

     И, допросив, к Кайафе отослал;

     Когда я был бичуем, жалкий пленник;

     Когда к Пилату был препровожден

     И к Ироду направлен был Пилатом

     (Не пожелал со мной возиться он).

     Но был опять к Пилату возвращен

     И на кресте когда висел распятым -

     Грядущего я не предугадал.

     Коль чудеса случаются на свете,

     То первое из них - успехи эти.


     Д у х с в я т о й

     Удачу эту случай нам послал.

     Ведь людям постоянство нестерпимо,

     Им надо заблуждения менять.

     Бог истинный, бог вечный, бог незримый.

     Их сотворив, промолвил: "Исполать!

    

... ... ...
Продолжение "Война богов" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Война богов
показать все


Анекдот 
На балу в доме Ростовых поручик Ржевский назначает Наташе свидание.
- Наташа, можно я приду к вам сегодня ночью?
- Приходите, только тихо и не забудьте снять шпоры.
Ночью по паркету раздалось громкое "цок-цок-цок". Весь дом проснулся. Выбегает в гневе Наташа.
- Поручик! Я же просила вас снять шпоры!
- Я снял-с!
- А что же это стучит?
- Ногти-с!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100