Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Зиганшин, Камиль - Зиганшин - Боцман

Проза и поэзия >> Проза 90-х годов >> Зиганшин, Камиль
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Камиль Зиганшин. Боцман

---------------------------------------------------------------

© Copyright Камиль Ф. Зиганшин, 1992

Email: kamil@ziganshin.ru

WWW: http://www.ziganshin.ru

Date: 27 Mar 2001

---------------------------------------------------------------

"Братья, образумьтесь!"

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


     Изящные косули, спасаясь от въедливых кровососов, легкими скачками взбирались по уступам в гору. Они искали открытую, хорошо продуваемую площадку для отдыха.

     Глубоко внизу тускло серебрились в отвесных дотлевавшего заката пенные бороды речных порогов.

     Одна из террас, поросшая низкими кустами, приглянулась старой оленухе. Косули остановились, осмотрелись, процеживая трепетными ноздрями струйки воздуха. Уверившись, что опасности нет, первым лег беспечный молодняк. Оленуха, поджав под себя ноги, опустилась на землю последней.

     Пережевывая бесконечную жвачку, косули то и дело настораживали длинные уши, вслушиваясь в таинственные шорохи. Однако усталые веки все чаще прикрывают выразительные глаза.

     ...Вскоре табунок чутко спал.

     Рослый, мощного сложения самец рыси, прозванный окрестными звероловами за пышные бакенбарды на щеках, Боцманом, давно наблюдал за оленями и теперь бесшумной тенью скользнул по склону на террасу.

     Громадный кот уже примерялся к прыжку, как вдруг лапами непонятное подрагивание горы и услышал гул. Косули вскочили, заметались по террасе с тревожным сиплым блеянием.

     То ли порыв ветра, то ли всесокрушающее время подточили зыбкое равновесие и чудом державшаяся на гребне отрога каменная громада, качнулась и покатилась вниз, дробясь о скальные лбы, увлекая за собой все новые глыбы вперемежку со срезанными стволами деревьев.

     Боцман шарахнулся было в сторону, но край лавины зацепил его и тоже швырнул в нескончаемый грохот вслед окровавленной туше оленухи...

     Камнепад, дымясь серым облаком пыли, быстро достиг подножия отрога, и слизнув прибрежные вязы, затих ощетинившимся языком на середине реки.

     Полуживой, оглушенный кот оказался на груде обвальной мешанины. Под ним многолосо шумел речной поток, а сверху прижал добела ошкуренный ствол осины, лишавший рысь всякой надежды на спасение.

     Под утро лесная долина заклубилась быстро густеющим туманом, и через пару часов волнистая мгла поглотила все вокруг. Но когда, наконец, ближе к полудню сквозь туман чуть расплывчатым пятном робко обозначилось солнце, просочившееся тепло растревожило, всколыхнуло молочную толщу, и однородная до того влажная муть зашевелилась, поползла мохнатыми космами по лесистым склонам, тая на глазах. Вскоре солнечные лучи начисто вымели долину.

     Припекало. Временами к израненному коту возвращалось сознание, и тогда ему нестерпимо хотелось пить. Вода шумела прямо под ним, но она была недосягаема. Вечером после захода солнца страдания только усилились.

     Отовсюду, на запах крови, со звоном слетались полчища комаров и мошки. Кот оказался погребенным под этой шелестящей крылатой массой. Тысячи безжалостных хоботков протискивались сквозь шерсть и впивались в кожу. Тело превратилось в сгусток нестерпимой боли и жгучей чесотки.

     Задыхаясь от набившихся в нос и пасть насекомых, Боцман заходился в приступах раздирающего кашля. Ему еще повезло, что язык обвала вынес его на середину реки: в сыром прибрежном лесу, где сосущей твари куда больше, он вряд ли пережил бы эту ночь.

     Наступивший день поубавил кровососов, однако вскоре на смену им появились мухи. Они садились на разрывы кожи и подолгу копошились в них, откладывая яйца. На следующие сутки раны побелели от шевелящихся личинок. Прожорливые червячки проникали все глубже. Невыносимые мучения причиняли личинки, раскормившиеся на разбитом носу. Щекоча до сумасшествия, они заползали в ноздри, образуя там живой кляп.

     Теряя последние силы, кот все реже приходил в себя.

     В небе выжидающе парили коршуны.

     ... К исходу третьего дня, могуче клубясь, надвинулись тяжелые тучи, и тайгу накрыл все усиливающийся дождь. Струи воды уменьшили зуд, принесла некоторое облегчение.

     Очнувшись, рысь, насколько могла, повернула голову вбок, и в таком неудобном положении пыталась дождевые капли, чтобы утолить жажду.

     Дождь лил всю ночь и все утро. Река вздулась, забурлила, валуны со скрежетом заколотили по неподатливому каменистому дну.

     Высокие буруны уже лизали коту лапы. Ужас близкой смерти охватил припечатанного к обломкам Боцмана.

     Вершина ненавистной осины всплывала вместе с прибывающей водой, и ее толстый комель все сильнее давил на грудную клетку. Боцман уже почти испускал дух, когда лесина вдруг всплыла целиком и, вытягиваясь по течению, свезла его с камней на быстрину. Поток подхватил полуживое тело кота и помчал по течению, то загоняя в пучину, то вышвыривая между коряг и лесин. Давясь и отфыркиваясь, кот ловил редкие мгновения для вдоха.

     Впереди показался скалистый прижим с черными сотами промоин. Зверя несло прямо на отбойное место, где река бесновалась в мощных водоворотах. Один из них захватил Боцмана и, как следует покрутив, втянул в затопленную береговую нишу. Кот, теряя сознание, отчаянно скреб когтями по отполированным стенкам и, наконец, зацепившись за какую-то выемку, кое-как выкарабкался из воды на пологий выступ внутри полузатопленного грота.

     Долго не мог отдышаться истерзанный зверь. Через полчаса прибывающая вода заставила его отползти повыше. Здесь Боцман, не торопясь, вылизал раны шершавым упругим языком и осмотрелся. В конце каменного мешка виднелся терявшийся в темноте узкий лаз.

     Рысь приподнялась и, с трудом переставляя непослушные лапы, стала медленно пробираться в таинственно манящую черноту.

     Что придавало силы измученному зверю? Быть может, забрезживший впереди слабый свет. Тьма с каждым шагом становилась все прозрачней, и вскоре Боцман выбрался на дно громадного провала.

     Над ним неумолчно шумела промытая, посвежевшая тайга. Ветер уносил рваные пласты сумрачных, низких туч за гребень горы, а образовавшиеся разрывы заливала сочная синева и ласковый свет горячего солнца.

     Блаженно жмурясь, рысь грелась и обсыхала на припеке. Затем подкрепилась суетившимися в траве мышами и вновь принялась вылизывать гноящиеся, горящие пульсирующей болью раны.

     Инстинкт предков поднял кота на еще слабые лапы и повел к приметному овражку. Его вытянутое изголовье было покрыто родничками с вонючей водой и жирным целебным илом.

     Грязевые ванны быстро дали результат: язвы и раны стали затягиваться нежной кожицей. Здесь же Боцман охотился на мышей. На третий день ему крупно повезло. Проследив взглядом тянувшийся по мягкому грунту след, он увидел суетящуюся в кустах енотовидную собаку. Внезапно появившись перед ней, кот так напугал мохнатую толстуху, что та парализованно замерла. После непродолжительного оцепенения она все же попыталась бежать, но неловко оступилась на осклизкой колодине и, завалившись на бок, сжалась в пушистый комок, покорно ожидая смерти.

     Вечером Боцман вернулся к месту удачной охоты полакомиться остатками добычи и наткнулся на убежище еще одной собаки. Но та настолько глубоко забилась в отнорок между узловатых, бугристых корней тополя, что стала недосягаемой для крупного кота. Боцман не растерялся и принялся разрывать отнорок сверху. Добираясь до своей жертвы, он вырыл глубокий колодец. А когда, наконец, извлек дрожащую енотовидную собаку, то обнаружил там еще и вторую - поменьше.

     Коту, чтобы насытиться, и одной лишнего было, но он терпеть не мог этих плодовитых чужаков, недавно объявившихся в этих краях, и беспощадно давил их на своей территории.

     Уже через неделю после первой грязевой ванны, кот преобразился, обрел присущий ему лоск. Теперь это вновь был прежний Боцман -- гроза окрестной тайги. Надо сказать, что уродился он редким великаном среди своих сородичей, и в тоже время был подвижным, стремительным, как ветер. В его облике особенно привлекала взор весьма характерная голова: округлая и короткомордая, рот и глаза в кайме светлых ободков. В мерцающем блеске бронзово-желтых глаз угадывалась дикая и независимая натура. Слегка вздернутая после схватки с молодым медведем верхняя губа, щетинистые усы и вертикальные темные полосы у переносицы придавали коту свирепое, беспощадное выражение, несколько смягчаемое кокетливыми кисточками черных волос на кончиках подвижных ушей.

     Мягкий, густо-палевый с серебристным отливом, мех украшал рассыпанный по всему телу бурый крап. Передвигалась рысь на длинных, сильных ногах легко и грациозно, но главное, совершенно бесшумно, что вместе с острым зрением и слухом обеспечивало ему неизменный успех в охоте...


     Пестрым потоком текла таежная жизнь. Сменялись дни, недели, месяцы. То сытые, то голодные, то солнечные, то пасмурные. Незаметно пришло время длинных ночей и настала пора трескучих морозов.

     Стылыми, звездными ночами Боцман бродил по излюбленным местам в поисках пропитания, а с восходом солнца выбирал тихое защищенное место с хорощим обзором и дремал под едва гревшими лучами солнца.

     Как-то в конце февраля, когда удлиняющиеся солнечные дни вдохнули первые признаки жизни в оцепенелый лес и южный берег реки уже оброс тоненькими сосульками, Боцман застал возле недавно пойманного им беляка кошку с густыми длинными кисточками на ушах. Возмущенный кот резко фыркнул, что означало: "Как смеешь! Мое!"

     Кисточка пригнула шею и отползла. Всем своим видом она как бы говорила: "Я, конечно, виновата. Но я так голодна!".

     Боцман еще поворчал для порядка, но гнев его как-то сразу улетучился. Не спеша отрывая куски мяса, он то и дело с интересом поглядывал на незваную гостью. Насытившись, лег поодаль, милостиво разрешив Кисточке доесть зайца. Случай свел их вовремя - подходила пора рысьих свадеб.

     --

     Любовные утехи настроили Боцмана на беспечный лад и, когда ветер донес со дна долины чуть различимый звук, похожий на окрик человека, он лишь ненадолго навострил уши. Ровный шум пойменного леса и безмятежный пересвист птах быстро заглушили тревогу. Да тут еще солнце, наконец, стряхнуло с себя прилипший клок тучи и весело засверкало слепящим оком.

     Однако спутница заволновалась и задвигала ушами.

     Ветер дул зверобоям в лицо, и имей деревья густой летний наряд, они еще долго продвигались бы незамеченными, но в зимней обнаженности Кисточка различила какое-то движение в просветах между стволов.

     Насторожился и Боцман. Он увидел, как на разреженный прогал выскочили разношерстные собаки с крутыми баранками хвостов и, молча рыская в зарослях, начали подниматься в гору. Сами по себе они пугали не больше, чем годовалые волки, но Боцман знал, что в тайге за собакой всегда следует человек с тускло блестящей палкой.

     Кошки огляделись и, оценив обстановку, стали уходить, держась крутых мест.

     Поднявшись до перевальной седловины, Боцман остановился, пропуская Кисточку, и далеко внизу за собаками разглядел карабкающихся на длинных "лапах" сначала одного охотника, потом второго, третьего. В руках у каждого поблескивала та самая палка, которой кот страшился больше всего на свете. Он хорошо помнил - из этих ужасных палок вылетает и впивается в тело острой болью гром, от которого течет кровь и долго не заживает рана. И хотя люди были еще далеко, это воспоминание подстегнуло Боцмана и он поторопился за Кисточкой.

     Тем временем свора вышла на их горячий след и, разразившись истошным лаем, ринулась в погоню.

     Кошки поначалу легко оторвались от преследователей на своих мохнатых лапах - снегоступах, но непривычные к длительному бегу, быстро утомились.

     Вязкие*, выносливые, подогреваемые видом беглецов, лайки сокращали разделявшее их расстояние и гнали уже "по - зрячему".

     Боцман знал, что собаки, так же как и волки, не умеют лазать по деревьям. Ища спасения, он вскарабкался на огромную суковатую березу. Изрядно отставшая, задыхающаяся Кисточка последовала его примеру и взобралась на первое попавшееся, наклонно растущее дерево.

     Подоспевшая свора окружила затаившуюся в развилке кошку. Звонкий лай зазвучал часто и исступленно. Он нес охотникам весть о том, что зверь остановлен и следует поторопиться.

     Появление запаренных хозяев собаки встретили невообразимыми прыжками и яростным лязгом клыков: каждая из них стремилась убедить своего властелина в том, что именно она настигла и загнала добычу на дерево и, без сомнения, заслужила в награду самый лучший кусок мяса.

     Бежавший первым, охотник с рыжей бородой во все лицо, направил палку на Кисточку. Полыхнул язык пламени, грянул гром.

     Взвыв от пронзившей грудь боли, кошка рванулась вверх по дереву, но ее передние лапы беспомощно заскребли пустоту, и она сорвалась.

     Боцман, услышав выстрел, громадным прыжком сиганул на белую перину и под прикрытием густого пихтача ушел незамеченным. Иногда он оглядывался, надеясь увидеть бегущую следом Кисточку, но ему в морду неслись только новые удары грома. Он еще не понимал, что это добивали его подругу.

     Удалившись на безопасное расстояние, Боцман залег в непролазном буреломе, в ожидании спутницы, но она так и не появилась.

     С наступлением ночи кот, покружив по своим следам, вышел к тому месту, где их загнали на деревья, и застыл в немом ужасе.

     Лунный свет озарял неестественно вывернутое тело кошки - без головы и шкуры. Обнаженные мышцы с отметинами подкожного жира прихватило морозом. Вокруг на истоптанном снегу валялись обслюнявленные бумажные трубочки с едким запахом дыма. Они были похожи на белых, с черными головками, червей.

     Боцман несколько минут вглядывался в обезображенное тело подруги. Затем повернул голову в ту сторону, куда ушли люди и собаки. Кот не умел плакать, но его пылающие зеленым огнем глаза застлал влажный туман. Он смертельно возненавидел того Рыжебородого, поднявшего громовую палку на Кисточку, и этот противный, мерзкий запах белых червей на снегу.

     После гибели Кисточки Боцман как-то сник. Все окружающее казалось ему теперь враждебным и неприветливым. Он часами неподвижно лежал на снегу. Прежде он так и жил -- одиноким, угрюмым отшельником, а с Кисточкой оттаял и успел привязаться к нежной спутнице. Но ее так быстро не стало...

     --

     Известно - время лучший лекарь. Мало-помалу пробуждался интерес к жизни и у Боцмана.

     В тайгу пришла весна. Из-под ужимающихся изо дня в день сугробов зазвенели ручьи. Облезли до черноты опушки. Под напором жизненных соков ветви сосен затопорщились розово-кремовыми свечками, щедро припудренными белой пыльцой. В полдень прогретая тайга источала горьковато-смоляной запах, от которого сладко кружилась голова.

     Однажды, после долгой прогулки по гребням отрогов, притомившийся Боцман спустился к реке, полной предзакатной тишины, покоя и свежести. Вылизав языком взъерошенную ветвями шерсть и помыв лапами морду, он распластался на теплой поваленной ольхе возле устья ручья, обозначенного широким полукружием разноцветной гальки. Отдыхая, он блаженно жмурился от ласковых переливов нескончаемых водяных бликов.

     Пойму заливал свет тлеющего заката. Чуть слышно прошелестела в траве гадюка. Она соскользнула по наклонной каменной плите в воду и, высоко подняв головку, поплыла на другой берег. Выбежал из кустов к реке горностай в бурой летней шубке и принялся жадно лакать воду.

     Ни юркий зверек, ни Боцман не увидели сквозь отсвечивающие гребешки переката темной спины тайменя. Речной великан живой торпедой пронесся под водой несколько метров и, окатив берег крутой волной, тут же исчез. Вздрогнувший кот оторопело уставился на голый, мокрый камень, где только что стоял горностай...

     Боцману уже изрядно приелась зайчатина, которой он питался последние месяцы, а любимые косули после снежной зимы стали в тайге крайне редки. Однако, исходив немало распадков и гор, кот все же высмотрел под скалой одного упитанного бычка-косулю. Подкрасться к нему из-за окружавших скалу осыпей было невозможно - увидит издалека и умчится, играючи, высокими прыжками - дугами.

     Зная, что олень должен обязательно спуститься к ручью на водопой, Боцман нашел проход, который тот не мог миновать, и залез на дерево, затаился среди листвы на толстой ветке. Над головой неожиданно раздался треск. Кот невольно сжался, но, подняв глаза, увидел падающий с вершины дерева полусгнивший сук -- "ложная тревога".

     Прошло часа два, а Боцман все еще терпеливо лежал в засаде.

     Но вот послышался слабый стук копыт. Бычок шел осторожно, оберегая от тонких веток молодые, еще покрытые опущенной кожей, вилообразные рога с тремя небольшими отростками. Рысь стрелой сорвалась с дерева, всей своей массой обрушилась на кирпично-ржавую спину косули, разом прокусила клыками шею своей жертвы.

     Олень упал. Тут же попытался вскинуться и, как обычно, умчаться легко и свободно, но, только что полные сил, мышцы не повиновались.

     Полакомившись сочным, парным мясом, Боцман завалился на спину и, лениво разметав на траве лапы, стал кататься с боку на бок, то выгибаясь, то надолго замирая.

     После жирного мяса захотелось пить. Кот оттащил остатки косули в ельник, поточил о сухостоину когти, с наслаждением потерся о бугристую кору и спустился, наконец, к горной речушке. Заходя в воду, вспугнул маленьких уток-чиркав. Те улетели вниз по течению плотной, стремительной стайкой. Утолив жажду, кот укрылся от оводов под скалистым выступом. Нежась в его прохладе, сытый и благодушный, он одним глазом поглядывал, как вылетают из воды и с причмокиванием ловят оводов шустрые хариусы, как по воропеной поверхности стремит6ельным веером рассыпаются серебристыми молниями испуганные маоьки.. Внезапно откуда-то сверху легкой, прозрачной тенью неслышно скользнула скопа. Слегка чиркнула по волнистой ряби переката, и в ее крючковатых когтях забился, сверкая перламутром, нерасторопный хариусенок.

     Но недолго Боцман пребывал в блаженном состоянии. Из чащи, где лежала косуля, послышался шум: кто-то явно терзал недоеденную тушу. Пришлый кот даже не соизволил поднять морды при появлении хозяина добычи, а только глянул исподлобья. Столь дерзкого поведения Боцман не мог стерпеть и яростно зашипел на наглеца. Тот в ответ только разинул пасть и обнажив черные выкрошившиеся зубы.

     Внимательно разглядев облезлого, с прогнувшейся спиной незнакомца, Боцман сообразил, что перед ним совершенно дряхлый старик.

     Боцман хорошо знал закон тайги - правит сильнейший. Но он не мог унизить себя дракой с беззубым зверем. Он просто подошел к косуле с другой стороны, и коты, то и дело искоса поглядывая друг на друга, мирно потрапезничали. Вскоре пришелец насытился и, поблагодарив взглядом, удалился, а хозяин примостился подремать на выворотне.

     В это время к ельнику, привлеченный кровавым потаском *, приближался... медведь.

     Услышав сквозь сон оглушительный хруст мозговых костей, Боцман, поначалу только облизывался, но довольное урчание косолапого обжоры, наконец, разбудило его. В вспышке слепящего возмущения кот бесстрашно подскочил к грабителю и впился свирепым взглядом в крохотные медвежьи глазки. Напружинив лапы, он приготовился биться за свою добычу.

     В ответ из широко разверзшейся пасти вырвались низкие громоподобные раскаты. Этот рев и мощные клыки остудили праведный гнев кота: здравый смысл ему не был чужд.

     В бессильной ярости и обиде закружил он вокруг мародера, но сознавая неоспоримое превосходство медведя в силе, отступил с притворным равнодушием, тем более, что туго набитое брюхо не располагало к серьезной драке.

     Все лето Боцман провел в покое и достатке. Вольготная жизнь никем не нарушалась. Волки и медведи заставляли проявлять известную осторожность, но кот избегал лобовых столкновений. Впрочем, и те не искали встречи с ним. Каждый ходил своей дорогой, уважая права соседа.

     В тайге лишь с людьми Боцман никак не мог ужиться, хотя он сам никогда не посягал на их интересы. Эти существа всегда были агрессивны и при каждом удобном случае выпускали из своих железных палок разящий гром. Но, к счастью, в зеленое время года они здесь появлялись очень редко.

     В этом году кот ни разу не слышал и не видел их до той поры, пока не опали листья, а земля и деревья не укутались в белые одежды. Хотя молодой снег вскорости растаял, спокойная жизнь кончилась.

     Вновь по отрогам и распадкам потянуло дымом, забрехали лютые псы, загромыхали тускло блестящие палки. Только теперь Боцману показалось, что армия зверобоев и их верных прислужников - собак стала еще больше.

     Кот мастерски ухитрялся не попадаться на глаза промысловикам, за что заслужил репутацию зверя-невидимки. В то же время, невзирая на печальный опыт, Боцман не мог избавиться от присущего ему любопытства: люди манили его своей непонятностью.

     По ночам кот нередко спускался с гор то к одному, то к другому охотничьему логову. На подступах к ним он всегда находил длинные ободранные тушки, в основном соболей и резко пахнущих норок. Беличьих почему-то не было. Видимо, их съедали собаки. Мясом же соболей и норок брезговали.

     Выбрав место поукромней, Боцман подолгу наблюдал за жизнью двуногих соседей.

     Любил он ходить и по лыжному следу: ему было интересно знать, что делают охотники в его владениях.

     Кот изучил повадки промысловиков, а некоторых даже знал в лицо. Охотничьи ловушки и приманку возле них Боцман рассматривал издалека, чуя, что они таят смерть, никогда к ним не приближался. Случалось, в ловушке еще бился соболь или норка, реже колонок или горностай. Обессилев в бесплодных попытках освободиться, они через день-два коченели.

     В один из таких обходов после легкой пороши Боцман вдруг учуял аппетитный запах. Шагах в четырех от лыжного следа под деревом парил в воздухе, слегка покачиваясь, здоровенный косой.

     Недоумению кота не было предела - отчего вдруг длинноухий кружится словно птица?

     Боцману не хотелось есть, но это его вечное любопытство... Он прикинул - если встать на задние лапы, то до косого можно дотянуться.

     Мелкими семенящими шажками он приблизился к "летающему" зайцу и тут же отпрянул от внезапной боли: на левой передней лапе повыше широкой ступни сомкнулись железные челюсти.

     Человек, поставивший ловушку, конечно, искушенным в своем деле промысловиком, но он не учел, что Боцман намного превосходит силой своих собратьев, и поводок, к которому был прикреплен капкан, не сдюжит его мощных рывков - через час кот уже порвал цепочку.

     На трех лапах побежал он прочь от страшного места - в безжизненные поля каменных россыпей под высокими скалистыми вершинами, куда охотники и собаки никогда не забирались. Капкан с обрывком поводка цепко сидел на лапе, и его тарелочка при каждом прыжке вызванивала о железную станину "тринь-дзинь".

     Добравшись до хаотичных россыпей. Боцман залез в пустоте между угловатых глыб. Здесь, в относительной безопасности потрясенный и измученный кот забылся тяжелым сном. К болезненной хватке железной пасти он притерпелся и спал на удивление долго. После сна происшедшее уже не казалось таким страшным, и кот вознамерился во что бы то ни стало избавиться от неудобной побрякушки, от которой сильно болела нога.

     Боцман попытался сесть, чтобы стянуть туго зажавшие лапу дуги, но пружина капкана застряла между камней.

     Превозмогая боль, кот задергал ногой. Капкан, сдирая шкуру, медленно сползал, но, достигнув широкой ступни, застрял. Тогда сметливый зверь потянул лапу на себя. Верхняя доля пружины, получив упор о камень, стала прижиматься к нижней, и чем сильнее тянул Боцман, тем слабее становилась хватка. Наконец дуги раздвинулись настолько, что лапа выскользнула из тугих тисков.

     После этого происшествия Боцман стал еще более осмотрительным. Чтоб не стать жертвой новых хитростей охотников, он удалился на не посещаемый зверобоями голец, державно господствовавший над окрестными вершинами, и, промышляя там куропаток, жил безбедно, несмотря на сильные, пронизывающие ветра и трескучие морозы.

     Ниже беловерхой вершины, в ельниках, стекавших зеленой лавой по горным ложбинам, обитали маленькие безрогие олени-кабарожки, и коту порой удавалось полакомиться их суховатым, но вкусным мясом.

     Привыкнув к тому, что на Лысой горе снежный покров нарушается лишь следами крохотных копытец кабарги да набродами куропаток, он был крайне удивлен, когда увидел круглые вмятины рысьих следов. Дня два назад кошка - а это была именно кошка! - прошла по гребню кряжа в сторону холмистой долины.

     Боцмана охватило неясное, сладкое волнение. Оставив было след кошки, он все же вернулся обратно и пошел по нему не останавливаясь, ступая точно в отпечатки лап самки.

     Прерывистая стежка вывела на пологие увалы, где к ней присоединялись с разных сторон следы еще трех котов. В разгар ночи, по резким и страстным воплям, далеко слышным в тишине промороженной тайги, Боцман нашел всех четверых на лесистом скате.

     Завидев самку, Боцман пришел в необычайное волнение.

     Очаровательная кошка в дымчато-серой шубке сразу определила в новичке надежного покровителя и сама подошла к нему, не ожидая обычных любезностей и церемоний ухаживания.

     Прежние кавалеры увязались было за ней, но Киса резко обернулась и неприязненно зашипела на них.

     Молодая пара надолго удалилась в непролазную глухомань. Счастливый Боцман, будучи вообще-то весьма молчаливым существом, от избытка чувств время от времени издавал низкие протяжные вопли. Подруга вторила ему тихим грудным голосом. Эти любовные арии, очевидно доставляющие удовольствие исполнителям, заставляли замирать в страхе многих обитателей тайги.

     Во время затяжной кошачьей свадьбы к восхитительной Кисе пытались приблизиться новые кавалеры, но Боцман никого не подпускал к своей возлюбленной. Для этого ему даже не было нужды вступать в драку. Одним взглядом он остужал их пыл, а его громадные размеры и свирепый вид отрезвляли претендентов в женихи лучше любой затрещины.

     Лишь один длинноногий кот бурой масти, поскитавшись по распадкам и отрогам в безуспешных поисках другой самки, через неделю вернулся и разыскал любезничавшую парочку. В прежние годы у Бурого при встрече с Боцманом начинала холодеть спина, но за последние месяцы он сам порядочно заматерел и налился силой. И теперь Бурый, с вызовом глядя на соперника, пошел в атаку.

     Боцман, вздернув короткий хвост и развернув наружу уши, приготовился дать отпор самоуверенному нахалу.

     Они стояли друг против друга, перекатывая тугие бугры мышц. Распушив щетинистые усы, взгорбив спины, коты долго разогревали себя, нагоняли страху утробным завыванием. Наконец, стронулись с места и стали сходиться, то бросаясь, то отскакивая, с каждым разом сокращая расстояние.

     Внезапно, словно сговорившись, они сцепились в яростно ревущий шар, а через несколько секунд так же быстро распались на отдельные, непримиримо шипящие половины.

     Первый натиск ошеломил отвыкшего от сопротивления Боцмана и пробудил в нем настоящую злость. Обменявшись ударами лап, они вновь сплелись и закрутились многолапым колесом, безжалостно раздирая шкуры друг друга когтями.

     Во время передышки Боцман оправился быстрей соперника и нанес огромной лапой по башке обладателя длинных ног сокрушительный удар. И тут же, не давая Бурому прийти в себя, располосовал когтями чувствительный нос. Не стерпев адской боли, соперник кинулся наутек, роняя на снег клочья выдранной шерсти и алые горошины крови. Ни разу еще Бурый не получал такой немилосердной трепки. "Надо подальше обходить этого дьявола", - выразительно говорил его пришибленный вид.

     --

     Конец зимы в тот год выдался опять снежным, пуржистым; весна - стылой, затяжной.

     Киса готовилась к окоту, а в тайге повсюду еще лежал сквасившийся, крупнозернистый снег.

     Ходила кошка осторожно и мало. Больше лежала у входа в низкую расселину и прислушивалась к движениям котят, рвущихся из тесной утробы на волю. Они временами так буйствовали, что живот бугрился от ударов крохотных, но уже сильных лапок.

     Боцман, не покинувший после любовных утех подругу, постепенно взял заботу о пропитании на себя.

     Оставив в очередной раз Кису в логове, он отправился на охоту. Дул тугой порывистый ветер. Ничто не говорило о весне. Только сугробы осели, да вокруг стволов появились ямистые лунки.

     Идя наискосок к ветру, кот принюхивался к многоструйному потоку запахов. Наконец он уловил то, что его интересовало: одна из струек принесла соблазнительный аромат молодой лосихи.

     Недолгие поиски привели в непролазный ольшаник, на окраине которого виднелся снежный бугор, обрамленный сухими листьями и обрывками травы. Еще два шага, и из выбитого копытами углубления показалась бурая спина, кончики ушей.

     Дремлет, не подозревает о смертельной опасности всегда чуткая лосиха: шум ветра заглушает шорох крадущихся шагов рыси.

    

... ... ...
Продолжение "Боцман" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Боцман
показать все


Анекдот 
Работодатель (Р) и Претендент (П)
Р- В своем резюме вы написали, что знаете следующие языки и технологии
программирования: Basic (TB, QB, VB, VBA, VB.NET ) C (C and C++ for Unix,
FreeBSD, QNX), C++, VC++, C++.NET, C#, в идеале знаете ассемблеры следующих
процессоров I-4004 - IP4, Amiga: (ну и тут список на 2 страницы, мелко и
подробно). Ну что же, зарплата у нас по договоренности, но гор золота мы
вам не сулили. Максимум на что вы можете рассчитывать это 150 тыс Евро.
П - !?!?!?
Р - И только не надо весь рабочий день мечтать о коттедже на Канарах,
максимум, что мы можем предложить нашим сотрудникам - это 6-комнатную в
центре Москвы.
П - пытается усидеть на месте, и вести себя пристойно
Р - и не надо думать, что если у шефа красавец порше, то вы его тоже
получите. Ваш максимум - это BMW Z8
П - (не выдержав) Пи$дите!
Р - (Чинно) Ты первый начал
показать все

Форум последнее 
 Андеграунд, или Герой нашего времени
 НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЛЬВА АСКЕРОВА
 Всё решает состояние Алексей Борычев
 Монастырь-академия йоги
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100