Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Семенов, Алексей - Семенов - Магнит

Проза и поэзия >> Проза 90-х годов >> Семенов, Алексей
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Алексей Семенов. Магнит

---------------------------------------------------------------

© Copyright Алексей Семенов

Официальный сайт романа расположен по адресу http://magnit.hut.ru

Е-мэйл литературного агента maxn@com.psc.ru

Date: 29 Jul 2001

---------------------------------------------------------------

Те учебные заведения,

где работал автор, не имеют

никакого отношения к

гимназии, описанной в

нижеследующем тексте. И тем

более не имеют отношения те

учебные заведения, в

которых автор не работал.



    В одном городе жило две сестры - Надежда и Опора, и по непонятной причине Опора не любила свое имя. Точнее сказать, ей казалось, что столь громкого имени она не достойна.

    Бывают имена, от которых становится весело или светло, или тепло, или холодно... Когда Опору кто-то звал, она думала, что зовут кого-то другого, и от этого ей было ни тепло, ни холодно. Надежда считала, что этого недостаточно, чтобы быть недовольной.

    Так продолжалось до тех пор, пока Опора не решила выйти замуж. Она не слишком любила своего жениха, но зато он носил красивое имя, а Опора после свадьбы собиралась взять не только фамилию мужа, но и его имя тоже. Надежда долго отговаривала Опору, однако все было бесполезно.

    Догадайтесь - как звали жениха?


    Кто еще не догадался, - тому придется искать ответ самому. Лучше всего это можно сделать, прочитав текст под названием "Магнит" хотя бы до половины. Заодно там можно будет узнать ответы и на другие жизненные вопросы. Например:

    - Куда исчезают люди?

    - Почему лучше бить в колокола, чем пожирать салаты?

    - Кто обезглавил пластмассовый скелет меч-рыбы?

    - Что бывает зимой с глухарями?

    - И главное - зачем умирают люди?
В особенности следует избегать имен

односложных и тем более таких, которые

близки звукам кашля, отрыжки, икоты,

рвоты... повсеместно считающимися

недопустимыми в обществе. Однако с

прискорбием отмечаю, что имена типа Ур,

Ург, Вург, Бург, Гарт, Пург, Сруут...

по загадочным причинам завораживают и

притягивают многочисленных авторов...

из книги(0)



    В детстве Бург мечтал стать дипломатом. Например, консулом в Уругвае. Для этого пытался учить испанский, читал про Диаса де Солиса и ему подобных, и в конце концов поступил в ПТУ No22, где готовили мастеров по ремонту и обслуживанию холодильных установок. Но мастером так и не стал, с позором отчисленный то ли за кражу в столовой, то ли за участие в рок-группе "Чертова отдушина", где играл на бубне.

    Вскоре после окончания вечерней школы он шел мимо педаго гического института и вынужден был туда заглянуть, - естественно в поисках туалета, - наткнулся в кармане брюк на свои паспорт и аттестат, перепутал двери, неожиданно для себя оказавшись в приемной комиссии, подал заявление, поступил и вот уже лет двадцать прилежно преподавал химию в школе. Теперь к нему обращались не иначе как "Оскар Александрович", а дети между собой звали просто "Ника", потому что имя "Оскар" для невзрачного лысоватого учителя было слишком громким.

    Бург носил исключительно серые костюмы, на два размера больше необходимого, белые, но не слишком умело выглаженные рубашки, купленные в соответствии с размерами костюма, относительно дорогие галстуки в тон шторам химического кабинета, и ботинки, обязательно постукивавшие подковками, отчего его единственного ученики узнавали по звуку шагов./Не ради ли этого подковки и предназначались?/

    Несколько лет назад его школа чудесным образом превратилась в гимназию с гуманитарным уклоном. В учебном плане появились такие дисциплины как "Этические учения Древней Греции/ между прочим, от эвдемонизма Демокрита до системы Эпикура/, но от химии директор так и не сумел отделаться, отчего Оскар Александрович, рыцарь колбы и пробирки, трудился в гимназии до сих пор, наводя страх на несовершеннолетних гуманитариев. Но мысль стать консулом в какой- нибудь латиноамериканской стране его еще не покинула. И не могла покинуть, пока в гимназии были такие ученики как Олег Мохов из 10"Б", сонного вида блондин, всегда одетый в одни и те же черные водолазку и куртку, обладатель самого громкого плеера в классе. Не то чтобы сквернослов, не то чтобы двоечник. Виртуозным игроком на нервах его тоже назвать было нельзя. Но добрых слов за десять лет он так и не заслужил, регулярно отмечаемый на педсоветах в числе кандидатов на отчисление. Кандидатский стаж насчитывал уже лет пять, имея в виду историю с заменой в кабинете литературы портретов русских классиков на изображения зарубежных поп-звезд, включая Тину Тернер. Мохов провернул это еще в шестом классе. Причем, диверсия обнаружилась только через неделю, во время родительского собрания. Родители оказались бдительнее учительницы словесности.
Он страстно верил в абсолютный

стандарт праведного и грешного

из книги(1)



    Года через два пострадал и химик. Нет, дело не в таблице Менделеева, в которую вписаны были кое-какие до селе неизвестные неблагозвучные элементы. Возможно, этим занимался не Мохов. Но даже если и он - Оскар Александрович, наверно, простил бы его за такую проказу. Другое дело - псевдонаучная статья, опубликованная именно Моховым /он сам потом признался/ в Интернете за подписью "Бург О.А., преподаватель 2-ой гуманитарной гимназии".

    Более безграмотного текста трудно было представить. Ущерб, нанесенный научной репутации Бурга был невелик, - да и какая у него была научная репутация? - но Мохов Оскара Александровича с той поры просто бесил. Жутко хотелось ставить ему одни неуды. Огромные неуды с завитками. День и ночь ставить. Причем каленым железом на лбу.

    Однако не следует думать, что Олег Мохов был такой уж шутник. Скорее наоборот. Шутником был Лев, его брат-студент, вечерами пропадающий на репетициях КВН-ов, часами готовый смотреть теле визионную рекламу, на основе которой и сочинять кубометры своих шуток. Причем, из них Олегу нравилась только одна единственная: "Бери от жизни все. Подпись: смерть".

    Но эта шутка как раз и не могла пригодиться. Подобным зрителей рассмешить невозможно. Это почти то же самое что "цитировать Брайана Ино с Дэвидом Бирном". Легче скорчить гримасу. Тогда наверняка поймут и оценят. Это вам не публикация в Интернете научной статьи за подписью "Бург О.А.", тем более что Олег тогда искренне хотел помочь Нике, изощрялся, пытаясь написать как можно лучше. Не все удалось. Но издеваться он в любом случае не собирался. И без него любителей поиздеваться достаточно на этом свете. И портреты русских классиков он снял вовсе не потому, что хулиганил. Просто ему кто-то сказал, что изображения умерших людей плохо влияют на живых. Русские же классики, будто сговорившись, как назло все давно поумирали, а новые появляться не торопились. Да что классики... Где взять портреты современных писателей? То ли дело поп-звезды. С ними-то все в порядке.

    Так что ни малейшего желания поиздеваться Олег не испытывал. Ни тогда, ни сейчас. Но попытки объяснить это были бесполезны. Даже Лев, старший брат, считал, что Олег всего лишь тяжеловесно пошутил / тяжеловесно потому, что портреты оказались тяжелые/. Родители тем более понять Олега не могли. Заключив союз с учите лями, они начали его перевоспитывать, не понимая, что это не только больно, но и бесполезно.

    Но забыть дорогу в гимназию было не так просто. Выходя утром из дома, Олег прислушивался к себе - не забыл ли он все еще дорогу? Понимал что не забыл, глубоко вздыхал и двигался дальше.


    Зеркало, висевшее возле гимназического гардероба, было надтреснуто в двух местах. Трещины получились размашистые, будто росчерки пера крупного государственного деятеля.

    Олег скосил взгляд на зеркало и увидел в нем... Он мог увидеть в нем все что угодно. Рыцаря в турнирном доспехе для пешего боя. Невозмутимого бедуина с предостерегающим прищуром. Тщедушного хакера в мятой футболке. Или даже бронзовый торшер с абажуром, похожим на кадку для лимонного дерева из кабинета биологии. Все что угодно, было бы только желание. Сказочный сполох в глазах сделает свое дело. Рыцарь так рыцарь, при одном непременном условии - две трещины будут разрезать его зеркальное изображение. Два дополнительных штриха к портрету. Без них нельзя. Непотрескавшиеся зеркала лгут. Наиболее правдивы, безусловно, те, что разбиты вдребезги, но на такую откровенность чаще всего рассчитывать не приходится.

    Отвести взгляд было не так просто. Но все-таки проще, чем начать жизнь сначала. И Олег отвел, тут же получив удар по затылку мячиком для игры в большой теннис. Проклятые пятиклашки. Их даже бить неудобно - приходится все время нагибаться.


     Культура давно стала то ли

     привилегией, то ли наслаждением, то ли

     извращением, то ли алиби.

     из книги(2)


    Не любил, а точнее не мог нагибаться в гимназии по крайней мере еще один человек - лет так примерно двадцати восьми, невидимый для многих из-за своего вечного пребывания в подвале столяр Шуйский. В сентябре перетаскивал выращенную на даче картошку и неудачно закинул мешок. Вот уже ноябрь был наготове, а поясница, как прима-балерина, требовала особого внимания, капризничала и не терпела, когда о ней забывали хотя бы на минуту. Работе это не способствовало. Во всяком случае той работе, что была связана с починкой сломанных стульев, сколачивании бесчисленных стендов и прочих наглядных пособий. Зато освобождалось время на то, что, собственно, делало Шуйского не вполне обычным столяром. Он сочинял песни. Более того - недавно записал альбом /"Пиши пропало"/, предварительно продав резной буфет, - рукотворный памятник, издали напоминающий Зимний дворец, - над которым трудился чуть ли не год. А потом еще год искал покупателя. За две ночи в студии одной дышащей на ладан частной радиостанции записал десять песен, в качестве второго гитариста пригласив местного виртуоза Славу, который обычно в подземном переходе один в один копировал Джона Маклохлина или, на худой конец, Эрика Клэптона. Сессионный музыкант обошелся Шуйскому в две бутылки водки. Если не считать третьей бутылки.

    Записи размножили на ста кассетах, что для начала было неплохо. А по утрам казалось, что просто хорошо.

    Размышляя о своем несомненном светлом будущем, Шуйский не заметил, как в столярку прокрался пронырливый гимназист с красной повязкой на рукаве и фальцетом позвал автора и исполнителя к телефону.

    - Меня? - смутился Шуйский. Никогда еще ему не звонили в гимназию. Особенно по телефону.

    Смущение было Шуйскому к лицу. Поднявшись на вахту, он, прежде чем взять телефонную трубку - покосился на потрескавшееся зеркало и убедился, что действительно - к лицу. Кроме худого плоховыбритого лица в зеркале уместились выцветший, но в прошлом определенно синий халат, хорошо сидящий на его спортивной фигуре, и дворняжка Зинаида, прокравшаяся за спиной у дежурных в вестибюль, чтобы в который раз погреться у батареи.

    Звонил, как ни странно, Слава-гитарист, и голос его был отчетлив, каким был всегда после трех кружек пива.

    - Читал? - спросил Слава таинственно.

    - Что - читал? - не понял Шуйский. Ведь он-то не пил с утра трех кружек пива.

    - Газету "Первая молодость" за сегодняшнее число.

    - Я что - похож на того, кто читает "Первую мо..." Постой, а там не про нас?

    - Вот именно!.. Слушай: Только что вышедший альбом "Пиши пропало" автора и исполнителя Шуйского представляется нам произведением в равной степени изысканным и доходчивым. Несомненные способности автора проявились здесь в полной мере, что позволяет надеяться..."

    Что за бред... Молодежная газета не могла выражаться таким допотопным языком. Это было настолько очевидно, что Шуйский громко рассмеялся. И можно представить, что по этому поводу подумал гитарный виртуоз.

    - Если тебе так хочется - считай, что я поверил устав смеяться, сказал Шуйский, повесил трубку и довольный тем, что его не смогли разыграть, быстро спустился в подвал.

    А через час заботливый завхоз Смертин подсунул ему принесенную из гимназической библиотеки "Первую молодость", где Шуйского действительно хвалили и как раз теми самыми допотопными словами /"в равной степени изысканным/и/и доходчивым/и/"/"Может быть так и начинается слава?" - мелькнула в голове дикая мысль, и захотелось схватить гитару и спеть что-то мажорное. Разумеется, не из своего репертуара. Но в присутствии пожилого завхоза Шуйский сдержался, ограничившись радостным восклицанием.

    Когда завхоз ушел, статья была перечитана заново. Несомненно его хвалили. Ожидаемого скрытого издевательства замечено не было. Что ж, Шуйский был благодарен автору по фамилии Белкин за добрые слова, хотя то обстоятельство, что статью написал Слава-гитарист, вероятно подпортило бы Шуйскому настроение. Но вычислять тех, кто скрывается за газетными псевдонимами, не входило в обязанное столяра гуманитарной гимназии.


     С миру по нитке - мертвому

     припарка.

     из корзины(3)


    Учительская была почти пуста. Многие разбрелись на большой перемене по своим так называемым лаборантским - пить чай. Возле окна стоял Леонид Игоревич, физик лет тридцати, недоуменным взглядом обводя все вокруг. Недоумение появлялось на его лице всякий раз, когда он переступал порог гимназии. Всем было известно, что устроился он сюда временно, ожидая, пока освободится место в одной фирме. Подразумевалась, конечно, престижная фирма... Прошло уже семь лет. Но Леонид Игоревич по-прежнему вел себя так, будто завтра, в крайнем случае - послезавтра, он покинет стены гимназии, чтобы никогда сюда не возвращаться. Особенно это чувствовали дети. Они на его уроках активно развлекались, благо гимназия гуманитарная, - а Леонид Игоревич недоумевал. Ему все еще было странно, что ученики его не слушают, что учебный год начи- нается первого сентября, а заканчивается в конце мая, а главное не понятно, почему он до сих пор здесь и каким образом без него сводят концы с концами престижные фирмы?

    Зато Леонида Игоревича любили женщины. Точнее - учительницы начальных классов. Почему-то исключительно они.

    Недоумение физика было прервано рекламой шампуня для париков. Это только что вошедший преподаватель ОБЖ майор Неволин включил телевизор. Смотреть его Неволин не собирался, но он ненавидел тишину. Может быть потому и пошел работать в гимназию? Во всяком случае, на уроках ОБЖ всегда было шумно, если не сказать, что грохотала канонада.

    На майора с уважением посмотрели сразу три женщины, среди которых не было ни одной учительницы начальных классов. В первую очередь это была Ирина Павловна Ежова, математик с двадцатилетним стажем, более известная как жена-героиня, сменившая пятерых мужей и уже два месяца как снова свободная.

    Не оставила майора без внимания и Полина Андреевна Прыгунова, филолог одних с Ириной Павловной лет, страстная поклонница М. Веллера. Ее иногда любил дразнить ныне пребывающий на курсах повышения квалификации преподаватель информатики Мстислав Валерье вич Лугин. Лугин как бы невзначай приводил какую-нибудь заранее подготовленную цитату из Веллера, вроде: "Я побрел найти немного понимания к московской знакомой", после чего Полина Андреевна активно злилась и с ее малиновых губ слетали полупристойные выражения, и это доставляло неслыханное удовольствие не только Лугину, но и всем присутсвующим.

    Третьей женщиной, посмотревшей с уважением на майора Неволина, была Агнесса Ивановна Иванова, преподавательница французского и, факультативно, - испанского. Она несколько лет назад целый месяц работала по обмену в одной из марсельских школ и с тех пор имела привычку говорить: "А у нас во Франции..." Больше о ней сказать что-либо сложно.

    Итак, три дамы обсуждали личную жизнь преподавательницы английского Натальи Антоновны Скрябиной, ее возможные перспективы выйти замуж за - подумать страшно - директора 31-ой школы Молотова. Из-за щекотливости темы относительная тишина им тоже мешала, но телевизор они включить, - тем более на полную гром кость, - не догадались... А еще говорят, что в армии остались одни солдафоны и нет находчивых людей. Хотя, может быть после ухода в запас майора Неволина действительно нет...

    В общем, большая перемена была в полном разгаре.


     Материальные потери неизбежны

     из книги(4)


    Когда Оскар Александрович начал переводить стрелки на зимнее время, то никак не мог остановиться. Крутил их, крутил, пока пальцы не занемели. Лет пять сбросил, но этого было мало. Неплохо было бы сбросить и лишних килограмм десять-двенадцать. Второй раз жениться. Нет, вначале первый раз развестись.

    Бург сладко зевнул в предвкушении приятных изменений, широким жестом заказал винегрет - фирменное блюдо гимназической столовой, - и даже съел его, в отличии от другого фирменного блюда - пиццы, на которую можно было только смотреть. Но не долго. Даже жена Таня делала пиццу лучше.

    И тут над Оскаром Александровичем нависла хорошо знакомая тень завуча по воспитательной работе Аллы Евгеньевны Вороновой.

    - Питаетесь, - прокуренным голосом вынесла приговор завуч.

    - В каком смысле? - растерялся Бург.

    - В том смысле, что вам сейчас не салаты надо жрать, Оскар Александрович, а в колокола бить...

    - В какие колокола?

    - Во все.

    Через минуту разъяснилось - кого надо бить и за что. Исчез Мохов из 10"Б". Бургу бы обрадоваться, но со вчерашнего дня он временно исполнял обязанности классного руководителя именно в 10"Б". Допустил такую оплошность и дал согласие, пока болеет Инга Аркадьевна. И тут же последовал сюрприз в духе Мохова, чей отец недавно звонил в учительскую, спрашивал - нет ли сына в гимназии? Видите ли, он дома не ночевал. Алла Евгеньевна ответить ничего определенного не могла. Да, в общем, и Оскар Александрович тоже. Химии сегодня по расписанию не было, с классом встретиться еще не успел, планировал после уроков... Староста 10"Б" Гуреев ответил, что Мохов сегодня отсутствует.

    В голове у Оскара Александровича мелькнула человеконенавист ническая мыслишка: "Подвесить бы этого Мохова вместо портрета Менделеева над классной доской, пусть бы потрепыхался полчасика. Наверняка же сбежал, чтобы ему, Бургу, напакостить. Не случайное же совпадение?" Но некого было подвешивать хоть вместо портрета Менделеева, хоть рядом с ним.

    И что же теперь ему надо было делать? Вынюхивать у одно классников, куда могла запропаститься эта гадина Мохов? Лазить по чердакам и подвалам? Обзванивать больницы и морги? /что наверняка уже сделали любящие родители/. Впрочем, формальностями Бург пренебрегать не стал и принялся вынюхивать, лазить и звонить, хорошо понимая, однако, что занимается пустым делом. Но даже им надо было заниматься добросовестно.


    10"Б" встретил новость веселым гоготаньем. Дескать, "загулял Моховик" или даже "знали бы где находится - сами бы туда сбежали".

    Оскар Александрович такие заявление не воспринимал, в отличии от Аллы Евгеньевны, которая подслушивала под дверью и как только раздались первые возгласы - ворвалась в аудиторию и устроила всем грандиозный разнос...

    В городском морге работал телефонный автоответчик, от которого невозможно было добиться ничего толкового.

    На чердаке гимназии и без Мохова было полно всякой гадости, от заплесневевших портретов членов Политбюро до обезглавленного пластмассового скелета меч-рыбы. А Мохов не только отсутствовал, но и никаких следов его обнаружено не было, если только не он оторвал у рыбы голову.


    10"Б" действительно не слишком серьезно отнесся к тому, что их одноклассник не ночевал дома. Во-первых, кое-кто из десятиклас сников это делал неоднократно/ например - Егор Бахманов. Поговари вали, что у него где-то на стороне уже есть годовалый ребенок. Егор многозначительно не подтверждал, но и не отрицал этого/. Во- вторых, Олег Мохов был не из тех, к кому можно относиться всерьез. К его выкрутасам давно привыкли, как привыкли уже к дождливому лету или безвкусному теплому чаю в гимназической столовой.

    Сегодня обсуждались вещи куда более интересные и серьезные - только что вышедший сборник лучших песен "Сопли-2000" и саундтрек к фильму "Групповое самоубийство". Нина Печкина "Групповое само убийство" посмотрела уже трижды и ждала сегодня после гимназии новую встречу с любимыми героями и композициями. Правда, Толику Гурееву ни фильм, ни саундтрек к нему не нравились и все смотрели на него как на развесившего сопли самоубийцу.

    Была еще одна тема, по сравнению с которой исчезновение Мохова было пустячком. Дуся Бахманова - сестра-близнец Егора, кажется, всерьез увлеклась Ахмедовым из 11"Б", а ведь все были уверены, что у нее роман с Леонидом Игоревичем, преподавателем физики. /Знал бы об этом сам физик - с ума бы сошел. Ведь ничего не было. Просто на новогоднем вечере они вместе танцевали вальс/.

    Кроме того, Дусю давно /вторую неделю/ любил Стас Комов, одна из самых заметных личностей класса. Но Бахманова по непонятным причинам обходила его стороной. Чем Комов был хуже Ахмедова - никто понять не мог. Именно эту тему и обсуждали на последних уроках Стас и его сосед Егор Бахманов / только на уроках, потому что на переменах было некогда/. Егор обещал Стасу поговорить с сестрой и направить ее любовные порывы в нужном направлении.

    Тише всех, предпочитая ничего не обсуждать, вела себя Юля Гуляева, что на нее было совсем непохоже. Но мало ли что заставило ее так вести? Иногда привычная жизнь надоедает, хочется сменить не только прическу, но и кое-что посущественней. Бывало, даже Егор Бахманов становился до отвращения примерным и занимал третьи места на олимпиадах по литературе и английскому. А потом уходил в загул. Правда его родители, в отличии от некоторых, в гимназию не звонили и панику по пустякам не поднимали.

    В общем, 10"Б" действительно не слишком серьезно отнесся к тому, что Мохов не ночевал дома.


    А Оскара Александровича тем временем уже занесло в подвал, где пахло всеми цветами радуги, то есть красками, оставшимися от летнего ремонта. Проводником вызвался быть столяр Шуйский, но не преуспел, и вскоре следствие благополучно зашло в тупик, в заключении потревожив мышиное логово. Пришлось Бургу спешно возвращаться, идти на вахту, чтобы звонить домой и говорить - по какой причине он задерживается. Но делал это Оскар Александрович неохотно.


     И твой сверкнувший молнией восторг

     Стряхнут, как будто пепел с

     сигареты.

     из книги(5)


    Возможно, бегать по дурацким чердакам и подвалам - занятие более увлекательное, чем общение с женой Таней. Конечно, так было не всегда. Когда-то Бург по Тане с ума сходил. Время показало, что не без последствий. Еще до знакомства, когда учился в своем родном Питере, почти ежедневно видел ее на ближайшей к дому станции метро, привык к ней и, однажды прибегнув к помощи друзей, узнал номер ее телефона, запомнил его и до сих пор, спустя двадцать с лишним лет, мог по памяти повторить эти заветные цифры несмотря на то, что номер телефона был не танин, а приемной какого-то "Рыбоконсервного" завода, что означало - розыгрыш друзей удался на славу. Но расстраиваться было некогда. Он вообще обошелся без телефона. Дождался ближайшей пятницы и, в привычный час, прямо на эскалаторе, пригласил ее на танец. Она, разумеется, отказалась. Танцевать на эскалаторе было ужасно стыдно. Иначе и быть не могло. Тем не менее это была почти победа, потому что ни с кем другим она танцевать не стала. Впрочем, больше никто и не приглашал.

    Оставалось ждать следующей пятницы, для того чтобы пригласить Таню на настоящие танцы во Дворец Культуры. Однако, из-за переноса пятницы на воскресенье, а субботы на понедельник, долгожданный вечер наступил несколько позже, зато был необыкновенен. Он проводил Таню домой. Деревья в начале того удивительного мая казались прозрачны, ветер, утративший недавнюю настойчивость, вел себя настолько сдержанно, что даже на расстоянии вытянутой руки было слышно дыхание друг друга. Но нет, никаких вытянутых рук не требовалось. Были пустые и оттого звонкие разговоры, к полуночи слегка приглушенные расплывшейся темнотой. Глупости, сказанные в тот вечер, были не только милы, но просто образцово-показательны. Ведь не Парменида же им было цитировать? Никто не собирался друг друга поражать остроумием или красотой, или добропорядочностью.

    Оскар чувствовал Таню так, как не чувствовал до этого ни одну женщину. Все - и легкие, без искусственного головокружения, духи, и моментальные вспышки ее улыбки, и почти подростковый тембр голоса, - вели его верной дорогой. Впервые он не подбирал слов, не следил за своей походкой, а просто говорил и шел. А если замолкал и останавливался, то никакого объяснения не требовалось. По словам Тани, она тоже ощущала нечто подобное, хотя к этому добавлялось еще и чувство защищенности./Кто бы мог подумать./ Так продолжалось пять месяцев до свадьбы и дня четыре после нее.


    Поговорив с женой по телефону, Оскар Александрович порылся в классном журнале, выписал на бумажку имена-отчества родителей Мохова и потом им позвонил, поинтересовавшись - не объявлялся ли сынок? Ответил, впрочем, не отец и тем более не мать, а брат, чьего имени, понятно, в классном журнале не значилось.

    - А, засуетились? - зло сказал брат. - А раньше о чем думали?

    Оскар Александрович хотел объяснить, о чем он думал раньше, но не сделал этого, потому что получилось бы слишком грубо. Грубить же человеку до того, как узнал его имя - дурной тон, черт возьми.

    Выяснив главное, а именно то, что Олег Мохов домой не возвращался, Бург изобразил помехи на линии и под этим предлогом не попрощавшись, прекратил разговор.


    Мимо вахты шныряли гимназисты, болтая на отвлеченные темы. Вахтерша Марфа Семеновна кипятила воду на электрической плитке. /Такое ощущение, что кипятила ее всегда/Шуйский, наморщив лоб, стучал киянкой по оконной раме. В общем, жизнь кипела, и не только благодаря электроплитке.

    Оскар Александрович взглянул на часы. Пять минут пятого. И тут же возле гардероба мелькнула зловещая тень Аллы Евгеньевны, отчего Бург вздрогнул и поспешно скрылся за большим щитом с расписанием занятий, чтобы оттуда рвануться на второй этаж. По дороге не забыл заглянуть за огнетушитель - вдруг там и засел злодей Мохов?.. Даже ладонь просунул, но всего лишь вляпался в заботливо прилепленную кем-то жвачку. Кем именно? Ясное дело - Моховым.

    Брезгливо одернув ладонь, Оскар Александрович с растопыренными пальцами направился к себе в кабинет - мыть руки. Одновременно смыл грязь чердака и подвала, уселся верхом на первую парту и, покачивая ногами, стал думать о том, что занимается ерундой. Все то, что не имеет непосредственного отношения к Латинской Америке - только так и называется. В сердцах захотелось выругаться, но каким- нибудь особенным образом, не затасканными словами.

    Несколько лет назад Оскару Александровичу на глаза попался рассказ с характерным названием "Поганый латинянин". Каждое новое упоминание имени главного героя отмечалось тем, что оно на одну букву становилось короче. Первоначально героя звали Иероним Вест, затем Ероним Вест и так далее, пока не осталась похожая на игрушечную виселицу для близнецов буква "Т". Потом и ее не стало. И герой немедленно умер. Но по мере уменьшения количества букв все красочнее становились прилагаемые к имени эпитеты, позаимствованные автором из воинских повестей Древней Руси. Такими награждали в старину в повестях иноземцев. А Иероним Вест как раз им и являлся. Первоначально он был всего лишь "окаянный", далее - уже "душегубец", а заканчивалось все заковыристым "иноязычником диким, змеем мерзким, аспидом свирепым, омраченным тьмой греховную". И тут же радостно добавлялось "тебя нет".

    В голове Оскара Александровича все это запечатлелось и теперь вот проявилось. Можно было воспользоваться и воскликнуть, благо аудитория пуста, что-то вроде: "Ехидна, брызжущая ядом!" Он тут же и воскликнул, после чего немедленно появилась Алла Евгеньевна со словами: "Вы меня звали?"


     Вокруг города большие леса, их ведь

     вообще очень много в стране.

     из книги(6)


    

... ... ...
Продолжение "Магнит" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Магнит
показать все


Анекдот 
Угощали Обаму Путин с Медведевым в русском стиле: на столе стоял самовар, а в самоваре по исконно русской традиции была водка... Как удивится потом американский президент, узнав, что он поподписывал в Москве!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100