Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Христианство - - Айзек Азимов. В начале

Культура >> Религиозная литература >> Христианство
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Айзек Азимов. В начале

---------------------------------------------------------------

Origin: Сайт "Скептик"

---------------------------------------------------------------

Азимов знакомый и неведомый


     В начале... А кстати, что было в начале? Слово... но какое? "Законы роботехники", впервые познакомившие меня с фантастом Азимовым, или автобиографическая книга "Пока память зелена", открывшая неизвестного прежде человека Азимова? Информация о сотнях книг по всем, кажется, областям знания, написанных популяризатором Азимовым, или одна из них, та, что вы держите в руках?

     Когда, с какой поры -- с какой книги, ибо они ведут счет жизни литератора, а не часы и календари,-- я открыл для себя этот странный феномен по имени Айзек Азимов. Думаю, что совсем недавно, во время нашей первой и пока единственной очной встречи. Не с книгой -- с человеком.

     Впервые оказавшись в Нью-Йорке, я не стал противиться искушению позвонить ему. Зная поистине легендарную занятость Азимова, иллюзий никаких не строил, да благо повод представился: я только что закончил с соавтором перевод этой книги. Вероятно, только везением новичка можно объяснить согласие всемирно известного писателя выкроить для меня полчаса.

     Впрочем, и за них поговорить как следует не удалось. Что это за беседа -- во время делового обеда в закрытом мужском клубе, где Айзек Азимов, к моему изумлению, еще и председательствовал! Работа не сложная (хотя, по-моему, совершенно не нужная для писателя), но даже то, что другой мог бы формально "отыграть", Азимов исполнил с блеском и подлинным артистизмом, вложив в свое маленькое представление и талант и Душу.

     А главное -- он и эту странную обязанность исполнил абсолютно серьезно и ответственно. Как и все в жизни.

     За два часа обеда, пока я наблюдал Азимова в деле, мне, кажется, удалось ответить на годами мучивший меня вопрос: неужели он все это успевает сделать сам?

     Успевает.

     Он молнией носился от своего обеденного столика к председательской трибуне, с которой, вооружившись ритуальным молоточком (по виду кувалдой), комментировал последние политические новости, излагал свои взгляды на издательский процесс, наконец, просто веселил публику анекдотами. При этом не забыл представить приглашенных на обед гостей (ибо в клубе запрещено появление таинственных незнакомцев) и даже... спеть дуэтом с молодой певицей из Ирландии! В день святого Патрика, национальный праздник ирландцев, которых в Нью-Йорке больше, чем в Дублине, ей было сделано исключение, ибо двери клуба закрыты также и для женщин. Все, решительно все я был готов услышать и увидеть, но только не распевающего ирландские песенки 68-летнего Азимова! Кажется, при необходимости он и сплясал бы...

     Конферансье, профессиональный "трепач" на эстраде (которых в этой стране называют очень уважительно "шоумэнами"?). Да нет же. Вполне серьезный человек. В прошлом -- профессор биохимии, а в настоящее время -- крупнейший писатель-фантаст и популяризатор науки, председатель американской Ассоциации гуманистов, автор сотен книг и почетный редактор научно-фантастического журнала его имени.

     И вправду, когда же он все это успевает? Один (у Айзека Азимова нет даже литагента -- говорят, не доверяет он им, сам предпочитает вести дела).

     Конечно, работоспособность у него феноменальная. Но одного этого было бы недостаточно в мире, где и другим в общем лениться не приходится и каждый -- специалист в своей области. Но именно в своей, какой-то одной, от силы в двух. Чем Азимов поистине уникален -- так это своей разносторонностью. Он словно внутренне собирается, как боксер перед боем, пытаясь охватить все. Бросая вызов веку узкой специализации и пресловутой информационной лавины, которая, говорят, скоро нас всех накроет.

     Айзек Азимов принципиально настроен на то, чтобы знать все. И написать об этом так, чтобы прочли миллионы -- на меньшее не согласен. Подобные желания, возможно, посещали многих, но удается реализовать их считанным единицам, и Айзек Азимов из числа этих счастливчиков.

     Скоро он отпразднует -- отпразднует, ни секунды не сомневаюсь в этом! -- редкий юбилей для литератора: свою четырехсотую книгу. Причем ведь не какой-нибудь поставщик бульварного чтива, не литературный поденщик... "Энциклопедией интеллигентного человека" названа одна из серий азимовских научно-популярных книг, и название это вполне подходит ко всему творчеству писателя в целом.

     Космология, астрофизика и физика микромира, математика, химия, биология и биохимия, история, литературоведение, футурология, энергетика, медицина, кибернетика, общие вопросы техники, лингвистика, психология, антропология, языкознание... Даже популярные путеводители по миру Шекспира и Библии (последняя книга сейчас лежит перед вами).

     И нет книги в этом бесконечном собрании сочинений Азимова, за которую автору пришлось бы краснеть. Есть более яркие, есть менее, но ни одной ошибочной, мистифицирующей, пустой, отставшей безнадежно от времени. Ни одной, наконец, халтурной. Не все они несут на себе печать совершенства, но и читатель, глядя на фирменную марку "Сделано Азимовым", обычно не остается разочарован. Все будет надежно, компетентно, познавательно, интересно.

     Между тем ранние годы жизни совсем не давали оснований говорить о будущем вундеркинде...

     Новогодние праздники 1920 года для небогатого мельника Озимова из еврейского местечка Петровичи, что под Смоленском, прошли на редкость нервозно: в семье ждали первенца. Наконец на второй день нового года родился мальчик, которому дали имя Исаак.

     Потом, когда его, трехлетнего, вместе с только что родившейся сестрой Марсией, родители повезли с собой в далекую, загадочно звучащую Америку, имя и фамилию чиновники из иммиграционной службы самовольно поменяли. "Исаак" стали произносить на английский лад, вместо же ничего не говорящего корня "озим" (от озимых, вспоминал потом писатель) придумали более, по их мнению, благозвучное: Асимов. И только с середины 60-х годов и поныне он известен на своей родине как Айзек Азимов.

     Долгое время -- сначала с понятной настороженностью, впоследствии из чисто профессионального любопытства -- наши журналисты все пытались вызнать обстоятельства отъезда семейства Озимовых в Соединенные Штаты. Никакой "политической" подоплеки тут нет: писатель вспоминает, что позвали его отца в Америку родственники, которые осели там давно и немало преуспели. А если честно, то в Америку погнал страшный голод, поразивший в тот год Россию.

     Россию Айзек Азимов помнит плохо, а русского языка, как я выяснил, не знает вовсе. Жизнь его началась фактически в Нью-Йорке, и этот город определил все дальнейшие этапы его биографии. Недаром на фоне почти тотальной нелюбви американцев к Нью-Йорку ("делать деньги, развлекаться-- да, но жить!..") Айзек Азимов сохранил к нему поистине детскую привязанность.

     Он и сейчас в Нью-Йорке чувствует себя прекрасно. Живет на 31-м этаже в престижном районе западнее Центрального парка и редко куда выезжает. Летать на самолете не может совсем: у фантаста, легко переносящегося в воображении от галактики к галактике, самая прозаическая боязнь высоты...

     Отец богачом в Америке не стал. Сказать по правде, он и в России был не мельником, а лишь счетоводом-бухгалтером на мельнице, принадлежавшей деду Айзека. Плохое знание английского поставило крест на мечтах о работе в Америке по специальности, и отец будущего писателя прикупил, не долго думая, по дешевке подвернувшуюся бакалейную лавку в Бруклине.

     Мальчику скорее всего было суждено унаследовать ее. Однако папа Азимов рассудил, что при наличии приличного образования из парня может выйти больший толк, чем если он встанет за прилавок. Тем более что Айзеку учение давалось легко, учился он играючи.

     Первоначально семья грезила медицинской карьерой для сына. Но по окончании средней школы Айзек Азимов не смог поступить на медицинский факультет -- да и то, как оказалось, к лучшему: он не выносил вида крови... Поступил он в Колумбийский университет -- на отделение химии.

     Далее биография будущего писателя скудна на драматические повороты и какие-то особо эффектные коллизии. Она почти вся сводится к проштудированным книгам, сданным экзаменам, выслушанным урокам. Чтобы закончить с этой -- научной -- составляющей феномена по имени Айзек Азимов и одновременно подвести ей итог, достаточно отметить вершины его научной карьеры. Такой вершиной была профессура в знаменитой Бостонской медицинской школе, входящей в состав университета Кембриджа. А закончилась эта деятельность в 1958 году, когда молодой преуспевающий профессор-биохимик неожиданно и бесповоротно расстался с научной деятельностью (лекции он читал еще несколько лет).

     Его влекло другое. Страсть, охватившая еще в подростковом возрасте, постепенно заполнила все его существо. Литература, естественное для таких натур, как он, нутряное желание писать. Последующие десятилетия показали, что он сам в себе не ошибся.

     Причем не всякая литература, а фантастика. Ею в ту пору в Америке не заразиться было трудно.

     Мало того что действительность во времена продолжающейся Великой депрессии (кризиса, вызванного крахом биржи в 1929 году) настраивала читающих на поиск литературы увлекательной -- отвлекательной. Довоенные десятилетия ознаменовались еще и ростом числа специализированных журналов научной фантастики, где именно такая литература в большинстве своем и печаталась.

     После того как в апреле 1926 года вышел первый такой журнал -- "Эмейзинг сториз" ("Удивительные истории"), основанный предприимчивым выходцем из Люксембурга Хьюго Гернсбеком, журнальный "бум" достиг пика к 40-м годам. Для многих нынешних классиков этой литературы в Америке журналы той поры были колыбелью, родительским домом, школьным классом и студенческой скамьей в одном лице. Среди окончивших "журнальные университеты" был и молодой ученый Айзек Азимов.

     Дебютировал он -- или, как в Америке говорят, продал свой первый рассказ -- в 1939 году. А открыл новое дарование человек, которому только в том году удалось это сделать неоднократно -- и добрые десятки раз в жизни открывать таланты,-- редактор журнала "Эстаундинг сайнс фикшн" легендарный Джон Кэмпбелл, тиран и почти обожествленный учитель-гуру целого поколения в американской фантастике, вспоминающего теперь те далекие годы кэмпбелловской муштры с ностальгией.

     Насчет "муштры" сказано, наверное, чересчур сильно. Но энергичный, деятельный, имеющий свои идеи редактор (сам начинал как писатель-фантаст) с молодыми действительно мало церемонился. Он всем давал возможность печататься -- всем, в ком смог разглядеть хотя бы частицу таланта (как он его сам понимал, разумеется). Но вот сказать, что беспрепятственно давал писать обо всем, явно не соответствует истине.

     Среди многих неписаных, но строго очерченных "табу" Кэмпбелла была и религия. Не то чтобы редактор "Эстаундинг" сам был верующим человеком, скорее наоборот, здоровый американский прагматизм вряд ли оставлял в его голове место для чего-то "эдакого". Но Кэмпбелл считал, что в научной фантастике фривольничать с религией недопустимо -- и точка. А то, что он считал, было законом.

     Следует ли из этого, что в творчестве одного из самых примерных учеников Кэмпбелла искать какие-то религиозные мотивы попросту бессмысленно? Как сказать.

     Во-первых, Азимов-фантаст не боялся идти против учителя и иногда впрямую касался "запретных" тем (как, впрочем, и другие "птенцы" Кэмпбелла -- Роберт Хайнлайн, Лестер дель Рей, Альфред Бестер, Теодор Старджон, Клиффорд Саймак). А кроме того, многие произведения Азимова, формально не заходящие на заповедную территорию, поднимали вопросы, которые неминуемо заинтересовали бы и верующих и атеистов.

     Не буду касаться всех примеров, остановлюсь лишь на одном. Это хорошо всем известный цикл рассказов "Я, робот" (а также примыкающие к нему сборник "Остальное о роботах" и дилогия о роботе-криминалисте Дэниэле Оливау -- романы "Стальные пещеры" и "Обнаженное солнце").

     Человек педантичный и организованный, молодой Азимов предпринял попытку систематизации "эмпирического материала", собранного писателями-предшественниками: Мэри Шелли, Густавом Мейринком, Карелом Чапеком. Те пугали читателя возможным бунтом искусственного существа, обращенным против его создателя (вот оно, слово!). Для ученого Азимова логичнее было предположить, что прежде чем создавать жизнь, ее следует соответственным образом запрограммировать, придумать ей правила поведения.

     Впервые в литературе возникали образы роботов этичных -- слуг, друзей и верных помощников человека. Знаменитые азимовские "Три закона роботехники", которые всякий уважающий себя читатель фантастики должен бы вызубрить наизусть,-- что это, как не "подстриженные" десять Моисеевых заповедей?

     И точно так же, как с нравственным императивом христианской религии, технократичные Законы Азимова порождали гораздо больше проблем, чем смогли разрешить.

     Потому что если разум -- то, значит, непрограммируемый, несмотря ни на какие благородные пожелания "программистов". Значит, принимающий конкретные решения в ситуации выбора, сам определяющий для себя модель поведения и сам себя судящий (вот где вторгается нравственность) за совершенный поступок. Верить, что искусственный разум, как и разум наш собственный, будет довольствоваться шпаргалками, пригодными на все случаи жизни, что они, эти подсказки, ему помогут,-- иллюзия.

     Жизнь куда богаче и сложнее, она подкидывает нам нравственные ситуации, и не снившиеся всем без исключения претендентам на авторство "идеального" морального кодекса. Разумеется, все это касается человека -- для машины какой угодно сложности создать вполне надежную программу теоретически труда не составляет.

     А роботы Азимова -- это модель идеальных в нравственном отношении людей, а не машин. Ну действительно, вслушаемся в эти чеканные логические формулировки...

     1. Не причинять зло человеку и не допускать своим бездействием, чтобы ему было причинено зло.

     2. Выполнять все, о чем тебя попросят, если только это не противоречит пункту 1.

     3. Заботиться о собственной безопасности, если только это не противоречит пунктам 1 и 2.

     Я намеренно вольно пересказываю азимовские три закона, не изменив их сути, чтобы дать читателю почувствовать, насколько же они не для роботов. Для нас, людей, все это писано...

     Благородство нравственных помыслов молодого фантаста, задумавшего дать новую, основанную на науке мораль окончательно изверившемуся человечеству, понятно. Но и до научно-технической революции, и, вероятно, долго после -- все равно останутся парадоксы, непредвиденные ситуации, чреватые психологическими "сшибками", когда кажущийся идеальным железный логический каркас Азимова обернется для реального человека каркасом попросту железным. Иначе говоря, клеткой.

     Если кто-то этого не понимает, советую еще раз -- именно под таким углом зрения -- перечитать сборник "Я, робот".

     И в знаменитой (пока, увы, не переведенной на русский язык) трилогии "Основание" мы встретим мотивы, темы, которые впору обсуждать на семинарах теологов. Попытка интеллектуальной элиты (Азимов называет их "психоисториками") просчитать с математической точностью курс для человеческой цивилизации на тысячелетия вперед и связанные с этим неизбежные отклонения от этого курса... Что это, как не отголосок, преломление другого амбициозного "проекта", столь часто цитируемого в мировой культуре, можно сказать, основополагающего? Если относиться к научно-фантастической литературе серьезно, смотреть на это поле мысленных экспериментов достаточно широко, то вот, пожалуйста, образец фантастики, поднимающей религиозные вопросы.

     Мне кажется не случайным, что спустя 30 лет, в начале 80-х, Айзек Азимов вновь вернулся к сюжетам, волновавшим его в молодости. Я имею в виду возобновленные серии "Основание" и про робота Дэниэла. Два направления азимовского творчества даже слились в самых последних книгах, ибо, как мне кажется, они были направлением единым, цельным изначально. Не так уж и безразличны для автора, технократа-атеиста, все эти сюжеты "от лукавого" -- творец, его создание и последующий их конфликт...

     Впрочем, об атеизме Азимова имеет смысл поговорить особо. Ведь перед читателем сейчас лежит книга, в которой Айзек Азимов смело, открыто и обстоятельно вторгся в заповедные территории, принадлежащие религии.

     Мировоззрение Азимова ни для кого из его читателей тайны не составляет. Писатель сам горячо и охотно декларировал свои взгляды, а к натурам путаным, мечущимся и безответственным его никак не отнесешь. В Азимове, вероятно, еще с поры занятия наукой крепко застряло это -- для кого-то занудное -- правило: декларировал -- следуй сказанному.

     Говоря коротко, Айзек Азимов ни в каких богов, похоже, не верит. Написал "похоже", ибо в столь деликатном вопросе, как и в подлинном судопроизводстве, собственные признания "обвиняемого" -- еще не доказательство. Впрочем, думаю, высказываниям Азимова на сей счет можно доверять вполне. Уж очень не вписываются в образ рационалиста до мозга костей различные "метафизические" блуждания духа, поиски Изначального Смысла бытия и его Абсолютной Сути...

     Айзек Азимов, по-видимому, тяготеет в своих философских пристрастиях к позитивизму, что типично для многих интеллектуалов-технократов, взращенных современной западной культурой. Азимов-философ вообще чрезвычайно сдержан, взвешен и хладнокровен (порой мутит воду Азимов-художник, и тогда появляются разные "сомнительные" рассказики о машине-творце, о конце света, о бессмертной душе робота или еще что-нибудь в том же духе). Он всецело доверяет опытным фактам науки, научным теориям и научной методологии поиска истины. Все, что "вне", как бы автоматически отбрасывается, исключается из рассмотрения.

     Да, вполне может быть, что "там чудеса, там леший бродит", но пусть этим занимаются философы и теологи. Наука изучает другое, все то, что поддается ее методам изучения.

     Разумеется, Азимов достаточно образован и культурен, чтобы в свою очередь не обожествлять... самое науку. Что такое парадигмы (общепринятые -- до поры до времени -- аксиомы науки) и как иногда их слом приводит к научным революциям, писатель сам не раз увлекательно и заинтересованно рассказывал на страницах своих книг. Но он в то же время категорически против каких бы то ни было спекуляций на ниве науки, какой бы революционностью и нетрадиционностью они ни прикрывались.

     С многочисленными "неортодоксальными мыслителями" (обычно, кстати, упирающих на первое слово, в этом сочетании, нежели на второе) Азимов долгие годы ведет упорную, изнурительную и непримиримую полемику. Хотя сам постоянно бомбардирует читателей идеями, весьма далекими от ортодоксии. Что же получается: сам грешит, а другим не дает?

     Не совсем так. Чтобы прояснить его позицию в мировоззренческих спорах, приведу один только пример: азимовское деление всех "нетрадиционалистов" на эндоеретиков и экзоеретиков. Как в науке, так и вне ее.

     Кто такие эндоеретики? Это ниспровергатели основ, так сказать, изнутри. Выходцы из самой науки или "пришлые", но, как минимум, умеющие излагать свои дерзкие проекты и идеи на общепринятом языке науки, глубоко изучившие, прежде чем ниспровергать, все накопленное предшественниками. Эндоеретикам также достается от коллег, бывает, против них применяют недозволенные методы ведения "полемики" (травля через прессу, коллективный заслон "неугодным" публикациям, разгром диссертаций и тому подобное). Но, как правило, с ними спорят в лабораториях и на кафедрах, на симпозиумах и в научных журналах. И если и не соглашаются с выводами, результатами, то, во всяком случае, понимают, что они хотят сказать.

     Примеры? Сколько угодно. Коперник, Дарвин, Маркс, Фрейд, Циолковский, Эйнштейн... сотни фамилий. Подтверждающих, кстати, что к миру науки правило "один не может идти в ногу, а вся рота -- не в ногу" вряд ли применимо. Бывает, что

     и один убеждает всех. А теперь -- об экзоеретиках. Они тоже бомбардируют научное сообщество своими безумными идеями и проектами, чаще всего ссылаясь на тех самых знаменитых "эндо". И также сталкиваются с научной мафией, с отписками, консерватизмом и заботой единственно о научных креслах.

     Что же их отличает от эндоеретиков? "Экзо" тоже гордо считают себя временно не признанными, недооцененными, обогнавшими свое время. Только вряд ли они когда-нибудь дождутся подходящих времен. Потому что они раздраженно колотятся в двери Храма Науки, не удосужившись познакомиться -- хотя бы приличия ради -- с царящим там уставом, не изучив языка, на котором говорят ученые мужи. И чаще всего изначально снедаемы подозрениями в отношении всех деятелей науки: составили, мол, заговор с целью непризнания его, экзоеретика, гениальных идей.

     Не случайно для них рано или поздно любимым плацдармом становятся научно-популярные (а не научные) журналы, газеты, всевозможные политические трибуны. Часто властям они импонируют, так как, взывая к неспециалистам, обещают сразу быстрое и окончательное решение всех стоящих перед обществом проблем.

     Грустно, но приходится сделать оговорку. Иногда их время все-таки наступает. Правда, об этом периоде обычно говорят как о времени упадка или разгрома истинной науки...

     Азимов приводит и примеры экзоеретиков. Создатель "ледяной космологии" Ганс Гербигер, другой безумный "космогонист" -- Иммануил Великовский, более знакомый нашему читателю Лысенко, прославившийся в последние десятилетия Эрих фон Дэникен, все создатели "вечного двигателя", все энтузиасты "теории полой Земли", все "пирамидологи" и по крайней мере большинство тех, кто занят поисками НЛО и следов "пришельцев".

     Может быть, кого-то из них обидит соседство с Лысенко или автором "арийской физики" Гербигером. Но Айзек Азимов не собирался навешивать политические ярлыки, кого-либо обвинять. Он объединяет экзоеретиков не по методам атаки на "официальную" науку, не по методам захвата командных постов (Гербигеру и Лысенко повезло, ибо они получили карт-бланш из рук властей; другие, напротив, сами подвергались травле), а по принципу построения их собственного здания веры.

     Этих основополагающих принципов "экзоереси" несколько. Невежество (как правило, принципиальное), эклектика и сумбур, быстрое переключение с одного на другое, как только прежний аргумент бесповоротно разбит наукой, некритический подход к отбору фактов, демагогия и стремление потрясти обывателя...

     Как бы читатель ни отнесся к этой классификации Айзека Азимова, над ней стоит задуматься.

     Я привел ее здесь, в предисловии к книге "В начале", просто как дополнительный штрих к портрету Азимова-мыслителя и полемиста. Книга же, которую вы сейчас прочтете, написана внешне спокойно и подчеркнуто миролюбиво по отношению к оппоненту.

     Потому что в ней речь идет не о споре с еретической точкой зрения ("эндо" или "экзо"-- неважно) в науке, а с некой системой фактов, аргументов и стоящих за ними теоретических принципов, к науке, вообще говоря, отношения не имеющих.

     И тем не менее имеющих с ней точку соприкосновения.

     Перед вами -- книга о Библии. Не о всей, а только о первой библейской ветхозаветной книге Бытие. И тоже не о всей, а лишь о первых ее 11 главах.

     Именно они рассказывают о том, что хотя бы в принципе поддается проверке наукой. А если и не поддается, то хоть о событиях, упоминаемых в этих главах, можно дискутировать.

     Все последующие страницы этого гигантского литературного памятника (как считают те, кто не верит в бога), или божьего откровения (как думают те, кто верит), посвящены, как замечает Азимов, "истории Авраама и его потомков". То есть событиям историческим, затрагивающим, может быть, какие-то частные факты этнографии, языкознания, психологии, других гуманитарных наук...

     Азимова, в этой книге выступающего от имени всех наук, интересует, что было в начале. В начале мира, в начале жизни на Земле, в начале человечества. Что по сему поводу говорят первые, "естественнонаучные" главы книги Бытие. И что им на это возражают, и всегда ли возражают, ученые.

     Наверное, есть более обстоятельные, более яркие и интересные ответы специалистов конкретных наук (физиков, биологов, антропологов, лингвистов и многих других) на "версию" священного писания. Но уникальность азимовской книги в ее универсальности. В ней вкратце изложены точки зрения всех наук.

     Азимов не был бы Азимовым, если бы не попытался разом ответить за всех. Не думаю, что много сейчас найдется живущих авторов, способных бросить ему в этом вызов.

     Книга, как мне представляется, значительна еще и потому, что обращена ко всем читателям -- и атеистам и верующим. Были, разумеется, и другие толкования, интерпретации (а в определенные периоды -- и разгромные "разоблачения") Библии, но, по-моему, никто еще не делал это столь пунктуально, легко и доступно. Книгу с интересом прочтет даже читатель, имеющий минимум знаний, и о самой Библии знающий понаслышке. А ведь как часто и к нему апеллировали многие авторы, "громившие" Библию со страниц своих сочинений! Но и читатель искушенный, не сомневаюсь, отыщет для себя что-то новое, ранее неизвестное.

     Ибо нельзя же в совершенстве разбираться во всех науках, точку зрения которых представил Айзек Азимов. Для этого надо быть, как минимум, Азимовым...

     Читатель-верующий, конечно, вряд ли примет сторону автора книги (а она, при всем внешнем "объективизме", разумеется, присутствует). Но, как мне кажется, должен будет отметить про себя и меру корректности в споре, спокойствие и миролюбие Азимова, его уважительное отношение к оппонентам. И его честность: когда он говорит об известном на сегодняшний день науке, то не стесняется назвать вещи своими именами; когда о неясном, недопонятом или вовсе загадочном -- тоже рассказывает все, как есть. Если считает, что в каком-то конкретном вопросе древние авторы Библии не ошиблись, публично отдает им в том должное.

     Он не ставит себе задачи громить и язвительно высмеивать. Он просто подробно -- глава за главой, стих за стихом, слово за словом -- комментирует. Сообщает полезную информацию, не замалчивает и не искажает точки зрения противоположной стороны, давая возможность мыслящему читателю подумать самому. И самому прийти к выводам.

     На обложке одного из английских изданий книги Азимова помещен рекламный подзаголовок:

     "Наука встречает религию". Какой-то смысл в том подзаголовке есть. Действительно, на страницах книги, которая перед вами, происходит если и не умильное лобызание, то по крайней мере открытая, дружелюбная и корректная встреча двух извечных спорщиков...

     Азимов далек от мысли заигрывать с какой-либо из сторон. Он не старается понравиться читателю россыпью эффектных парадоксов или словесных ухищрений. Книга написана языком простым, если не сказать-- упрощенным. Автору хочется, чтобы его информация дошла до читателя по возможности в концентрированном виде (нельзя же из комментария делать многотомную энциклопедию), неискаженной, выверенной и легко усваиваемой. Отсюда и метод комментирования -- все нуждающиеся в объяснениях места книги Бытие снабжены цифрами, и к каждой цифре приложен азимовский текст -- той длины и насыщенности, каких, по мнению автора книги, комментируемое слово или фрагмент заслуживают.

     Как истинный ученый, Азимов не вступает в спор с оппонентом, не приведя целиком его тезисов. Все одиннадцать глав книги Бытие -- до строительства Вавилонской башни -- слово в слово, знак в знак вы тоже найдете в этом труде Азимова. Труде -- несмотря на внешнюю легкость и даже местами кажущуюся легковесность изложения...

     Впрочем, далее я могу считать свою задачу выполненной. Автора и отчасти книгу я вам представил, теперь слово за Азимовым.

     Однако, прежде чем вы начнете чтение, полезно, на мой взгляд, ознакомиться с некоторыми сведениями, которые Азимов в своей книге изложил чересчур фрагментарно и бегло.

     Согласно современным научным представлениям, книга Бытие, входящая в так называемое Пятикнижие Моисеево, имеет два источника. Один из них получил в библиистике наименование "Яхвист" -- по собственному имени бога (в литературе он обозначается символом J, начальной буквой имени Jahwe) -- и датируется обычно началом I тысячелетия до нашей эры. Второй источник -- "Жреческий кодекс" (обозначается символом Р, от немецкого слова Priestercodex). Его составление относят ко времени вавилонского плена (597-- 539 до нашей эры) и возвращения из него. Благодаря труду неизвестного редактора "Жреческий кодекс" был соединен с "Яхвистом".

     Второе, о чем хотелось бы сообщить читателю,-- это самые основные сведения по истории публикации Библии на английском языке (в нашем переводе книги Азимова библейские тексты цитируются по синодальному переводу).

    

... ... ...
Продолжение "Айзек Азимов. В начале" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Айзек Азимов. В начале
показать все


Анекдот 
Управление ГИБДД приняло решение о введении нового дорожного знака Jokеr. Jokеr может быть любым знаком по желанию инспектора ГИБДД.
показать все

Форум последнее 
 Андеграунд, или Герой нашего времени
 НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЛЬВА АСКЕРОВА
 Всё решает состояние Алексей Борычев
 Монастырь-академия йоги
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100