Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум Рейтинг Мои настройки Мои публикации

Павел Судоплатов [1938] - - Спецоперации

История >> Мемуары и жизнеописания >> Спецслужбы >> Павел Судоплатов [1938]
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Павел Судоплатов. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы

---------------------------------------------------------------

Изд: Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы.-

М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997 г.

OCR: Б. Чимит-Доржиев (bch@writeme.com)

Spellcheck: Слава

---------------------------------------------------------------

ПАМЯТИ ЖЕНЫ, БОЕВЫХ СОРАТНИКОВ,

ТОВАРИЩЕЙ, ПАВШИХ В БОРЬБЕ С ФАШИЗМОМ И

ЖЕРТВ ПРОИЗВОЛА ПОСВЯЩАЮ

От автора


     Хотим мы того или не хотим, но проходит время, и то, что еще вчера было Великой Государственной Тайной, теряет свою исключительность и секретность в силу крутых поворотов в истории государства и становится общим достоянием - было бы желание знать правду.

     Судьба распорядилась так, что к моменту завершения этой книги я, один из руководителей самостоятельных центров военной и внешнеполитической разведки Советского Союза, остался единственным свидетелем противоборства спецслужб и зигзагов во внутренней и внешней политике Кремля в период 1930-1950 годов.

     Несмотря на репрессии в довоенные и послевоенные годы, мне, находившемуся в заключении 15 лет, в силу причудливого стечения обстоятельств и несомненного везения, удалось выжить и записать ряд воспоминаний, связанных с противоречивым и трагическим развитием событий того времени.

     Дела разведки и контрразведки никогда не были в почете у руководящих кругов России. Однако при тоталитарном правлении они порой приобретали существенное значение в действиях властей. Собственная популярность меня как профессионала занимает меньше всего, но после распада СССР, как мне представляется, прежде всего, в силу беспринципной грызни и борьбы за власть в стране, я считаю своим долгом рассказать людям правду о том, что было на самом деле в 30-50-х годах, чтобы они поняли логику трагических и героических событий в истории нашей Родины. Мотивы преступных репрессий, в которых повинны руководство страны и органы безопасности, были связаны не только с личными амбициями Сталина и других "вождей", но и с той борьбой за власть, которая постоянно шла внутри их окружения. Эту борьбу всегда умело прикрывали громкими лозунгами - "борьба с уклонами" в правящей партии "ускоренного строительства коммунизма", "борьба с врагами народа", "борьба с космополитами", "перестройка". А в итоге жертвами всех этих кампаний всегда оказывались миллионы ни в чем не повинных людей.

     Для меня это основная тема книги. Уверен, она очень расходится с мифом о побудительных мотивах действий так называемых "консервативных" или "демократических" кругов бывшего кремлевского руководства.

     Я долго руководил службой разведывательно-диверсионных операций в советских органах безопасности с конца 1930-х до начала 1950-х годов, включая период Великой Отечественной войны. Однако никаким террористом я, конечно, не был. Во всяком случае, никогда себя таковым не считал. Я был и остаюсь профессиональным революционером.

     С риском для жизни боролся против руководителей фашистской террористической организации ОУН в Европе и на Западной Украине, против террористов - подручных Гитлера - Коновальца и Шухевича, уничтоживших тысячи моих соотечественников.

     Моя работа как раз и была направлена на противодействие террору, преступным элементам, которые вели тайную вооруженную борьбу с нашим обществом. Эти террористы действовали, как правило, под лозунгами борьбы с советским государством.

     Ликвидации Льва Троцкого, Коновальца были продолжением кровавой гражданской войны, только уже за пределами СССР, боевыми акциями против злейших врагов советского государства. Подобные операции задумывались политическим руководством страны и осуществлялись под его непосредственным контролем. Как известно, многие западные спецслужбы до сих пор не отказались от практики ведения таких специальных операций, связанных с убийством или похищением людей. Говорю об этом с сожалением.

     Если верить официальным данным и сообщениям средств массовой информации, не без помощи иностранных спецслужб против российских военнослужащих в Чечне до сих пор действуют не только тамошние боевики-террористы, но и наемники из числа иностранцев.

     Те, кто распространяет различные домыслы о моей прошлой якобы террористической деятельности, видимо, не замечают разнузданной волны уголовного и политического террора, которая ныне захлестнула Россию, а также другие территории прежнего СССР.

     Источники конфликта в Чечне, безусловно, не лишены определенной исторической подоплеки. Жаль, однако, что весьма влиятельные личности нередко забывают о важнейших и первейших задачах российских спецслужб - обеспечивать безопасность граждан и не допускать в стране разгула терроризма. Надо быть честным перед историей и делать правильные выводы не только из чужих, но и из своих ошибок.

     Меня не удивляют, например, частые контакты ряда наших известных деятелей с чеченской оппозицией и главарями бандформирований. Хотя, как мне представляется, это не дело политиков - вести "полноправный диалог" с бандитами, обагрившими руки кровью сотен и тысяч невинных людей. Иной вопрос, когда этими переговорами занимаются работники спецслужб, дипломаты или другие доверенные лица правительства.

     В прошлом наше не только государственное, но и военное руководство допускало грубые ошибки в политике на Кавказе. Ведь не НКВД, а непосредственно Наркомат обороны выступил с инициативой проведения спецопераций по массовому выселению на Северном Кавказе в целях очистки тылов сражающейся Красной Армии. Эти факты при желании можно подтвердить документально.

     Тем, кто не без основания, но подчас слишком эмоционально морализует по поводу устранения Троцкого в 1940-м, а также агентов-двойников и убийц из террористических организаций националистического толка в годы холодной воины, хорошо бы задуматься и о нравственной допустимости контактов сегодняшних политиков с террористами, которые объявлены во всероссийский розыск. Конечно, с этой публикой надо контактировать, ибо это облегчает пути к миру. Однако недопустимо, когда тяжелой, подчас неблагодарной работой спецслужб занимаются политики. Но раз уж они берут на себя такие функции, то должны нести и всю полноту ответственности.

     Характерно, что все громкие политические убийства XX века - как в нашей стране (покушение на Столыпина), так и совершенные различными лицами за рубежом (ликвидация Троцкого, похищение Муссолини, убийства Кеннеди, И. и Р. Ганди, У. Пальме, И. Рабина и др. ) - осуществлялись в том или ином варианте людьми, состоявшими в определенных связях со спецслужбами своих государств. Важно подчеркнуть при этом, что исполнители-террористы, стрелявшие в высших государственных деятелей, как неопровержимо следует из достоверных материалов, "вышли из-под контроля" своих прежних хозяев и были использованы экстремистскими политическими группировками, которые ни в коем случае не хотели быть напрямую причастны к террористическим акциям.

     Однако следует осознавать, что спецслужбы - это единственные институты власти, которым законом предписано активно заниматься экстремистскими группировками, организациями и движениями, внедрять в них свою агентуру и доверенных лиц. "Работая" с террористами, привлекая в отдельных случаях экстремистские организации к боевым операциям, спецслужбы либо "невольно", либо "вынужденно", в силу своего особого интереса к агентурным данным о событиях, "подпускают" боевиков, потенциальных исполнителей теракций, к объектам покушения.

     Так было, например, с сотрудничавшим с царской охранкой Богровым, стрелявшим в Столыпина, а также с Амиром, убившим израильского премьера Рабина.

     Все судебные приговоры исполнителям террористических акций, как правило, осуществляются в максимально короткие сроки, чтобы спрятать факты, замести следы, уничтожить свидетелей сотрудничества исполнителей убийств со спецслужбами.

     Кстати, подлинные досье на исполнителей акций политического террора, как правило, недоступны для общественности. В условиях политической борьбы применяются и провокационные методы создания ситуации для проведения экстремистских террористических акций. Трагизм в том, что спецслужбы функционируют, как правило, в условиях их подчиненности режиму личной власти, что дает возможность манипулировать видимыми со стороны обстоятельствами политических убийств, скрывать в действиях убийцы какую-либо личную или политическую мотивацию, а тем самым - развязывать политический террор, как это было после выстрела Николаева в Кирова.

     Мой долг - призвать общество содействовать упразднению практики единоличного контроля над деятельностью силовых структур, ибо в условиях "политической борьбы без правил", локальных войн и этнических конфликтов, в обстановке разгула политического терроризма бесконтрольность ведения силовых акций оборачивается самыми трагическими последствиями.

     Другой урок политической истории 1930-1950 годов заключается в необходимости установить контроль со стороны демократических институтов общества за практикой так называемых "закулисных", секретных переговоров, а также любых неофициальных связей государственных деятелей России с руководителями зарубежных стран, прежде всего США, Западной Европы, Японии, Южной Кореи.

     Крайне важно, чтобы государственная тайна в сфере внешних контактов не оборачивалась манипулированием судьбами миллионов людей. В этой связи хочу подчеркнуть: те, кто больше всего говорят об "антинародном сговоре Сталина и Гитлера" и "секретных протоколах Молотова - Риббентропа", всегда упорно замалчивают три секретных протокола - приложения к решениям Ялтинской конференции, подписанные 11 февраля 1945 года руководителями США, Великобритании и СССР. А ведь этими документами на руководство США и Великобритании фактически возлагались обязательства по наполнению мест заключения в Советском Союзе: лагеря сразу после войны ожидали сотни тысяч "политических противников" и других "подозрительных" лиц, оказавшихся на территории Западной Европы и в союзнической зоне оккупации Германии. Причем насильственная репатриация распространялась не только на бывших советских граждан, но и на тех эмигрантов, которые никогда не состояли в советском гражданстве!

     Циничное попустительство со стороны руководителей Англии и Америки наполнению ГУЛАГа указывает на их причастность к политическим репрессиям в Советском Союзе. Это подтверждает известный тезис: реальная политика западных держав базируется на соотношении сил, рациональном расчете, политических интересах, а отнюдь не на их мифической "приверженности идеалам свободы и демократии".

     Именно те, кто больше всех пекся о демократии в "странах за железным занавесом", фактически санкционировали репрессии со стороны СССР против его политических противников на зарубежных территориях. А это - неслыханное попрание элементарных норм международного права. И после обнародования этого факта неужели кто-нибудь всерьез поверит в то, что государственные интересы стран Запада предполагают их "искреннюю заботу" о состоянии демократии в России и других странах СНГ?

     Моя книга опровергает искусственно приписываемую мне "версию" о действиях великих ученых Запада - Оппенгеймера, Ферми, Бора и других - в качестве "агентов советской разведки". Они таковыми никогда не были. Однако они сознательно делились с доверенными лицами Советского правительства и разведки важной информацией о научно-технических разработках в области ядерного оружия. Их научные труды попали в Советский Союз и Швецию с их ведома.

     Наши ученые также использовали материалы, добытые разведкой в США и Англии. Как вспоминает ветеран нашей научно-технической разведки А. Н. Рылов, он и его коллега профессор Я. П. Терлецкий передавали Ю. Б. Харитону и А. Д. Сахарову полученные из США научные разработки, связанные с использованием схемы магнитной кумуляции при конструировании термоядерного взрывного устройства.

     Недавно на международной конференции, посвященной истории создания советского ядерного оружия, член-корреспондент Академии наук РФ Л. П. Феоктистов также подтвердил, что И. В. Курчатов получал зарубежные материалы, связанные с созданием водородной бомбы, от заместителя председателя Совмина СССР А. П. Завенягина. Естественно, все сказанное выше вовсе не умаляет заслуги нашей науки в создании отечественного ядерного и термоядерного оружия. Но если ученые - создатели этого оружия всегда были в фаворе и пользовались почетом и особым уважением со стороны руководителей государств, то отношение к тем, кто помогал им, рискуя своей жизнью, добывать крайне нужную в тот момент научную информацию, иначе как циничным и жестоким назвать нельзя.

     Непосредственные создатели главных агентурных подходов к виднейшим физикам Запада Г. Б. Овакимян, С. М. Семенов, Л. П. Василевский, 3. И. Рыбкина, С. И. Апресян, П. П. Пастельняк, Г. М. Хейфец в ходе позорных чисток были уволены из разведки. Никто из руководителей разведки перед ними так и не извинился, не говоря уже о том, чтобы отметить их всех высокими государственными наградами. Ценнейшие агенты нашей разведки С. Н. Курнаков, соратник Розенбергов Сарант (в СССР жил под фамилией Старов), поддерживавшие прямой контакт с американскими физиками, фактически до конца своих дней оставались без должной материальной и моральной поддержки со стороны руководителей научно-технической разведки 50-60-х годов, которые, кстати, несут ответственность за гибель супругов Розенбергов. Еще более циничным было забвение подвига видного ученого Клауса Фукса, которому неофициально ряд историков разведки приписывают вину за признание факта сотрудничества с СССР и не считают возможным ходатайствовать хотя бы о его посмертном награждении.

     Я далек от того, чтобы у кого-то возникали мысли или подозрения об "агентурном сотрудничестве" наших ведущих ученых-физиков с органами госбезопасности. Дело тут совсем в другом. Главной задачей советской разведки была поставка информации для нашего политического и научно-технического руководства о реальном положении во всех сферах общественной жизни, научного и технического прогресса.

     Как рассказывали мне многие нынешние работники разведки, видные деятели нашей отечественной науки, в том числе ныне живущий в США академик Р. 3. Сагдеев, ученые выполняли важные поручения советского руководства (в сфере политического зондажа, дезинформации, сбора научно-технических материалов) при содействии резидентур наших органов разведки за рубежом, не будучи формально связанными какими-либо обязательствами с советскими спецслужбами.

     Обо всем этом и идет речь в книге. Может, потому и отношение к ее автору далеко не однозначное. Но особо критически настроены по отношению к "страшной фигуре Судоплатова" почему-то именно те, кто тем или иным образом обязан своей карьерой былым, достаточно тесным связям с советскими спецслужбами, - я имею в виду таких, как В. Надеин из "Известий" (активно "разрабатывавший" академика А. Д. Сахарова, как говорил мне заместитель начальника 5-го управления генерал-майор КГБ В. П. Шадрин), Н. Геворкян из "Московских новостей", комментаторы из "Эха Москвы". Остается только недоумевать, почему именно они так яростно осуждают мою персону. Я абсолютно искренен: ведь их родители - сотрудники советской разведки в Иране, Литве и во Франции неоднократно в 30-40-х годах принимали участие в похищениях и ликвидации людей, неугодных советскому руководству. Кстати, и об этом я пишу в своей книге, которую могу только порекомендовать г-же Геворкян прочитать как-нибудь на досуге.

     Жизнь есть жизнь, и она течет по своим, не подвластным нам законам. Мы же из прошедшего должны делать какие-то выводы для себя, постараться осмыслить минувшее время, чтобы второй раз не споткнуться о тот же камень. Думаю, здесь во многом может помочь нам историческая наука, которая должна объективно посмотреть на прошлое с высоты времени. И дать не только оценки прошедшему, но и объяснить его, дабы потомкам нашим не пришлось решать те же проблемы, которые мы далеко не всегда решали наилучшим образом.

     Я считаю необходимым также обратить внимание на то, что мои воспоминания ни в коей мере не претендуют на роль научно-исторического повествования. Это субъективный взгляд очевидца на то, как работали механизмы, приводившие в действие политическую машину СССР, как удалось создать ценой колоссальных жертв могущественное государство, в известной мере определившее развитие мировых событий в 30-х и 50-х годах, ставшее сверхдержавой, державшее в страхе не только своих граждан, но и весь мир. Его сила была в ликвидации нищеты и разрухи, охвативших страну после гражданской войны, в глубокой вере в правоту великой социальной революции XX века. Именно поэтому, симпатизируя СССР, его напрямую и косвенно поддерживали великие умы современного мира - Нильс Бор, Энрико Ферми, Роберт Оппенгеймер, Альберт Эйнштейн и другие.

     В жестоком противоборстве СССР и западного мира заложена главная причина взаимной нетерпимости во всех событиях внутренней и внешней политики нашей страны.

     У меня нет никаких сомнений, как бы это ни оспаривали сегодня, что правящие круги Запада не только ненавидели наше государство, но и на всем протяжении его истории делали все, что было в силах, для его гибели. Вынужденный союз США, Англии и СССР в борьбе с гитлеризмом в годы войны также не был передышкой в их противоборстве. "Холодная война" продолжалась, просто быстрое поражение СССР в борьбе с Германией было невыгодно Западу, опасавшемуся за свое мировое господство. Вплоть до декабря 1991 года делалось все для ослабления СССР. И сейчас мы испытываем мучительные переживания в связи с переходом в новую стадию противоборства и сотрудничества со странами Запада, которые все равно будут базироваться на исторической роли России как одной из сверхдержав современности. Однако сейчас в отличие от прошлых лет речь не идет о выживании нашего государства. Наследие СССР надежно гарантирует допустимые повороты и зигзаги, делает нас мощным партнером в переговорах на международной арене. Конечно, внутренняя нестабильность в стране, провалы в экономической политике неизбежно заставляют правящие круги и ныне - в который раз - возлагать ответственность за допущенные ошибки на прошлое руководство. Отсюда постоянная неприязнь, перерастающая порой в ненависть к тем, кто своей реальной работой внес вклад в тот базис современного развития, который остается до сих пор несокрушимым фактором гордости и престижа Родины.

     Соблюдая военную присягу, я молчал, пока существовал Советский Союз. Когда деятельность советской разведки и ряд аспектов внешней политики СССР перестали быть секретными после известных событий 1991 года и все то, чему я верно служил, перестало существовать, я не мог и не имел права дальше молчать. К сожалению, у меня не было иного выхода, как издать воспоминания первоначально на Западе, так как отечественные издатели намерены были их опубликовать только после консультации в "компетентных инстанциях". Я благодарен Дж. и Л. Шехтер, что книга там увидела свет.

     В создании настоящей книги мне оказали большую поддержку мои боевые товарищи, с которыми я делил все трудности нашей сложной и опасной работы. Считаю своим долгом особо поблагодарить за моральную помощь начальника советской внешней разведки КГБ Л. В. Шебаршина, ветеранов органов госбезопасности С. А. Ананьина, П. И. Масс, А. Н. Рылова, И. А. Щорса, Ю. А. Колесникова, З. В. Зарубину, А. Ф. Камаеву-Филоненко, писателя-публициста К. А. Столярова.


     П. СУДОПЛАТОВ 6 августа 1996 г.
ГЛАВА 1. НАЧАЛО
Детство и начало работы в ЧК


     Я родился в 1907 году на Украине, в городе Мелитополе, расположенном в богатом фруктами регионе и в то время насчитывавшем около двадцати тысяч жителей. Мать у меня русская, а украинцем был мой отец - разнорабочий, пекарь, булочник, повар, официант. Как и всех детей - а нас в семье было пятеро, - меня крестили в русской православной церкви на день Петра и Павла. Мое начальное образование включало в себя изучение Нового и Ветхого Завета и основ русского языка, поскольку в царское время преподавание украинского в школах запрещалось. Пользовались им лишь в качестве разговорного. До десяти лет, пока не умер отец, у меня было самое обычное детство. После его смерти заботы о семье легли на плечи матери и старшей сестры. В год смерти отца произошла революция, власть взяли большевики.

     Поначалу жизнь в городе мало в чем изменилась, и все текло по-заведенному. Однако, как только подошли к концу запасы продовольствия, начался хаос, сопровождавшийся бандитским террором. У нашей семьи не было никакой собственности, мы арендовали двухкомнатную квартиру в маленьком одноэтажном доме, принадлежавшем домовладельцу Хроленко. Мое восприятие событий того времени можно считать типичным для семей с низким достатком, которым нечего было терять. Вполне естественно, я всей душой поверил, прочтя написанную Бухариным "Азбуку революции", что общественная собственность будет означать построение справедливого общества, где все будут равны, а страной будут управлять представители крестьянства и рабочего класса в интересах простых людей, а не помещиков и капиталистов.

     Мой старший брат Николай вступил в Красную Армию в 1918 году - через два года он стал бойцом в отряде ЧК. За год до этого, в двенадцатилетнем возрасте, я убежал из дому и присоединился к красноармейскому полку, который вскоре был вынужден покинуть Мелитополь. Наш полк разгромили белые, и лишь небольшим группам бойцов удалось влиться в подразделения 44-й стрелковой дивизии Красной Армии в районе Киева. Поскольку к тому времени я уже окончил начальную школу и умел читать, меня определили в роту связи. Позднее я принимал участие в боях под Киевом. В 1921 году, когда мне исполнилось четырнадцать, сотрудники Особого отдела дивизии попали в засаду, устроенную украинскими националистами, и многие из них погибли. В то время мы сражались в основном не с белогвардейцами, а с войсками украинских националистов, предводительствуемыми Петлюрой и Коновальцем, командиром корпуса "Сечевые стрельцы". Когда началась гражданская война, украинские националисты провозгласили независимую республику и официально в январе 1919 года объявили войну России и украинскому большевистскому руководству. (В 30-х, а затем еще раз в 40-х годах я также принимал непосредственное участие в борьбе с украинскими националистами. ) Борьба эта фактически завершилась лишь в январе 1992 года, после того как украинское правительство в изгнании и весь остальной мир признали президента Кравчука законным главой суверенного государства Украина.

     В Особом отделе, понесшем тяжелые потери, срочно потребовался телефонист и шифровальщик. Так я был послан на работу в органы безопасности. Это и было началом моей службы в ВЧК- КГБ.

     В дивизии, где я служил, вместе с нами сражались поляки, австрийцы, немцы, сербы и даже китайцы. Последние были очень дисциплинированны и дрались до последней капли крови. Борьба шла жестокая, и случалось, что целые деревни оказывались уничтоженными украинскими националистами и бандформированиями: всего в ходе гражданской войны на Украине погибло свыше миллиона человек. Мое поколение вскоре привыкло к жестокостям этой войны, потерям и лишениям. Мы считали все это вполне естественным. В состоянии войны страна находилась с 1914 года, и трагедия России заключалась в том, что до самого конца гражданской войны, то есть до 1922 года, создать стабильное общество, опирающееся на нормальные, гуманистические ценности, не представлялось возможным.

     Опыт, приобретенный при выполнении обязанностей телефониста, а затем шифровальщика, оказался полезным. Я печатал документы с грифом "секретно", посылавшиеся командованию, и расшифровывал телеграммы, которые мы получали непосредственно от главы ВЧК Феликса Дзержинского из Москвы.

     1921 год стал переломным в моей жизни. Дивизия была переведена в Житомир. Главной задачей нашего Особого отдела была помощь местному ЧК в проникновении в партизанское подполье украинских националистов, руководимых Петлюрой и Коновальцем. Их вооруженные банды устраивали диверсии против органов Советской власти на местах. Возглавлявшим ЧК Потажевичу и Савину удалось установить диалог с партизанскими руководителями и провести с ними неофициальные переговоры. Мое руководство встретилось с ними в Житомире на явочной квартире. Я, как младший сотрудник на подхвате, должен был проживать в доме, где находилась явочная квартира, и обслуживать переговоры. Опыт общения с главарями формирований украинских националистов, являвшимися, по существу, настоящими хозяевами в своей округе, помог мне в дальнейшем, когда я стал оперативным работником госбезопасности. На своей собственной шкуре испытал я, каково иметь дело с заговорами в подполье.

     Война с украинскими националистами продолжалась почти два года и закончилась компромиссом - их главари приняли амнистию, которую дало им правительство Советской Украины. Произошло это лишь после того, как кавалерийский отряд в две тысячи сабель, посланный Коновальцем в Житомир, был окружен частями Красной Армии и сдался. Банда Коновальца потерпела сокрушительное поражение. В этих боях погиб мой старший брат Николай, служивший в погранвойсках на польской границе. Я же подал рапорт о переводе в Мелитополь, чтобы быть поближе к семье и иметь возможность помогать ей.

     В течение последних трех лет пребывания в Мелитополе я был младшим оперативным работником в окружном отделе ГПУ и отвечал за работу осведомителей, действовавших в греческом, болгарском и немецком поселениях. В 1927 году я получил повышение и был переведен в Харьков, тогдашнюю столицу Украины, где стал работать в ГПУ УССР. Именно там, в Харькове, я встретился со своей будущей женой, Эммой Кагановой: мне было двадцать, ей на два года больше - она приехала на Украину из белорусского города Гомеля.

     Эмма была способной, и ей удалось поступить в гимназию, где для евреев существовала ограничительная норма. Она окончила несколько классов гимназии и позднее стала работать секретарем-машинисткой у Хатаевича, секретаря гомельской губернской организации большевиков. Когда ее начальника перевели в Одессу, где он возглавил партийную организацию, она последовала за ним. Именно в Одессе Эмма и перешла в местное ГПУ. Ей поручили вести работу среди проживавших в городе немецких колонистов. Голубоглазая блондинка, она говорила на близком к немецкому идише и вполне могла сойти за немку.

     В Харьков ее перевели за год до того, как я туда перебрался. Эмма занимала в ГПУ УССР более весомое положение, чем такой новичок, каким я тогда был. Как образованной и привлекательной женщине, к тому же начитанной и чувствовавшей себя вполне свободно в обществе писателей и поэтов, ей доверили руководить деятельностью осведомителей в среде украинской творческой интеллигенции - писателей и театральных деятелей. Мы встретились с ней на службе, и меня поразили ее красота и ум. Отец Эммы, сплавщик леса, умер, когда ей было всего десять лет. Она начала работать и одна содержала всю семью, где было восемь детей. Так что у нас с Эммой было много общего: и я, и она являлись опорой для семьи и должны были в силу обстоятельств рано повзрослеть.

     Несмотря на то, что вся наша жизнь была заполнена работой, жена побудила меня заняться изучением права в Харьковском университете. Но мне, правда, удалось побывать всего на десяти лекциях и сдать один экзамен - по экономической географии. На большее у меня просто не хватило времени. Мой рабочий день начинался в десять часов утра и заканчивался в шесть вечера с коротким перерывом на обед. После этого начинались встречи с осведомителями на явочных квартирах. Они продолжались с половины восьмого вечера до одиннадцати. Затем я возвращался на службу, чтобы доложить начальству о полученных мною оперативных материалах.

    

... ... ...
Продолжение "Спецоперации" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Спецоперации
показать все


Анекдот 
- Вовочка, а что ты делал во время войны?

- Патроны подносил !

- И что тебе говорили ?

- Гуд, Вольдемар, гуд.
показать все

Форум последнее 
 Андеграунд, или Герой нашего времени
 НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЛЬВА АСКЕРОВА
 Всё решает состояние Алексей Борычев
 Монастырь-академия йоги
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100