Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Сказки - Мошковский - Анатолий Мошковский. Пятеро в звездолете

Приключения >> Сказки >> Сказки
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Анатолий Мошковский. Пятеро в звездолете

---------------------------------------------------------------

Рисунки Г. Валька

ИЗДАТЕЛЬСТВО "ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА", 1975 г

OCR, коррекция: NVE

---------------------------------------------------------------

Глава 1. ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ РАЗГОВОР


     Толя стоял нахмурив лоб.

     Все было напрасно... Все-все!

     Отцу и дела не было, что он целый месяц готовился к этому разговору.

     В этот день перед приходом отца Толя сидел в своей комнате и в последний раз обдумывал, с чего лучше начать разговор. Со стен на него смотрели разноцветные лица жителей других планет, нарисованные его другом Алькой: длинные, широкие, круглые, с одним, двумя и даже десятью глазами; с потолка списали фиолетовые лианы, привязанные к проволочкам огненно-красные раковины и чучела невиданных птиц с расправленными крыльями; у стен лежали голубые, золотистые и черные инопланетные камни, большие, но такие легкие, что их запросто можно было отбросить через всю комнату щелчком; на полках стояли книги с очень тонкой бумагой - тысяча и больше страниц в каждой! - и с маленькой стрелочкой на переплете: поверни - и страницы сами листаются с нужной тебе скоростью.

     Все это привез отец из космических командировок и подарил Толе, который с тех нор, как научился ходить, бредил иными мирами, ослепительными, неведомыми, диковинными...

     И вот Толя стоял в огромном кабинете, и отец повторял:

     - Нельзя, сынок... Разве ты не знаешь, что детям до семнадцати лет строго-настрого запрещено вылетать за пределы Солнечной системы?

     - Но почему, пап? Ты можешь сказать почему?

     - Как будто сам не знаешь, не читаешь газет, не слушаешь радио, не учишься в школе, где...

     - Слушаю! Понимаю! Учусь! И поэтому знаю, что этот запрет устарел... Может, еще раз показать тебе книгу "Научные открытия, сделанные детьми за последние три года"?

     - Не надо...

     Толин отец был знаменитый ученый, автор многих книг, вице-президент Академии чешуекрылых. Он с детства был так увлечен своими бабочками, что никогда не расставался со складным сачком и даже дома изучал их. Самые редкие бабочки, известные на Земле всего в двух-трех экземплярах, красовались в прозрачных коробочках, висевших на стенах отцовского кабинета. Они были причудливо разрисованы природой, и отец всегда с гордостью показывал их гостям. В шкафах

     и на полках его кабинета хранились коробочки с десятками тысяч бабочек Земли и разных планет, где побывали земляне; здесь же стояли сотни книг на разных языках Вселенной, посвященных все тем же бабочкам. И дня, казалось, и часа не мог прожить отец без них!

     Вот и сейчас он отвечал Толе и одновременно поглядывал в окуляр маленького электронного микроскопа, чтоб получше рассмотреть зубчатое крыло бабочки необыкновенно яркой фиолетовой раскраски. А Толя, бледный, тихий, большеухий, с блестящими глазами, стоял у стола и смотрел на отца.

     - Толя, - сказал отец, - нельзя так! Ну хочешь, я посажу тебя в звездолет, который завтра в семь пятнадцать летит на Луну?

     - Не хочу я на Луну! Десять раз был там! Каждый камень и цирк знаю наизусть! Скоро там детские сады открывать будут и придумают скафандры для грудных... Там даже наш Жора был...

     - Надо было отправиться с Сережей Дубовым и его отцом на Марс, они ведь звали тебя.

     - Не хочу я на Марс! Я хочу на сверхдальние...

     - Я тебе уже ответил. Как будто на Марсе скучно или даже здесь... Ох, сынок, сынок!

     - Папа...

     - Я сейчас кончу, сынок... Всему свое время, не торопись, ничего от тебя не уйдет. И на нашей Земле еще много неоткрытого и загадочного... Уверен, что твой Андрюша Уваров не сидит сейчас сложа руки в лагере археологов; сам знаешь, они уже наполовину раскопали город инков; говорят, он почти целиком сохранился. И ты бы мог поехать с Андрюшей и его братом. И город Хрустальный тебя не заинтересовал, а ведь он в самом центре Антарктиды... Ну признайся, сколько получил радиограмм от Пети Кольцова с приглашением прилететь к нему хотя бы на неделю?

     - Десять, - угрюмо уронил Толя.

     - Ну вот видишь! Все твои друзья разъехались на каникулы то куда, а ты... Толя, ну полови мне бабочек. Полови! Это ведь так важно...

     - Я поймаю тебе миллиард бабочек, но не здесь, а там, только...

     - Нельзя, сынок, - повторил отец и вздохнул. - И не просись, не настаивай, учись быть терпеливым... Прошу тебя.

     - Но ты ведь даже за своими насекомыми летаешь на самые далекие планеты...

     - Верно, меня туда командируют, и еще я летаю туда по просьбе этих планет в качестве консультанта. Но и для меня существуют законы Высшей Дисциплины, Высшей Совести и Высшего Терпения, и есть планеты, на которые по разным зависящим и не зависящим от меня причинам я не имею права летать. А ведь я взрослый. И я не могу нарушить параграфа о детях "Инструкции межзвездных полетов". Она написана добрыми и мудрыми людьми...

     - Но почему они забывают, что дети...

     - Толя!.. - Отец в изнеможении откинулся на спинку кресла. - Ну что у тебя за характер! Ты даже не представляешь, что это такое - полет туда...

     - Представляю! Я ничего не боюсь! Папа, прости меня, но ты... Ты сверхосторожный! Сверх...

     - А ты в таком случае сверххрабрый, сверх-странный, сверхмальчик! -

     Отец встал из-за стола, засмеялся и дернул его за ухо. - Рвешься на сверх дальние, а научился нырять на двадцать метров? А прочитал все пять тысяч страниц "Книги океанов"? А веснушки на своем собственном носу сумеешь сосчитать? Толя выбежал из кабинета.


     Опять эти веснушки! Эти насмешки насчет глубины его познаний... Толя бросился к маме - она уже вернулась из своей Академии облаков, где занималась проблемами их буксировки в засушливые районы Земли... Но тут же он отскочил от двери: мама ведь тоже была против его полета на сверх... - ах опять это проклятое "сверх"! - ... дальние планеты. И брат его, тоже ученый, посвятивший свою жизнь жизни крабов, не поддерживал Толю. И сестра, писавшая стихи...

     Толя вылетел из квартиры, нажал на зеленую, светящуюся на черной дощечке кнопку, и к нему тотчас бесшумно примчался лифт. Толя вошел в кабину. Что ж это получается? Он, Толя, рвется к необычному, к загадочному и высокому, а им это...

     Толя шмыгнул носом, сдержал слезы и шагнул из лифта. И вышел на широкий солнечный двор. Здесь росли платаны и цвели розы - алые, белые, желтые. У одного дерева стоял Жора, прозванный за свой неслыханный, за свой прямо-таки ужасающий аппетит Обжорой. К тому же он был весельчак и отъявленный бездельник. Второго такого мальчишки не было во всем Сапфирном, и, как уверял первый Толин друг Сережа Дубов, находившийся сейчас на Марсе, скоро в их двор будут водить большие экскурсии: пусть все знают, что еще встречаются ребята, которые часами могут сидеть развалясь на скамейке и ничего не делать и так много есть.

     Однако сейчас Жора не бездельничал и не ел. Он нюхал розу и одновременно глядел в окно, за которым... Конечно же, ни в какое другое окно смотреть он не мог! Он мог смотреть только в окно, за которым жила Леночка...

     Здесь бы Толе прибавить шагу, чтоб его не заметил Обжора, но Толя шел медленно, и у желтой будки с двумя роботами-дворниками, которые по утрам подметали и поливали двор, его настиг хохочущий голос Обжоры:

     - Толь, ты чего кислый? Плакал?

     Из окон их большого дома стали высовываться ребячьи головы, и это еще сильней раззадорило Жору-Обжору, и он хотел что-то добавить, как вдруг послышалось: - Обжора, хочешь банан? Это сказал Алька Горячев, сын известного художника и сам немножко художник, Толин друг, не самый первый, но тоже очень хороший. Худенький, быстрый, ловкий, он выскочил из подъезда со связкой желто-зеленых, кривых, как бумеранги, бананов.

     - Хочу! - крикнул Жора-Обжора, и Алька, оторвав от связки, кинул один банан.

     Жора поймал его, тремя полосками содрал шкуру, сунул в рот влажно-белый, мучнистый плод и снова глянул на окна своими крошечными, лениво-веселыми глазками, утонувшими в полном, щекастом лице, и с большим аппетитом принялся жевать, потом швырнул за платан кожуру и попросил у Альки еще один.

     - Ешь! Жуй! Наслаждайся! - Алька с чувством провел рукой по Жориной голове против шерсти и дал ему еще один банан. И опять полетела за платан кожура...

     Всех выручал Алька: чего ни попроси у него - поможет, сделает, отдаст.

     - Скажи отцу, чтоб получше смазал дворников, - напомнил он Жоре, - им после тебя всегда много работы...

     Жорин отец был механиком, следившим за роботами, которые убирали пыль и грязь на их улице. Однако Жора пропустил Алькины слова мимо ушей.
Глава 2. КОЛЕСНИКОВ


     Между тем Толя вышел на бульвар Открытий. Под его ногами - пока их не успели убрать роботы - шуршали сухие, желтые лепестки акаций, мимо него с тонким мелодичным свистом проносились остроносые многоцветные автолеты.

     Из них высовывались желтые лица японцев, индианок с Огненной земли, белозубых негров из окрестностей африканского озера Чад, белокурых спокойных норвежцев... Во все глаза смотрели они на город Сапфирный, который лежал у красивейшей Сапфировой бухты с золотистыми песчаными пляжами. Вода бухты была прозрачная, прохладная; она ласково подхватывала и несла купальщиков и, говорили, в один день снимала годовую усталость. И, наработавшись, люди всех континентов Земли спешили сюда хотя б на недельку.

     И были еще в этом городе, на его зеленых холмах, развалины легендарной Генуэзской крепости незапамятных времен, когда на Земле было рабство; тогда здесь шумел невольничий рынок, и за медные, серебряные и золотые монеты с властными профилями римских и византийских императоров богачи могли купить красивую девушку или юношу, взятых в плен во время разбойничьих набегов. Сейчас в их городе и на всей Земле ничего не продают, деньги остались только под стеклом музеев, и приезжающие сюда люди с грустью и недоумением смотрят на эти высокие, позеленевшие зубцы выветренных, крошащихся стен крепости, на некогда грозные бойницы, которые теперь приступом берут веселые ласточки... И еще люди приезжают в их город, чтоб сходить в удивительный, пока что единственный в мире музей Астрова - прославленного художника, уроженца этого города, который писал на тонких металлических листах особыми, несмываемыми, вечными красками подводные пейзажи Сапфировой бухты с морскими звездами на тускло-зеленых скалах, с таинственным мерцанием глубин, с бликами проникающего сверху солнца, с загадочной тенью полуразрушенного, громадного черного Вулкана, стоявшего на берегу, - из него который уже век море вымывает редкостные по красоте драгоценные камешки, о которых мечтают девочки, девушки, женщины и даже старушки всех континентов Земли...

     Но Толя шел по этому великолепному зеленому городу, и ему было не до его пляжей и синевы его Сапфировой бухты. Он шел потупясь, и время от времени над ним раздавался жаркий, скользящий свист, и тогда он резко вскидывал голову: с окраины города, где был космодром, один за другим стартовали и уходили во Вселенную звездолеты...

     Вдруг Толя заметил Леночку.

     Она шла навстречу ему в коротеньком серебристом платье и, склонив голову, читала какую-то книгу. При этом ее длинные светлые волосы сжимались и разжимались, как тугие пружинки, и касались страниц раскрытой книги.

     Толя остановился.

     Леночка, конечно, не замечала его.

     Между тем прямо на Толю, негромко жужжа моторами, двигался невысокий треугольный робот из красной пластмассы и тщательно подбирал с асфальта лепестки акации: терпеливо постояв возле Толи, поморгал зеленым электроглазом, чтоб он отошел и разрешил роботу втянуть в себя лепестки, лежавшие под Толиными подошвами. Толя разрешил ему, и робот, сказав "спасибо", деликатно двинулся дальше. Ребята в их городе привыкли к роботам, и Толя не обратил на него ни малейшего внимания. Но он по-прежнему не мог оторвать глаз от Леночки.


     Значит, она не дома, и Жора напрасно вел наблюдение за ее окнами...

     Толе хотелось броситься к ней, спросить, как дела в балетной школе, где она училась, рассказать ей что-нибудь смешное, позвать к причалу, забитому бело-голубыми прогулочными подводными и надводными ракетоплавами, или сходить к Стеклянной башне рыбной фермы "Серебряная кефаль", которой заведует ее мама...

     Но броситься к Леночке и куда-нибудь позвать ее было невозможно. Невозможно потому, что нос и большие Толины уши были отвратительно усеяны мелкими рыжими веснушками, и было их столько - отец прав - не сосчитать! Они были только на носу и ушах, и больше нигде, и это было ужасно. Нос и уши поэтому резко выделялись, и, конечно, это видели все, и особенно девчонки...

     Леночка прошла мимо, а Толя поплелся дальше. Он не услышал, как рядом с ним остановился маленький, сверкающий синим лаком автолет. И лишь когда Толю окликнула из кабины, он прямо-такн подпрыгнул от неожиданности.

     - Ты чего один? - Колесников поднял на лоб зеленоватые очки.

     Толя шел дальше. Он не хотел объяснять, что лучшие друзья его разъехались в разные точки Земли, а Сережа - за ее пределы.

     - А нос почему повесил? Смотри, поцарапаешь об асфальт!

     Толя даже не улыбнулся.

     - Значит, не скажешь?

     Толя промолчал. Он не хотел говорить с Колесниковым еще и потому, что тот был резок, грубоват и держался надменно. Что по сравнению с ним добродушный и веселый Жора-Обжора! И было непостижимо, почему Колесников такой... Чего ему не хватало?

     Во дворе его звали только по фамилии или, когда он чем-то досаждал ребятам, обзывали Колесом. Он был на два года старше Толики его приятелей, но чрезвычайно мал ростом, и, наверно, из-за этого он недолюбливал всех, кто выше его хоть на сантиметр. А выше его были почти все ребята, даже девчонки.

     Однако он здорово разбирался в технике - запросто ремонтировал любые домашние машины и роботов и даже переделывал их, заставляя работать по своей программе: один ходил и чистил двор и при этом хрипло и страшно ругался: "Найду и сожру я ленивца Обжору, оставлю от Жоры я косточек гору! "; другой робот, в обязанность которого входила поливка двора и цветов, незаметно подкрадывался к сидевшим во дворе на скамейках и почти в упор пускал в них тугую струю холодной воды. Колесникову сильно влетало за это, и Жорин отец брал расшалившихся роботов в свою мастерскую, гаечным ключом, отвертками и паяльником "выбивал из них дурь" и заново учил заниматься полезной деятельностью. Кроме всего, Колесников был отменным автолетогонщиком, трижды завоевывал кубок Отваги и Скорости на детских автолетных гонках в Сапфирном. У нескольких ребят из их дома были свои маленькие автолеты, но лишь у Колесникова был особый - сверхскоростной - и права на вождение его...

     Колесников вылез из машины. Коренастый, в кожаных штанах с "молниями" на карманах, в безрукавке из плотной серой ткани, он подвигал затекшими ногами, точно не один час уже носился по улицам города, и спросил:

     - Ленку не встречал?

     Так вот почему Колесников рыскал по всему городу!

     Толя не захотел помочь ему, но и соврать не мог. И поэтому он угрюмо молчал.

     - Значит, не видел? Я вчера обещал ей... Толя отвернулся от него и быстро пошел по тротуару.

     - Могу подвезти... Садись! - Колесников, прихрамывая, пошел за ним. Шел он неуклюже, потому что редко ходил пешком, но серые глаза его были хитрые и лихие.

     - Спасибо. Как-нибудь сам... - Толя пошел еще быстрей.

     Он. как и все ребята из их дома, сторонился Колесникова, но полгода назад тот просто поразил его... Нет, не победами в гонках - к ним Толя был равнодушен. Случилось вот что: Колесников тайком пробрался в звездолет, уходивший за пределы Солнечной системы, в складской отсек, и, наверно, единственный из всех мальчишек Земли - а о девчонках и говорить не приходится - зайцем посетил сразу пять отдаленных планет и привез оттуда много сувениров! Правда, за этот полет он по прибытии на Землю был сильно наказан: ему запретили год бывать даже на ближних планетах. Но Толя готов был принять в сто раз более строгое наказание, лишь бы побывать там... Но разве мог он осмелиться на такое?..

     У Толи даже не было своего автолета, потому что он был рассеян и никак не мог заучить всех правил вождения, назначения всех циферблатов и клавишей на приборном щитке, и ему поэтому не выдавали права...

     Колесников вернулся к машине, сел в нее, догнал Толю и поехал у края тротуара, опережая Толю на каких-нибудь полметра. Его маленькие крепкие руки со следами смазочного масла и старых порезов легко и небрежно сжимали штурвал.

     - Ты что, обиделся? - мягко, почти ласково спросил Колесников.

     - Нет.

     - Ну так садись. Съездим искупаемся... Жарища-то какая!

     Толя кинул на него взгляд: глаза у Колесникова, сидевшего за штурвалом, смотрели еще более ласково. Что с ним? Подобрел? Но из-за чего? Ведь Толя за ночь не стал ниже ростом и по-прежнему не был силен в технике...

     - Я не хочу купаться, - сказал Толя.

     - Как знаешь... Вчера, между прочим, мы с отцом были у дяди Артема, и он рассказывал нам о планете П-471...

     Толя сразу забыл обо всем на свете. И пошел совсем тихо. И даже незаметно приблизился к краю тротуара, чтоб лучше слышать все, что Колесников скажет дальше.
Глава 3. ВОТ ЧТО ОН СКАЗАЛ ДАЛЬШЕ


     Ведь планета П-471 была вся в извергающихся вулканах, в раскаленной лаве и горячем пепле, и о том, что его дядя, Артем Колесников, знаменитый космический пилот высшего класса, сел на нее, писали газеты всей Земли и сообщало радио. И его, одного из немногих на Земле, наградили орденом Мужества.

     - Значит, были у него? Ну как он? Как экипаж? Все в порядке?

     - Ну не совсем... - Колесников многозначительно прищурил глаза и замолчал. - Влезай, расскажу.

     Задняя дверца отворилась, и Толя без раздумья прыгнул в автолет.

     Дверца плавно закрылась, машина отошла от тротуара и помчалась

     посередине дороги.

     - Нашел среди лавы твердый островок и сел? Ну говори же! Говори! - Толя вытянул к нему свою худую длинную шею.

     - А как же иначе? - Колесников улыбнулся. - Он даже кое-что привез мне оттуда...

     - С планеты П-471?! - вскричал Толя. Колесников снял одну руку со штурвала, сунул в маленькую дверцу под щитком с приборами, что-то вынул оттуда и через плечо протянул Толе:

     - Можешь посмотреть.

     Толя взял тяжелый лиловатый кусочек какого-то металла. Он слегка светился и приятно жег пальцы.

     - Не бойся, он не опасен... Уже определили. Наоборот, он действует успокоительно на слишком нервных...

     Металл с других планет был не в новинку Толе, потому что давно уже специальные грузовые звездолеты привозили из космоса руды редких или неизвестных на Земле металлов, однако этот лиловатый кусочек Толя держал с особым волнением - его привез дядя Артем, и с такой далекой горячей планеты. И он так таинственно и красиво светился...

     Колесников прибавлял скорость и все время озирался по сторонам.

     - Так куда поедем? Купаться? Или к Вулкану за камешками? Я обещал...

     - Купаться! - выдохнул Толя, потому что сразу понял, куда и зачем тот звал Леночку.

     - Купаться так купаться! - Колесников резко повернул машину влево, еще накинул скорости, и в это время пронзительно и грозно завыл сигнал улично-воздушной регулировки.

     - Колесников! Ты слышишь? - закричал Толя, и сердце его заколотилось.

     - Сбавь скорость!

     - И не подумаю. - Колесников добавил скорости. Но и этого ему

     показалось мало: он нажал особую кнопку, от боков корпуса, как у всех автолетов, откинулись маленькие крылышки, и машина, оторвавшись от асфальта, со свистом понеслась по воздуху, в двух-трех метрах от дороги.

     Сигнал службы безопасности заревел еще громче, из динамика приемника прозвучал приказ - синему автолету немедленно остановиться. Но Колесников, не сбрасывая скорости, зигзагами мчался то по одной, то по другой улице, и скоро сигнал ослабел и замолк.

     - Нарвешься когда-нибудь! - сказал Толя, приходя в себя.

     Наверно, так же он ездит с Леночкой, а то и быстрей... Даже фамилия у него скоростная, техническая - от "колеса". Видно, ей все это нравится, иначе б не ездила с ним. Или, может быть, она подружилась с Колесниковым потому, что однажды он починил ее любимую электронно-кибернетическую игрушку - Рыжего лисенка? Ни одна мастерская не бралась оживить, а он оживил.

     Наверно, и этот кусочек породы предназначен для нее.

     А может, нет?

     - Колесников, подари... - попросил Толя, ощущая на лице прохладные струи ветра от огромной скорости.

     - Не проси, не могу... - Колесников опять стал глядеть по сторонам.

     Конечно, хочет подарить его Леночке!

     Наконец Колесников погасил скорость, коснулся шинами асфальта и подкатил к пляжу, где было по очень много загорающих. Ребята переоделись в машине, побежали по мягкому, теплому песку к морю, бросились в воду и вынырнули далеко от берега.

     - Слушай, какого ты мнения о Ленке? - неожиданно спросил Колесников.

     - Самого прекрасного! - воскликнул Толя, стараясь не смотреть на него.

     - А почему? Чем она тебе... Ну, то есть я хотел спросить, что, по-твоему, ей больше нравится в ребятах и как...

     - В ребятах ей правится прекрасное! - выпалил Толя. - И сама она - прекрасная! Понял?

     Колесников чуть смутился, вздохнул и недоверчивым взглядом посмотрел на Толю.

     "Вот и хорошо, - подумал Толя, - больше не будешь ко мне обращаться с такими вопросами", - и спросил, отфыркиваясь от соленой, попавшей в рот воды:

     - Скажи, неужели тебя никуда не тянет?

     - А куда меня должно тянуть? - Колесников лег на спину и, покачиваясь на воде, подставил лицо солнцу.

     - Ну куда-нибудь... - Толя замялся. - Ты доволен собой и не хотел бы ничего другого?

     - А чего... Мне не плохо... Чего ж еще хотеть? - Колесников зажмурился от солнца. - Скверно вот, что большей скорости из моей керосинки не выжмешь и служба безопасности не дает развернуться...

     - Слушай, ты видел далекие планеты! - загорячился Толя. - И тебя ничего не поразило на них? Ну хоть чудеса своей техники ты там видел?

     - Это сидя в тесном складском отсеке? - с иронией спросил Колесников. - Я ведь не мог вылезти со всеми... А когда меня обнаружили и выпустили на одну из планет, ничего интересного там не было, наша Земля ушла гораздо дальше...

     - Но ведь сам знаешь, какие есть во Вселенной планеты!

     - Возможно. Читал... А что? - вдруг спросил Колесников и, рывками выбрасывая вперед руки, поплыл к берегу.

     - Ничего... Скажи, а на каком звездолете летал дядя?

     - Да я уж говорил тебе: на новейшем корабле марки "Звездолет-100", и летел он без космического эскорта - ни у одного корабля не хватило бы топлива, чтоб его сопровождать. Ни один еще звездолет не залетал так далеко, как этот. И никто не видел тех планет, которые видели они... Ты понимаешь, что это? Чтоб показать нам свой звездолет, дядя Артем специально повез меня с отцом на космодром... Ух и корабль! Картинка! Дух захватывает! Самый совершенный из всех существующих. Маленький, в десять раз меньше обычных кораблей, и вся аппаратура уменьшена во столько же... Комфортабельный, из сверхпрочного легкого металла и быстрый, как мысль: миллион километров проходит в минуту, и от радиации надежно защищен...

     Толя плыл вслед за Колесниковым к берегу: космические корабли и их двигатели мало волновали его. Но тот не мог уже остановиться.

     - Он очень легок и удобен в управлении, - прямо-таки пел Колесников, - в нем устранена невесомость и запаса ядерного топлива хватает на год... - Они коснулись пальцами ног мягкого волнистого песка. - И все в нем так упрощено... Знаешь, что сказал дядя?

     - Что? - Толя прилег на горячий песок.

     - Он сказал, что это такал современная машина - даже грудной младенец смог бы управлять ею...

     Толя рассмеялся. - Ну да, так бы и смог! А выверять курс но карте? А старт? А посадка? Ведь легко промахнуться и врезаться в землю...

     - Много ты знаешь! - возмутился Колесников. - Этого не может случиться! Всем управляет электронный мозг, он самостоятельно проделывает множество операций, держит радио- и телесвязь с Землей и другими планетами, убирает и выпускает шасси, уклоняется от встречных астероидов и метеоритов. Правда, иногда случается...

     Толя оторвал от песка голову:

     - А сколько человек в экипаже?

     - Всего пятеро... А что?

     - А то... - сказал Толя. - А то... - Он вдруг замялся, страшно смутился и покраснел, потому что ему внезапно пришла в голову совершенно сумасшедшая или, точнее, совершенно фантастическая мысль, и ему даже стало немножко страшно от нее - такая она была неожиданная, ослепительная, ужасная. - А то, - растерянно бормотал Толя, - то...

     - Ты что, спятил? - спросил Колесников.

     - Да... кажется... - признался Толя, потому что хотя он и прожил уже двенадцать лет, а так и не научился говорить неправду, и сейчас ему было трудно не рассказать Колесникову все, что он задумал, а говорить этого нельзя было ни в коем случае. И он мямлил и заикался: - Я... я... Я подумал... Я хотел...

     И он в конце концов сказал бы ему правду, если б Колесников не прервал его:

     - Ну что ты хотел бы? Что? Терпеть не могу мямлей!

     Толя, минуту назад распаренный и красный, внезапно побледнел и, к немалому удивлению Колесникова, уткнулся лицом в песок и пролежал так несколько минут, потом медленно приподнял голову, и с его губ, носа и щек посыпались приставшие песчинки.

     - А если звездолет сядет на море? - спросил он. - Или в болото? Или в лес? Что тогда делать?

     - Да не может он туда сесть! - закричал Колесников. - Сложнейший электронный мозг не разрешит ему посадку в такие места, он контролирует все действия пилота и штурмана. Но если пилот сам хочет вести или сажать звездолет, он должен сесть за штурвал...

     - Ты так говоришь, будто уже был в этом "Звездолете-100".

     - Конечно! Как же я мог там не побывать, если дядя Артем возил нас на

     космодром? Я облазил весь корабль: отсеки, салон, отделение двигателей, осмотрел все его электронно-кибернетические устройства. Дядя Артем показал мне и объяснил, а в рубке управления даже позволил нажимать на...

     - Дай честное слово, что все это правда! - Толя сел на песок.

     - А зачем мне врать тебе?

     Потом они сели в автолет и помчались к своему дому, и опять сзади, с боков и по радио раздавались сигналы и предупреждения улично-воздушной регулировки. Однако Толя уже не очень пугался их. Он сидел, прижатый скоростью к спинке сиденья, и думал: "Нет, Колесникову нельзя даже намекать об этом! Вот если б рядом были Сережа и Петя с Андрюшей, тогда другое дело: им бы можно было рассказать обо всем... "
Глава 4. ОТОБРАННЫЕ ПРАВА


     Дела у Жоры были из рук вон плохи. Он опять проспал. Что уж тут делать - любил он поспать. Недавно отец привез домой взамен устаревших роботов, помогавших по хозяйству, двух новейшей марки, и в то время, когда отец с матерью были на работе, они старательно пылесосили и убирали квартиру, стирали, гладили и готовили еду. Так что Жоре нечего было делать, и он целыми днями шатался по городу или по двору. Спать он мог до полудня. А так как слишком много спать вредно, отец приказал одному из роботов будить его в восемь утра - пластмассовым крючком стаскивать одеяло.

     Робот и сегодня аккуратно стащил с него одеяло, тоненько пропищав:

     "Подъем, лежебока! " - однако Жора не проснулся, а только досадливо лягнул ногой н продолжал спать без одеяла. А когда он вскочил с постели и спросонья уставился на часы, было уже девять.

     Жора буквально впрыгнул в штаны, сунул руки в рукава рубашки и, не помывшись и даже не поев - а уж этого почти никогда не случалось с ним! - бросился к лифту. Нажал синюю кнопочку вызова и стал заправлять рубаху в штаны, застегивать пуговицы. И те три секунды, в течение которых он спускался вниз, он лихорадочно действовал: глядясь во все три зеркала кабины, поправлял ворот рубахи и, хорошенько плюнув на ладонь, приглаживал торчащие во все стороны жесткие, как щетина, волосы. И когда лифт доставил его вниз, вид у Жоры был что надо: щеки блестели, как подрумяненные, щедро смазанные маслом блины, глаза радостно сияли, и ремень на тугом животе был аккуратно затянут - даже кончик его не торчал, как обычно, и сторону...

     И не скажешь, что недоспал! И не скажешь, что совсем не завтракал... Он суматошно выскочил из лифта, хотя почти безошибочно знал, что и сегодня все потеряно. Конечно же, Леночка опять уехала на репетицию...

     И ведь сам же виноват во всем! Две недели назад он прочел в городе объявление, что скоро на их Центральном стадионе состоится Большой Праздник Южного Лета, что в нем

    

... ... ...
Продолжение "Анатолий Мошковский. Пятеро в звездолете" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Анатолий Мошковский. Пятеро в звездолете
показать все


Анекдот 
А знаете ли вы, что Moss cow - это "Замшелая корова"?
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100