Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Христианство - - Татьяна Горичева. Об обновленчестве, экуменизме и "политграмотности" верующих

Культура >> Религиозная литература >> Христианство
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Татьяна Горичева. Об обновленчестве, экуменизме и "политграмотности" верующих

ОБ ОБНОВЛЕНЧЕСТВЕ, ЭКУМЕНИЗМЕ И "ПОЛИТГРАМОТНОСТИ" ВЕРУЮЩИХ ВЗГЛЯД РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА, ЖИВУЩЕГО НА ЗАПАДЕ
САТИСЪ. Санкт-Петербург 1997 По благословению Архиепископа Пермского и Соликамского АФАНАСИЯ © Т. Горичева, 1997 г. © А. Рогозянский, 1997 г. Интервью, подготовка текста © Издательство "Сатисъ", 1997 г. Оригинал-макет, оформление
НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ АВТОРЕ


     Имя и труды Татьяны Михайловны Горячевой) замечательного, глубоко верующего православного человека, гораздо известнее на Западе, чем в России. Так судил Господь, чтобы ее талант христианского писателя, философа и общественного деятеля наиболее ярко раскрылся и послужил людям вдали от Родины.

     Если попытаться охарактеризовать жизнь Татьяны Михайловны в последние два десятилетия, на ум вдруг приходят необычные слова -- "православное миссионерство". Да, да, именно православное миссионерство на Западе, как парадоксально это не звучит, Благовестие, построенное в соответствии с православной духовной традицией,

     Не правда ли, сама постановка вопроса о проповедничестве русского человека на Западе многих может удивить, ведь о взаимоотношениях с западным миром у нас обычно принято думать и говорить в двух смыслах: либо Россия -- духовная падчерица Запада, неудачный слепок с западной цивилизации, либо она -- беззащитная жертва западной духовной агрессии, мишень тайных интриг, направленных на разрушение всего русского и православного.

     Жизненный путь Татьяны Михайловны начисто опровергает эти представления. На Западе люди тоже нуждаются в пище духовной, и нуждаются ничуть не менее, а даже более, чем в России, а потому Православие способно стать спасительной соломинкой, ухватившись за которую, можно "остаться на плаву" в том безбрежном океане неверия, страстей и цинизма, в который превратился "цивилизованный" мир.

     В своем развитии миссия Горичевой совершенно непохожа на те сценарии, по которым в России действуют самозваные протестантские проповедники. Главное в ней -- ненарочитость, ненадуманность всего сделанного и сказанного. Даже обстоятельства появления Татьяны Горичевой на Западе были для нее совершенно неожиданными: в 1980 г. вместе в двумя другими активными участницами "Христианского женского движения" она была выслана из СССР и прибыла в Вену. Протест против коммунистической системы в то время вообще был делом опасным, протест же христианский --. вдвойне. Члены движения подвергались постоянным преследованиям, неоднократно сидели в тюрьмах, помещались в психушки. Но, несмотря на это, деятельность не прекращалась и была по-настоящему отчаянной: демонстрации в защиту политзаключенных, против войны в Афганистане, религиозные собрания и православный детский сад, нелегальные журналы: "37" -- журнал христианской культуры, и "Мария"--женский православный журнал. Тиражи этих изданий были почти полностью конфискованы КГБ, однако отдельные экземпляры все же попали за рубеж, из-за чего имя Татьяны Горичевой стало известным на Западе.

     Первым сильным потрясением на "свободном" Западе стало для нее вопиющее безразличие общества к христианскому призыву. Политическая цензура, тяготевшая над свободной мыслью в Советском Союзе, не шла ни в какое сравнение с той негласной духовной цензурой Запада, которая не пропускала на страницы печати и телевизионные экраны никаких религиозных заявлений "русской диссидентки", ограничивая все одной политикой. Но одновременно с этим произошло и другое: встречаясь со многими людьми, Татьяна Горичева убедилась в том, насколько велик в среде западных христиан интерес к русской духовности. Поэтому ее общественная деятельность началась как бы сама собой, по долгу сострадания к людям, которых довелось повстречать и полюбить душой.

     И вот чудо Божие! Лекции Татьяны Михайловны об истории духовной культуры России и православном мировоззрении нашли своих благодарных слушателей и их популярность стала быстро расти, хотя для такого успеха, казалось бы, не было никаких видимых предпосылок: ни шумной рекламной поддержки, ни мощных финансовых вливаний. Постепенно вокруг нее сложилось целое общественное движение, так называемый "секретариат Татьяны Горичевой", с началом реформ в СССР поставивший своей задачей укрепление духовных связей с православными и оказание им помощи.

     Ныне Татьяна Михайловна Горичева -- автор более 10 книг, переведенных примерно на 30 европейских и азиатских языков. В последнее время она живет в России, считая необходимым быть вместе со своей страной и своим народом, продолжает вести широкую общественную работу, выступает в средствах массовой информации.

     При подготовке настоящего текста были использованы фрагменты публичных выступлений Татьяны Михайловны в России в марте-апреле 1997 г., а также интервью, данные Санкт-Петербургскому православному издательству "Сатисъ" в мае и августе 1997 г.
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ


     Диалог, случайно услышанный на одном из православных собраний: МОСКВИЧ (обращаясь к своему собеседнику, приехавшему из провинциального города N):

     А у вас в N кто из духовенства относится к консервативному крылу? ПРОВИНЦИАЛ (в раздумии, с некоторой робостью и смущением): -- К консервативному крылу? Не совсем понимаю, что Вы имеете в виду?

     МОСКВИЧ (с назидательностью в голосе):

     Ну, это такие батюшки, которые вместе защищают чистоту традиции, борются против нововведений в богослужении, против экуменизма...

     ПРОВИНЦИАЛ (слегка оправившись от конфуза): -- А нет у нас никаких крыльев. И экуменизма тоже нет. У нас в N народ простой: кто-то с кем-то дружит, кто-то -- нет, а вот чтобы создавать крылья и бороться...
ОБ ОБНОВЛЕНЧЕСТВЕ, ЭКУМЕНИЗМЕ И "ПОЛИТГРАМОТНОСТИ" ВЕРУЮЩИХ


     Надо сказать, что с каждым новым приездом в РОССИЮ, я нахожу все больше и больше православных людей, говорящих и спорящих об экуменизме и обновленчестве, С прискорбием замечаешь) что дискуссия, бывшая прежде сугубо частной и богословской, из кулуаров, как говорится, "выплеснулась в массы". И хотя пока что преобладают отрицательные оценки, все-таки нужно задуматься, как оценить этот факт, и с чем можно связать столь очевидный прогресс либеральной церковной идеи в России, ведь втягивание в спор рядовых верующих нельзя расценить иначе, как ее явный прогресс. Конечно, можно сослаться на трудности времени, на оскудение веры, происки католиков и мирового масонства и т.п. факторы, которые неизбежно склоняют чашу весов к дальнейшей секуляризации Церкви. Со многими подобными доводами невозможно не согласиться, ибо время ныне действительно трудное, но все же это не избавляет нас от необходимости здраво анализировать происходящее и видеть в нынешних проблемах не одни только происки темных сил, но и многочисленные собственные ошибки, тем более, что их, этих ошибок--приверженцами чистоты православной традиции за последние годы допущено, увы, более чем предостаточно.

     Говорить об этом непросто, Необходима определенная смелость рассуждать о судьбах Церкви Божией в мире, и еще большая смелость предавать свое мнение широкой огласке. Но еще сложнее -- видеть и молчать, тем более, что многие события в Русской Церкви мне, как человеку, часто бывающему и на Западе, и в России, глубоко понятны в их тесной связи с тем, что происходит в последние десятилетия в религиозной жизни Европы.

     Дерзаю приступить к этой теме еще и потому, что не буду касаться высокой церковной политики или апеллировать к конкретным именам и фактам церковной жизни России, Скажу лишь о том, что касается меня лично как рядовой православной христианки, и человека, не чуждого общественной и церковной деятельности. Надеюсь, что этот обобщающий взгляд не покажется читателю слишком предвзятым или высокомерным - поверьте, я тоже человек и отнюдь не лишена эмоций, но те вещи, о которых мне хотелось бы сказать в связи с сегодняшней церковной ситуацией в России, представляются настолько важными, что заставляют отодвинуть в сторону пристрастия и говорить максимально просто и откровенно.

     Первое, что бросается в глаза при взгляде на экуменические и реформистские споры - это вопиющая замкнутость православных в России на самих себе, граничащая с самым настоящим провинционализмом. Наши внутриправославные дискуссии зачастую происходят так, как будто всего остального мира не существует. Нельзя сказать, что спорящие стороны проявляют себя поверхностно и некомпетентно, скорее напротив -- богословский и исторический аппарат, привлекаемый для аргументации своих позиций многими весьма уважаемыми в Церкви людьми, очень серьезен, даже слишком глубок и серьезен. С богословско-научной точки зрения это делает честь его авторам, но невозможно свести все к одним только теоретическим дискуссиям, в которых с первых шагов вязнет и перестает что-либо понимать абсолютное большинство верующих. Мы вступаем в споры о богословских тонкостях и тем самым уже отдаем определенную дань прогрессистскому духу. Но ведь экуменизм это все же не чисто внутренняя проблема Русского Православия. Экуменическая идея в том и состоит, чтобы объединяться с кем-то извне. Так давайте прежде рассматривать именно эти внешние практические аспекты)

     Для начала уясним, зачем объединять все на свете? Что это, простите, за интеграционный зуд? Чем практически может быть полезно для православных экуменическое единство с католиками и протестантами? Что за ценности в случае объединения будет содержать в себе "общая копилка"? Именно с этих вопросов необходимо начинать любой разговор об экуменизме. Только на первый взгляд может казаться, будто объединение всего и вся знаменует собой некий безусловный прогресс. Да, действительно, в современном секулярном мире вещи представляются именно таким образом, но на то мы и христиане, чтобы беречь трезвость ума, оценивать все мирское с известной осторожностью, и с особенной опаской подходить к тем идеям, которые мир силится внушить Церкви.

     Так в самом деле, зачем объединяться? Очевидно, затем, чтобы создать нечто новое и лучшее -- в данном случае некую новую, более совершенную Церковь, в которой всем христианам станет жить лучше, чем раньше. Никакого другого смысла в объединении найти невозможно, Интеграция необходима и положительна тогда, когда приносит благие плоды, и совершенно бессмысленна, если таковых плодов не приносит или приносит их в ущерб чему-либо или кому-либо.* (* -- это условие, пожалуй, наиболее важное, очень важное, сходное по своему смыслу и значению со знаменитым гиппократовским "не навреди". Оно предостерегает от искушения духовных компромиссов и соглашательства.)

     Рассмотрение экуменической проблемы еще более упрощается, перестает быть "темой для посвященных", будучи представленным в виде трех простых тем, которых мы и будем стараться придерживаться далее:

     1. Кто те, с кем нам предлагают объединиться?

     2. Чем они могут с нами поделиться?

     3. Нуждаемся ли мы в том, чем с нами могут поделиться?


     Но, к сожалению, в наших дискуссиях эти вопросы чаще всего остаются как бы "за кадром". Весь сыр-бор происходит таким образом, будто нам предлагают объединиться не с реально существующими людьми, а с некими абстрактными, чуть ли не мифическими персонажами, о которых только известно, что они "тоже христиане". В России нет почти никакой информации о том, каковы сегодня западные христианские конфессии. Но ведь если обратиться именно к этой стороне вопроса и подробнее рассмотреть события последних десятилетий в церковной жизни Запада, то для большинства интересующихся экуменической проблемой наверняка многое прояснится. Откроются очень интересные вещи, которые, я уверена, сегодня убеждают в несостоятельности прогрессистских фантазий куда лучше, чем самые глубокие теоретические аргументы.

     Тот же подход применим и к обновленческим спорам. В вопросе о либеральных реформах Русское Православие также не является первопроходцем. Российскими либералами сегодня не изобретается ничего нового, а только используется старый протестантский и католический реформаторский багаж. Минуло уже несколько десятилетий с тех пор, как христиане на Западе объявили "движение навстречу современности" своей официальной доктриной. Известны и горькие итоги такого решения. А потому мы допускаем принципиальную ошибку, когда начинаем теоретизировать то, что хорошо известно из практики. Именно здесь скрыта ахиллесова пята российского обновленчества, и потому нам обязательно необходимо знать о практических сторонах западных реформ, так сказать, уметь "шагать в ногу со временем". Разумеется, это соответствие времени для нас должно иметь свой, отличный от либерального, смысл: православному необходимо быть современным прежде всего затем, чтобы четко сознавать, чему и как противостоять в борьбе за чистоту Православия.

     Без этого совершенно невозможно поддерживать православную позицию на достаточно компетентном и аргументированном уровне. Необходимо, если можно так сказать, непрерывное "повышение квалификации" православной апологетики, ее корректировки с учетом происходящих перемен. К примеру, многие богословские аргументы, которые православные по старинке предъявляют католикам и протестантам в доказательство их неправоты, уже давно перестали иметь какое-либо значение. Они основаны на добротных, но, увы, полностью устаревших источниках и потому для всякого, кто знаком с современной ситуацией в католичестве и протестантизме, выглядят совершенно нелепо. Во многих случаях мы беремся полемизировать по несуществующим проблемам, учим по учебникам сравнительного богословия конца XIX-начала XX века, хотя того "хрестоматийного" протестантизма и католичества уже просто нет на свете. Необходимо осознать: попытка строить апологию по инерции непременно приводит в тупик, делает богословские споры похожими на войну с ветряными мельницами. Не замечать изменений и не меняться в подходах к защите своих позиций сегодня означает самим дать в руки господам либералам немалые козыри для критики традиционализма, истолкования на свой манер событий и процессов, которыми захвачен христианский Запад.

     Какие же изменения произошли на Западе за последнее время? Еще 20 лет назад в богословских трудах де Любака, других католических богословов были полностью разгромлены догмат о непогрешимости Папы, филиокве и другие традиционные компоненты католического учения*. (* -- отделение католиков формально произошло в XI веке после принятия Римом текста Символа Веры, включавшего в себя "филиокве" - догмат об исхождении Святого Духа, третьего лица Святой Троицы, как от Бога-Отца, так и от Сына Божия. Впоследствии различия Православия и Католицизма еще более углубились вследствие принятия католиками ряда новых догматов: о непогрешимости Папы, о непорочном зачатии Девы Марии и др.)

     Нельзя всерьез спорить и с учением Лютера, поскольку лютеранская церковь более не является его носителем. Да и вообще, что такое лютеранская церковь, не возьмется ответить никто сегодня. Все больше "дезертиров" уходит из нее. Кто примыкает к католикам, кто к новомодному харизматическому движению, во главу угла ставящему даже не личное благочестие, как у "классических" протестантов, но харизмы - "дары Святого Духа". Является ли человек подлинным учеником Христовым или нет, судится исключительно по его видимым харизмам.

     Даже самые либеральные из православных имеют в виду под церковностью что-то гораздо более стройное и целостное, чем у теперешних протестантов на Западе, где начисто отсутствуют иерархия, преемственность, общее учение, духовные авторитеты, на которые можно было бы хоть как-то ориентироваться простым верующим, какие-либо общепринятые нормы приходской жизни, наконец, общее понимание содержания и смысла богослужений -- все это перестало быть нужным, перестало интересовать. Даже споров по этим вопросам нет. Вдумайтесь, ситуация, которая нас так беспокоит в России: консервативный и либеральный лагеря с борьбой между ними -- даже это для них уже невозможно! Никого не волнует, как мыслит другой, что делается в соседней общине -- это их дело, это их право жить и думать по-своему. Ну, конечно, есть определенные дискуссии среди богословов, но это, так сказать, профессиональные ценности и профессиональные споры. К реальной жизни они, как правило, непосредственного отношения не имеют. Во всяком случае, каждый протестант всегда может выбрать для себя то или иное течение или богословскую школу, с которой он более-менее согласен, и считать себя ее приверженцем, нимало не интересуясь другими течениями и школами и не смущаясь их отличиями и противоречиями. Каждый сам по себе, в свободном полете. Полное индивидуальное творчество.

     Если знать обо всем этом, становится совершенно непонятным, с кем же мы, простите, ведем богословский диалог? С кем предполагается объединяться? С теми, кто не имеет единства между собой? Нелепость этой идеи очевидна. А коль так, давайте не будем вступать в прения по несуществующей проблеме. Давайте не будем увязать по уши в экуменистических спорах, ведя себя таким образом, будто, когда речь заходит об экуменизме, все одинаково понимают, о чем говорят. Если объединяться, то уж решать задачи по порядку. Поначалу нужно дождаться объединения многочисленных протестантских деноминаций, выработки ими более-менее общих взглядов и целостного учения, далее приступить к устранению разделения между протестантами и католиками, а уже потом добраться и до более сложной проблемы - воссоединению восточного и западного христианства. Но ведь всякий понимает, насколько невыполнима эта задача. Начиная с эпохи Возрождения вся история христианства на Западе представляет собой поступательный и непрерывный распад церковности, продолжающийся уже нескольких веков. Утраченное единство не вернуть никакими формальными решениями, никакими богословскими конференциями. Поэтому к реальному единомыслию никто даже не стремиться, и вполне понятно почему: переделывать самих себя -- занятие для современного общества скучное и безынтересное. Гораздо веселее заниматься совершенно иным -- "создавать базу" для объединения с другими христианами. Сегодняшний мир интересуется только глобальными масштабами и глобальными проблемами. Ничем иным современный человек неспособен увлечься в принципе. В этом-то и состоит основной трюк экуменизма -- не устранять разделение, а нивелировать любые различия как несущественные. Поэтому экуменизм давно перестал быть церковным делом, давно утратил свое религиозное звучание. Это чисто политическая конъюнктурная идея, давно вошедшая вместе с другими штампами, вроде "общеевропейского дома", "мира без войн и насилия", "общества равных свобод и возможностей" в разряд "общечеловеческих ценностей". Может показаться странным, но подлинно религиозный смысл экуменизму, пожалуй, придается только в России, в Православии, то есть там, где с ним официально борются.

     Конечно, здесь не рассматривается деятельность суперэкуменистов, исповедующих по сути даже не христианство, а новую сверхрелигию, в которой все должно быть слито воедино, составлено общее богослужение и т.п. Назначение и важность этой "миссии" для ближайшего будущего не вызывает сомнений - идет подготовка к принятию единого всемирного антихристианского культа, и все же, говоря об экуменизме, мы вряд ли должны отождествлять с ним деятельность такого странного органа, как Всемирный Совет Церквей, поскольку даже у западных христиан его работа вызывает скептическую улыбку. На этот факт нужно обратить внимание как на серьезную ошибку нашей антиэкуменической пропаганды. Всемирный Совет Церквей - это ложная мишень. Было бы неверным сводить критику экуменизма к критике работы ВСЦ, о котором почему-то в России известно как о флагмане экуменического движения. Если увлечься пересказом побасенок о симпатиях ВСЦ к сексуальным меньшинствам и прочими жареными подробностями, можно проморгать по-настоящему важные события, посредством которых либеральные веяния действительно могут войти в нашу Церковь.

     В западном мире ВСЦ не пользуется поддержкой ни у одной из крупных христианских деноминаций, и в этом необходимо отдавать себе отчет. Этот орган -- приманка для тех, кто окончательно поверил в "христианство без границ", кто, называя себя христианином, вместе с тем вышел из рамок какой-либо церковной традиции. С течением времени работа ВСЦ принимает все более и более несерьезные формы. Появляются элементы самого неприкрытого синкретизма, ставящего христианство на одну полку с исламом, иудаизмом и восточными религиями. На конгрессе в Канаде, к примеру, вообще творилось что-то неописуемое. На "общей литургии" участников конференции плясали самые настоящие индейские шаманы с бубнами...

     Западное общество все больше и больше оправдывает определение общества постхристианского, в сознании которого тесно переплетены и мирно сосуществуют элементы христианские, языческие и откровенно демонические. Этот мир, получив в свое время изрядную "инъекцию" христианства, теперь обладает абсолютно непробиваемым иммунитетом против всех его призывов и предостережений. Как удар колокола, как сигнал-предупреждение прозвучало для западных христиан решение местных властей Баварии запретить помещать Святой Крест в общественных заведениях. По мысли творцов нового закона крестное изображение должно быть изъято из употребления, поскольку "ущемляет свободу совести представителей иных вероисповеданий". Имеются свидетельства, что самое непосредственное отношение к принятию такого закона имели представители немецких теософских обществ.

     "Нью эйдж" ("новая эпоха") - это название синкретической секты, получающей в кругах западной интеллигенции все большее распространение, по-видимому, будет в полной мере определять лицо нового XXI века. Третье тысячелетие отнюдь не будет безрелигиозным. Так могло показаться еще 40-50 лет назад, когда наука шагала семимильными шагами, а мечтателям грезились межпланетные и межзвездные полеты, встречи с иными цивилизациями и т.п. Но в конце XX века, особенно после падения коммунистической мировой системы, материализм потерпел полное фиаско. Атеистическая идеология, полностью выполнив свое предназначение, - оторвать человечество от прежде сильной христианской традиции, -- и сама на этот раз уходит со сцены. Ее место занимает вполне религиозная синкретическая смесь, обладающая сильной отрицательной мистикой, переворачивающая представления о мире с ног на голову, играющая на тонких струнах человеческой гордыни и наиболее сильных страстных влечениях. Эта смена эпох заметна и по тому, как быстро переориентировались лавки, торговавшие в былые годы Марксом и Троцким, на продажу эзотерики и оккультной мистики, и по образчикам современной массовой культуры. Редкий фильм или книга теперь остаются полностью выдержанными в материалистическом духе. В большинстве случаев их авторы считают совершенно необходимым элементом своих творений некоторую дерущую по коже примесь потустороннего.

     Некогда утраченная западным христианством церковная мистика в наши дни возрождается в совершенно диких формах, впрямую напоминающих оккультные практики и приемы. На весь мир известен феномен Торонто, где группа протестантских пасторов в присутствии толп народа проводит сеансы "принятия Духа Святого". Это действо даже с натяжкой не назовешь молитвенным собранием. Экзальтированные призывы ко Всевышнему, пассы со сцены, после которых в народе начинается массовый психоз: люди падают на землю, многие корчатся, издают нечленораздельные звуки, что выдается за говорение языками...

     Все это я говорю для того, чтобы стал понятен очень важный момент: экуменизма как единого фронта, как общего движения попросту нет. Под экуменизмом в разных случаях понимают разные вещи, сильно зависящие от потребы дня и местной специфики.

     Во Франции, к примеру, об экуменизме говорят только затем, чтобы показать, что религия это дело прошлого и никакие религиозные принципы не должны мешать жизни общества. То есть экуменизм служит прикрытием дальнейшей секуляризации жизни. Франция -- это одна из самых секуляризированных европейских стран, и отступление от веры в ней с каждым годом все усиливается. На воскресной мессе в знаменитом парижском соборе Нотр Дам -- не более 12-15 прихожан. И это на весь огромный собор. От такого зрелища на глаза наворачиваются слезы...

     В России экуменизм это, во-первых, меркантилизм, желание получить от Запада деньги и, во-вторых, знамя, под которым собираются все сторонники либеральных реформ. Здесь мы снова видим, как экуменизм становится служебным понятием, прикрывая собой иные цели, в данном случае реформаторские. Идея экуменизма, "всемирного христианского братства", используется как красивая ширма затем, чтобы облечь определенные замыслы неким положительным ореолом.

     В Германии экуменизм означает стремление к преодолению барьеров, разделяющих нацию. После устранения границы между ФРГ и ГДР и восстановления единого германского государства немцы переживают небывалый патриотический подъем. Последствия второй мировой войны все же очень сильно сказывались на их национальном сознании. Достаточно сказать, что слово "фатерлянд" -- "отечество" буквально до последнего времени было под запретом, и только сейчас вновь стало использоваться в официальных выступлениях, документах и прессе. Переживают возрождение традиционная немецкая культура, немецкая семья. На этой-то волне и возникает сильный соблазн избавиться еще от одного давнего разделения нации на католиков и лютеран. Германия -- достаточно религиозная страна, особенно в сравнении с соседними Францией и Италией, а потому такое разделение достаточно чувствительно. И на объединение брошено очень много сил. Экуменизм в немецком контексте означает диалог между католичеством и протестантизмом, причем диалог скорее даже светский, чем богословский. Общество едва ли интересуется его духовным содержанием. Оно вполне удовлетворилось бы, если бы обе стороны объявили о компромиссном политическом решении: каждый человек волен посещать и католическую, и лютеранскую церковь по желанию, не отягощая себя постоянными обязательствами ни перед одной из них. Важно само решение, а не то, какой ценой оно достигнуто. Но очевидно, что такой компромисс не может произойти иначе, как за счет католиков. Он лишает их веры в Божию Матерь, почитания святых, понимания Евхаристии как Таинства и многих других составляющих церковного учения, отсутствующих в протестантизме. Поэтому католики не горят особым желанием объединяться. Для них экуменизм это всегда игра в одни ворота. Весь экуменический диалог в

     Германии сводится к тому, что католики протестантизируются. Это характерная особенность экуменического движения -- низкий в нем всегда обгоняет высокого, а слабый побеждает сильного.

     Но здесь совершенно необходимо сказать несколько слов и о католиках, поскольку может сложиться неверное представление, будто католичество - лишь невинная овечка, жертва коварного экуменического заговора. Это не так, ибо сегодня оно является одним из самых активных участников объединительного движения, и с каждым годом становится все более активным, поскольку стремительно либерализируется внутри себя. Собственно, того старого католичества, которое знакомо нам по учебникам сравнительного богословия и противокатолическим катехизисам, уже давно нет как такового. Вернее, остались какие-то отдельные признаки, исходя из которых можно отождествить современных католиков с католической традицией - соблюдение иерархической подчиненности Риму, вера в Божию Матерь и т.п., но вместе с тем очень сильны нововведения, происшедшие в католической церкви за последние 30 лет. Время после II Ватиканского собора (1962--1965), на решения которого так любят ссылаться наши либералы и экуменисты,* (* -- Собор объявил католичество отрытым по отношению к другим конфессиям, снял ранее наложенные анафемы с других церквей, призвал к единству, осудил прозелитизм -- стремление обратить в католичество христиан других конфессий, открыл дорогу либеральным реформам в церкви, разрешил богослужение на современных языках.) -- это отнюдь не время его расцвета и побед, но время лавинообразного вторжения в церковную жизнь мирского секулярного духа, разрушения целостности учения и утери католичеством своего прежнего мирового влияния.

    

... ... ...
Продолжение "Татьяна Горичева. Об обновленчестве, экуменизме и "политграмотности" верующих" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Татьяна Горичева. Об обновленчестве, экуменизме и "политграмотности" верующих
показать все


Анекдот 
Новые условия получения кредита - выбить деньги с предыдущего заемщика.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100