Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Темная башня - - 2. Извлечение троих (пер.Т.Покидаева)

Фантастика >> Зарубежная фантастика >> Кинг, Стивен >> Темная башня
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Стивен Кинг. Темная башня, том 2. Извлечение троих

© Copiright Stephen King © перевод на русский язык Татьяна Покидаева. 1997 Note: текст предоставлен переводчиком "as is", без редакторской правки и коррекции. Note: Исключительные права на публикацию книг Кинга на русском языке в России принадлежат издательству АСТ.


     Дону Гранту,

     который на свой страх и риск издает эти романы

     один за другим.
Уведомление автора


     "Извлечение троих" - второй том длинной истории под названием Темная Башня, истории, навеянной и до некоторой степени основаной на поэме Роберта Браунинга "Чайльд Роланд к темной башне пришел", которая, в свою очередь, восходит к "Королю Лиру".


     В первом томе, "Стрелок", повествуется о том, как Роланд, последний стрелок из мира, который сдвинулся с места, наконец настигает человека в черном... одного колдуна, за которым он гонится очень давно --- мы даже не знаем, сколько. Человек в черном оказывается тем самым Уолтером, который когда-то прикидывался большим другом отца Роланда. Это было тогда, когда мир еще оставался предним.


     Цель Роланда --- не этот получеловек. Его цель --- Темная Башня. Человек в черном, --- а точнее, то, что он знает, --- первый шаг Роланда на пути к этому таинственному месту.


     Кто же такой Роланд? Каким был его мир до того, как он сдвинулся с места? Что это за Башня, и почему он стремится к ней? Ответы есть, но только отрывочные. Роланд --- стрелок, своего рода рыцарь, один из тех, кому вверено хранить мир, который, как помнит его Роланд, "был исполнен любви и света", и беречь этот мир, не давая ему сдвигаться.


     Мы знаем, что Роланду пришлось пройти испытание на мужественность много раньше разумных сроков после того, как он обнаружил, что его мать стала любовницей Мартена, чернокнижника, искушенного в колдовством искусстве гораздо лучше Уолтера (который в тайне от отца Роланды был в сговоре с Мартеном); мы знаем, что Мартен специально подстроил так, чтобы Роланд узнал о его связи с матерью, в надежде, что тот не выдержит испытания и будет "изгнан на Запад"; мы знаем, что Роланд с честью выдержал испытание.


     А что мы знаем еще? Что мир стрелка в чем-то очень похож на наш. В нем сохранились остатки культуры, мало чем отличающейся от нашей: бензоколонки, например, и некоторые песни ( да хотя бы "Эй, Джуд" или кусочек одной нескладушки, которая начинается со слов "Бобы, бобы, нет музыкальней еды"), а некоторые обычаи и ритуалы как-то уж слишком похожи на наши несколько романтизированные представления о Диком Западе.


     И есть еще одна зацепка, странным образом соединяющая мир стрелка с нашим. На дорожной станции у давно заброшенного проезжего тракта в громадной стерильной пустыне Роланду встречается мальчик по имени Джейк, который умер в нашем мире. На самом деле, его убили: вездесущий (и не знающий жалости) человек в черном столкнул его с тротуара на проезжую часть. Джейк тогда шагал в школу с портфелем в одной руке и с завернутым завтраком в другой, и последнее, что он запомнил еще в своем мире --- в нашем мире --- это то, как его давят колеса громадного кадиллака... и он умирает.


     Незадолго до последний встречи с человеком в черном Джейк умирает снова... на этот раз потому, что стрелок, второй раз в жизни поставленный перед неумолимым выбором, все-таки предпочитает пожертвовать мальчиком, который в плане символистическом стал емц сыном. Когда пришлось выбирать между Башней и ребенком, быть может --- между проклятием и спасением, Роланд выбрал Башню.


     --- Тогда идите, --- сказал ему Джейк перед тем, как сорваться в пропасть. --- Есть и другие миры, кроме этого.


     Последнее столкновение Роланда и Уолтера происходит на пыльной голгофе истлевающих костей. Темный человек гадает Роланду на картах Таро. Карты показывают мужчину --- Узника, женщину -- - Госпожу Теней и темную тень, именуемую просто Смерть ("Но не твоя, стрелок", --- сказал ему человек в черном). В этом томе как раз и рассказывается о том, как сбывались эти предсказания... о втором шаге Роланда на долгом и трудном пути к Темной Башне.


     Том первый, "Стрелок", заканчивается на том, Как Роланд сидит на берегу Западного Моря и глядит на закат. Человек в черном мертв. Будущее видится стрелку смутно. "Извлечение троих" начинается на том же самом берегу, часов семь спустя.
* ПРОЛОГ: МОРЯК *


     стрелок пробудился от странного сна, состоящего, кажется, из одного-единственного образа: Моряк из калоды карт Таро, по которым человек в черном предсказывал (или лишь делал вид, что предсказывает) стрелку его будущее, горестное и достойное всяческой жалости.


     Он тонет, стрелок, --- говорил человек в черном, --- и никто не бросит ему веревку. Мальчик Джейк.


     Но это был не кошмар, а хороший сон. Хороший, потому что во сне тонул он сам, а это значит, что он был не Роландом, а Джейком, и поэтому чувствовал несказанное облегчение: лучше уж утонуть, как Джейк, чем жить, как живет он --- человек, ради какой-то сухой и холодной грезы предавший ребенка, который ему доверял.


     Хорошо. Замечательно. Я тону, --- думал он, прислушиваясь к реву моря. Пусть я утону. Но то был не голос разверстых глубин, а скрежет волн по горловине прибрежных камней. Моряк --- это действительно он? А если так, то почему тогда твердь так близко? И уж если на то пошло, разве он не на твердой земле?Впечатление было такое, как будто...


     Ледяная вода окатила его сапоги, поднялась по ногам до самого паха. Он распахнул глаза, но вовсе не охлажденные его яйца, которые съежились вдруг до размеров, как ему показалось, грецких орехов, вырвали стрелка из кошмара, и даже не ужас, которым так и пахнуло справа, но мысль о его револьверах... его револьверах и, что важнее, патронах. Намокшие револьверы еще можно быстренько разобрать, вытереть насухо, смазать как следует, еще раз вытереть, еще раз смазать и снова собрать; сырые патроны, как и мокрые спички, могут сработать и могут и не сработать.


     Ужасом веяло от некоей твари ползучей, которую, вероятно, вынесло на берег волной. Она струдом волочила по песку мокрое и блестящее тело более четырех футов в длину. На расстоянии четырех ярдов справа. Странное существо пялилось на Роланда своими глазенками на стебельках, потом раскрыло длинный зазубренный, как пила, клюв и принялось издавать какие-то звуки, до жути похожие на человеческую речь: печальные, даже немного отчаянные вопросы на чужом языке.


     --- Дид-а-чик? Дам-а-чум? Дад-а-чам? Дед-а-чек?


     Стрелку доводилось уже лицезреть омаров. Это был не омар, но из всех странных существ, ему известных, пожалуй, только омар имел с этим созданием хотя бы смутное и отдаленное сходство. И, похоже, оно совсем его не боится. Стрелок даже не знал, опасно оно или нет. Его мысли сбивались в смятении, но это уже его не волновало, и в том чмсле --- его временная неспособность вспомнить, где он и как он сюда попал, на самом ли деле догнал человека в черном или ему это только приснилось. Но одно он знал твердо: нужно выбраться из воды, пока не промокли патроны.


     Он услышал вдруг дробный и нарастающий рев воды и, отвернувшись от странного существа (оно замерло на месте, подняло клешни, при помощи которых и волочилось по суше, и напоминало теперь боксера в открытой стойке, которая называется, как учил их Корт, Честной Стойкой), поглядел на вспененную полосу прилива.


     Оно слышит волну, --- подумал стрелок. Я не знаю, что это за тварь такая, но уши у нее есть. Он попытался встать, но затекшие ноги сразу же подогнулись под ним.


     Я все еще сплю, подумал он, но даже в таком неадекватном несколько состоянии мысль эта была слишком уж сооблазнительной для того, чтобы еще и оказаться правдой. Он еще раз попытался встать, и ему почти это удалось, но потом ноги опять подкосились. Волна надвигалась. На третью попытку времени не оставалось. Придется ему взять пример с этой твари справа и передвигаться таким же макаром: отталкиваясь руками, он переполз по гальке подальше от волны.


     Ему не удалось полностью избежать ее, но все же цели своей он достиг. Волне достались только его сапоги. Вода добралась почти до колен, а потом отступила. Быть может, и первая тоже была не такой большой, как я думал. Быть может...


     В небе висел полукруг луны, затянутый туманною дымкой, но все-таки было достаточно света, чтобы стрелок разглядел, что кобуры его подозрительно потемнели. Револьверы уж точно намокли. Пока еще невозможно определить, насколько плохи дела с оружием и не намокли ли и патроны тоже, которые в барабанах и в патронташе. Сначала нужно убраться подальше от волн прилива, а потом уже можно и проверять. Сначала нужно...


     --- Дод-а-чок?


     На этот раз звук был гораздо ближе. Озабоченный только тем, как бы не намочить патроны, стрелок совершенно забыл о создании, которое вынес прилив. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что оно теперь всего-то в четырех футах. Вонзая клешни в песок, вперемешку с камешками и ракушками, оно подползало все ближе. Мясистое с зазубринами тело приподнялось, на мгновение напомнив стрелку скорпиона, однако Роланд не разглядел на хвосте жала.


     Еще один скрежещущий рев прибоя, на этот раз --- громче. Существо снова застыло на месте и подняло клещи в своей вариации Честной Стойки.


     Эта волна была больше двух первых. Роланд снова пополз вверх по пологому склону берега, и едва он оперся руками для первого рывка, существо рванулось к нему со скоростью, на которую не было и намека в его предыдущих тяжеловесных движениях.


     Стрелок ощутил яркую вспышку боли в правой руке, но сейчас было не время для разбирательств. Он оттолкнулся каблуками своих промокших сапог, подтянулся на руках и сумел-таки опередить волну.


     --- Дид-а-чик? --- вопрошало чудовище печальным своим "Почему ты не хочешь помочь мне? Ты разве не видишь, что я в отчаянии?" голоском.


     Роланд только теперь увидел, как его указательный и средний пальцы исчезают в зазубренном клюве. Существо бросилась на него снова, и Роланд едва успел отдернуть кровоточащую правую руку, спасая оставшиеся три пальца.


     --- Дум-а-чум? Дад-а-чам?


     Стрелок, пошатываясь, поднялся. Чудовище пропороло клешнею штанину его насквозь промокших джинсов, разодрало сапог из старой и мягкой, но крепкой не хуже железа кожи и вырвало у него из икры кусок мяса.


     Он потянулся правой рукой к кобуре, и только когда револьвер упал на песок, Роланд сообразил, что для этого убийственного движения, старого, как мир, ему не хватает двух пальцев.


     Чудище жадно набросилось на револьвер.


     --- Нет, сволочь! --- прорычал Роланд и пнул тварь ногой. С тем же успехом он мог бы пинать и какой-нибудь средних размеров валун... который вдобавок еще и кусается. Чудовище отхватило носок его правого сапога, а вместе с ним --- почти весь большой палец и сиянуло сапог с ноги.


     Стрелок нагнулся, поднял револьвер, уронил его, грязно выругался, но в конце-концов справился с ним. То, что прежде он делал играючи, не утруждая себя даже тем, чтобы как-то задумываться об этом, вдруг оказалось сложнейшим трюком вроде жонглирования мячами.


     Тварь трепала сапог стрелка, разрывая его на части и бормоча свои невнятные вопросы. Волна накатывала на берег, пена на гребне ее казалась бледной и мертвенной в просеянном свете неполной луны. Омарообразная гадина прекратила терзать сапог и подняла клешни в боксерской стойке.


     Левой рукою Роланд вытащил второй револьвер и трижды нажал на курок. Чик, чик, чик.


     По крайней мере, теперь все ясно в патронами в барабанах.


     Он сунул левый револьвер в кобуру. Чтобы убрать правый, ему пришлось левой рукой повернуть его стволом вниз и только потом отпустить, чтобы он сам встал на место. Кровь испачкала выфтертые деревянные рукояти; пятна крови алели на кобуре и на заношенных джинсах в том месте, где кобура соприкасалась со тканью. Кровь хлестала из двух обрубков, где раньше были два пальца.


     Онемение в ногах еще не прошло, и его искалеченная правая почти совсем не болела, но зато рука полыхала ревущим огнем. Фантомы искусных и натренированных пальцев, что разлагались теперь в желудочных соках у твари в утробе, как будто вопили о том, что они еще здесь, на руке, и что им очень больно.


     Кажется, у меня назревают большие проблемы, --- как-то отстраненно подумал стрелок.


     Волна отступила. Чудище опустило клешни, пропороло очередную дыру в сапоге стрелка, но потом передумало, резонно решив, что владелец этого несъедобного сапога гораздо вкусней старого куска кожи, которую он неким таинственным образом сбросил.


     --- Дуд-а-чум? --- спросило оно и рванулось к стрелку с ужасающей скоростью. Стрелок отступил, почти не чувствуя под собою ног. Только теперь ему вдруг пришло в голову, что это создание наделено каким-то разумом. Оно приблизилось к нему осторожно, быть может, во время отлива, когда вода была далеко, потому что оно не знало, что он такое и на что он способен. Если бы волна прилива не разбудила Роланда, эта тварь содрала бы кожу с его лица, пока он спал и видел сны. А сейчас существо уже знало, что он не только приятен на вкус, но еще и уязвим: легкая добыча.


     Оно уже настигало его --- тварь длиною в четыре фута и высотою в один, --- чудище это вполне могло весить семьдесят фунтов. Такой же целеустременный и прямодушный хищник, как и Давид, сокол, который был у стрелка еще в детские его годы, --- только без давидовых смутных признаков преданности.


     Каблуком сапога стрелок зацепился за выступающий из песка камень и едва не упал.


     --- Дод-а-чок? --- спросило чудовище как будто даже заботливо, вытаращилось на стрелка своими глазенками, колыхающимися на стебельках, и протянуло клешни... но тут набежала волна прилива, и клешни снова поднялись в Честной Стойке. Однако на этот раз они легонько покачнулись, и стрелок понял, что существо не просто лапами машет, но реагирует на звук волны, и что сейчас этот звук --- для омара, по крайней мере --- был чуть-чуть послабее.


     Стрелок отступил назад, перешагнув через камень, и нагнулся в тот самый момент, когда волна со срежещущим ревом обрушилась на галечный берег. Его голова оказалась в каких-нибудь нескольких дюймах от насекомоподобного рыла чудовища. Оно могло запросто выцарапать ему глаза, хватило бы одного взмаха клешни, но эти дрожащие клешни, так похожие на стиснутые кулаки, оставались воздетыми к небу по обеим сторонам его попугаичьего клюва.


     Стрелок потянулся за камнем, из-за которого он чуть не упал. Здоровенный камень, наполовину вросший в песок. Его искалеченная правая рука заныла, когда грязь и острые грани камня врезались в открытую кровоточащую плоть, но стрелок все же выдернул камень из слежавшегося песка и, закусив губы, поднял его.


     --- Дад-а-... --- начало было чудовище, опуская и разжимая клешни по мере того, как откатывала волна и замирал ее рев, но стрелок изо всех сил грохнул камнем по спине твари.


     Раздался треск --- это сломалась спина, покрытая пластинами панциря. Чудовище бешено извивалось под камнем, его хвост неистово бил о песок, вверх-вниз, вверх-вниз. Его вопрошающие интонации обернулись глухими воплями боли. Клешни щелкали, пытаясь схватиться за пустоту. Зазубренный клюв скрежетал о комки песка и гальку.


     И все же, когда набежала очередная волна, тварь попыталась поднять клешни, и в то же мгновение стрелок наступил ей на голову своим оставшимся сапогом. Звук был таким, как будто хрустнуло много-много сухих тонких прутиков. Из-под каблука, брузнув на обе стороны, потекла какая-то густая жижа. Черного цвета. Чудовище выгибалось дугой и неистово извивалось. Стрелок еще сильнее надавил сапогом.


     Набежала волна.


     Клешни чудиша приподнялись на дюйм... на два дюйма... затряслись и упали, судорожно сжимаясь и разжимаясь.


     Стрелок убрал ногу. Зазубренный клюв, который оттяпал от его живой плоти два пальца на руке и один на ноге, раскрылся медленно и закрылся. Один усик лежал, сломанный, на песке, другой бессмысленно трепыхался.


     Стрелок еще раз припечатал ногой издыхающее чудовище. Потом -- - еще.


     Вздохнув, стрелок с усилием отфутболил камень и прошелся вдоль правого бока твари, методично пиная панцирь левой ногой, ломая его, втаптывая бледные внутренности в темно серый песок. Чудовище издохло, но для стрелка этого было мало: никогда в жизни, за все это долгое и непонятное время странствий, он еще не был так тяжело ранен, к то му же все это произошло так неожиданно.


     Он продолжал втапывать дохлого монстра в песок, пока не увидел посреди прокисшего мессива свой собственный палец, белую пыль под ногтем --- пыль с голгофы, где они с человеком в черном вели бесконечно долгий разговор. Вот тут- то стрелок отвернулся, и его вырвало.


     Стрелок зашагал обратно к воде, пошатываясь, как пьяный, прижимая к рубахе свою искалеченную руку. Время от времени он оглядывался, чтобы удостовериться, что гнусная тварь не ожила, как какая-нибудь живучая оса, по которой колотят- колотят, а она все извивается, оглушенная, но живая... убедиться, что она не гонится за ним, задавая свои непонятные вопросы своим до жути отчаянным голосом.


     На полпути до воды он остановился и стоял так, шатаясь, глядя на то самое место, где все это и началось. Глядя и вспоминая. По всей видимости, он уснул чуть пониже предельной линии прилива. Он поднял с сыырого песка дорожную сумку и свой разодранный сапог.


     В голом свете луны он увидел и других тварей --- таких же --- и в промежутке между набегающими волнами различил их вопросительные голоса.


     Осторожно, по шагу за раз, стрелок отступил к тому месту, где галечный пляж переходил в траву. Там он уселся и сделал все, что надо было сделать: присыпал обрубки откусанных пальцев остатками табака, чтобы остановить кровотечение --- присыпал погуще, не обращая внимания на новые приступы боли (теперь в этот хор вступил и оторванный большой палец ноги), а потом просто сидел, покрываясь испариной на студеном ветру, и гадал, будет заражение или нет и как ему теперь быть без двух пальцев на правой руке (что касается револьверов, тут обе руки его были равны, но во всех остальных делах он ловчее справлялся правой). А еще он гадал о том, ядовитая была тварь или нет, а если да, то не проник ли уже этот яд ему в кровь, и настанет ли для него завтрашний день.
* ЧАСТЬ 1: УЗНИК *
* ГЛАВА 1: ДВЕРЬ *
1


     Три. Вот число твоей судьбы.


     Три?


     Да. Три - это тайна. Трое стоят в центре мантры.


     Кто эти трое?


     Первый черноволос. Сейчас стоит он на грани убийства и грабежа. Демон его осаждает. Имя демону - ГЕРОИН.


     Что за демон еще? Я не знаю его, даже в сказках такого нет.


     Он пытался говорить, но но голоса не было, и голос оракула Звездной Шлюхи, Потаскушки Ветров, тоже исчез. Он видел, как падает карта из ниоткуда в никуда, переворачиваясь в истоме тьмы. На карте скалился бабуин, восседающий на плече у молодого мужчины с черными волосами; его пальцы, до жути похожие на человеческие, так глубоко вонзались юноше в шею, что их кончики утонули в плоти. Присмотревшись внимательнее, стрелок разглядел, что в своей скрюченной душашей лапе бабуин держит плетку. Лицо юноши искажено гримасою бессловестного гнева.


     Узник, по-дружески прошептал человек в черном (тот самый Уолтер, человек, которому стрелок доверял когда-то). Правда, что-то в нем есть угнетающее? Что-то в нем есть угнетающее... что-то в нем есть... что-то...
2


     Вздрогнув, стрелок проснулся, отмахиваясь от чего-то своей искалеченною рукою, уверенный, что одно из этих чудовищ с панцирем из Западного Моря сейчас набросится на него , сдирая кожу с лица, отчаянно вопрошая его на странном своем языке.


     Но вместа чудища он увидел какую-то морскую птицу, привлеченную бликами раннего солнца на пуговицах у него на рубашке; испуганно вскрикнув, она отлетела прочь.


     Роланд сел.


     Боль пульсировала в руке, ужасная и бесконечная. В правой ноге --- тоже. Стрелок чувствовал свои пальцы, которых не было. То, что осталось от нижней части рубахи, напоминало изодранную в пух и прах фуфайку. Он сам отодрал одну полосу, чтобы перевязать руку, вторую --- чтобы забинтовать стопу.


     Пошли прочь, --- сказал он пальцам, которых не было. Вас уже нет, вы --- фантомы. Пошли прочь.


     Чуть-чуть помогло. Совсем не много, но все-таки. Да, это были фантомы, призраки, но только --- живые.


     Стрелок съел немного вяленого мяса. Соленое, оно было ни в радость ни рту, ни желудку, но он все же заставил себя поесть и потом почувствовал чуть получше: покрепче. Хотя, на самом-то деле, силы его были уже на исходе. Положение почти что безвыходное.


     А ведь нужно еще кое-что сделать.


     Он нетвердо поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Птицы парили над морем и ныряли под воду, и больше не было никого. Как будто весь мир принадлежал только им и ему. Чудовищ не наблюдалось. Может, они существа ночные или выходят на берег только во время прилива. Сейчас это казалось почти неважным.


     Море --- огромное --- соприкасается с горизонтом в некоей размытой голубой точке, которую невозможно вычислить. Заглядевшись, стрелок на мгновение забыл про боль. Он в жизни не видел столько воды. Разумеется, слышал о море и в детских сказках, и от учителей. Некоторым из них удалось убедить его в том, что оно существует... но чтобы своими глазами увидеть... эту громаду, это чудо безбрежной воды после стольких лет в иссушенных землях... ему было трудно поверить в это. Трудно даже смотреть на такое.


     Он смотрел долго, в упоении, заставляя себя смотреть, и дивился, на время забыв свою боль.


     Но уже утро, и еще нужно многое сделать.


     Он осторожно нащупал в заднем кармане челюсть, стараясь касаться ее ладонью и не тревожить обрубки пальцев: на месте она или нет. Непрестанная боль обернулась вскриками.


     Кость на месте.


     Порядок.


     Дальше.


     Он неуклюже расстегнул ремни с кобурами и положил их на залитый солнцем камень. Вытащил револьверы, вывернул барабаны, вынул бесполезные теперь патроны и выбросил их. Один засиял на солнце. На яркий блик прилетела птица, подхватила патрон клювом, потом выронила и улетела прочь.


     Теперь пора позаботиться и о самих револьверах --- надо бы в первую очередь, но поскольку и в этом мире, и в любом другом револьвер без патронов --- всего лишь кусок металла, стрелок сперва разложил патронташи у себя на коленях и осторожно провел левой рукой по коже.


     Оба промокли от пряжек до того места, где ремни соприкасаются с бедрами; дальше --- как будто были сухими. Он осторожно вынул все сухие патроны. Правая его рука так и рвалась приняться за работу, несмотря даже на боль забыв про увечье, и вскоре стрелок поймал себя на том, что он раз за разом возвращает ее на колено, как глупого или капризного пса, который не понимает команд. Обезумев от боли, он пару раз едва не ударил по ней.


     Кажется, у меня назревают большие проблемы, --- снова подумал он.


     Он сложил все патроны --- будем надеяться, что хорошие -- - в одну кучу и тут же пришел в уныние: такой она была маленькой. Двадцать штук. И некоторые, скорее всего, непременно дадут осечку. То есть, нельзя полагаться ни на какой. Он достал остальные патроны и сложил их в другую кучку. Тридцать семь.


     Ну что ж, нельзя сказать, что и раньше ты был вооружен до зубов, --- утешил себя стрелок, но он хорошо понимал разницу между пятидесятью семью действующими патронами и с натяжкою --- двадцатью. Или десятью. Или пятью. Или одним. А, может, вообще не один не сработает.


     Стрелок отложил сомнительные патроны в сторону.


     Хорошо еще, что сумка его не пропала. Стрелок разложил ее на коленях, потом медленно разобрал револьверы и свершил ритуал чистки. Закончил он через два часа. Боль стала настолько сильной, что у него закружилась голова. Даже связно мыслить было затруднительно. Хотелось спать. Никогда в жизни ему так не хотелось спать. Но ни разу еще сон не служил ему оправданием для того, чтобы отложить дела и забыть о долге.


     --- Корт, --- проговорил стрелок, и сам не узнал свой голос, и рассмеялся натянуто.


     Медленно, очень медленно он собрал револьверы и зарядил их патронами, которые --- предположительно --- остались сухими. Когда он закончил, он поднял в левой руке револьвер... и медленно отпустил курок, так и не выстрелив. Да, он хотел знать. Хотел знать, что будет, когда он нажмет на курок: выстрел или еще один бессмысленный щелчок. Но щелчок не значил бы ничего, а выстрел лишь уменьшил бы количество пригодных патронов с двадцати до девятнадцати... или до девяти... или до трех... а может быть, их бы вообще не осталось.


     Он оторвал еще одну полосу от рубахи, сложил на нее остальные патроны --- те, которые намокли --- и завязал узелок левой рукой, помогая себе зубами. Потом сложил сверток в сумку.


     Спать, --- требовало его тело. Спать, тебе надо поспать, сейчас, пока не стемнело, ничего у тебя не осталось, ты выдохся...


     Он заставил себя подняться и оглядел пустынный берег цвета давно не стиранного исподнего, усыпанный бесцветными же ракушками. Кое-где из крупнозернистого песка торчали большие камни, покрытые толстымыми слоями гуаны; те слои, что постарее --- желтые, точно старый зубы, что посвежее --- как белые пятна.


     По линии прилива подсыхали бурые водоросли. Совсем рядом валялись правый сапог стрелка и бурдюки для воды. Стрелок подивился такому чуду, что их не смыло волнами в море. Сильно хромая, он медленно подошел к ним. Поднял один и встряхнул, приложив к уху. Второй бурдюк точно был пуст, но в этом еще оставалось немного воды. Большинство людей ни за что бы не заметило разницу между ними двумя, но стрелок различал их, как мать различает своих близнецов и никогда не путает одного с другим. Он очень долго скитался по свету с }rhlh бурдюками. Внутри прескалась вода. Это хорошо --- это настояший подарок, ведь эта тварь, которая на него напала, или другие ее сородичи могли бы порвать бурдюки одним случайным укусом или движением клешни, но этого не случилось, и волны не унесли их в море. Самой твари что-то не видно, хотя стрелок прикончил ее гораздо выше линии прилива. Быть может, ее останки утащили другие хищники; или ее же собратья погребли ее в море, как те огромные существа из детских сказок, слоны, хоронят своих умерших.


     Он поднял бурдюк на левом локте, сделал большой глоток и тут же почувствовал, как к нему возвращаются силы. Само собой, правый сапог был разодран в клочья... но все же не так безнадежно. Подошва осталась целой --- помятой, конечно, но целой, --- и, скорее всего, с ней еще можно что-нибудь сделать: отрезать кусочек от левого сапога, приладить на правый, чтобы хотя бы первое время оно продержалось...


     Внезапно его охватила слабость. Он почувствовал, что близок к обмороку. Он попытался ее одолеть, эту слабость, но ноги его подкосились, и он сел на песок, прикусив по-дурацки язык.


     Ты не будешь терять сознание, --- твердо сказал он себе. Только не здесь, где ночью на берег вполне может выползти еще одна гадость, и уж эта точно тебя прикончит.


     Он поднялся на ноги, обвязал пустой бурдюк вокруг пояса и направился к тому месту, где он оставил свои револьверы и сумку. Но не прошел он и двадцати ярдов, как снова упал, едва ли не потеряв сознание. Стрелок полежал немного, прижавшись щекою к песку. Краешек ракушки почти до крови врезался в кожу под нижней челюстью. Он сумел поднести бурдюк ко рту и сделать несколько глотков воды, а потом, не вставая, полоз к тому месту, где он проснулся сегодня утром. В двадцати ярдах выше по склону росло одинокое чахлое деревце, --- юкка коротколистная, дерево Иисуса. Какая- никакая, но тень.


     Для Роланда эти двадцать ярдов показались двадцатью милями.


     Но он все-таки смог перетащить свои немногочисленные пожитки в крошечную лужицу тени. Опустив голову на траву,стрелок улегся, уже отдаваясь сну, или беспамятству, или смерти. Он поглядел на небо, пытаясь определить время. Еще не полдень, но если судить по размеру пятнышка тени, в котором он примостился, полднень уже близко. Стрелок продержался в сознании еще мгновение: поднес правую руку к глазам, высматривая алые полосы заражения, признаки яда, который неуклонно просачивается по телу.


     Ладонь была тускло красной. Нехороший знак.


     Я мастурбирую левой, --- подумал он. --- Это уже утешает.


     А потом он провалился во тьму и проспал почти шестнадцать часов под шум Западного Моря, что гремел непрестанно в его ушах.
3


     Когда он проснулся, на море было темно, но на восточном горизонте проглядывал слабый свет. Утро уже наступало. Стрелок сел, и тут же волною нахлынула дурнота.


     Он опустил голову и переждал.


    

... ... ...
Продолжение "2. Извлечение троих (пер.Т.Покидаева)" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 2. Извлечение троих (пер.Т.Покидаева)
показать все


Анекдот 
Идет нарк по Лувру, видит портрет Джоконды. Минуту всматривается, другую... и с завистью в голосе выносит вердикт:
- Мягко бабу торкнуло.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100