Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Штерн, Борис - Штерн - Дом

Фантастика >> Советская фантастика >> Авторы >> Штерн, Борис
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Борис Штерн. Дом



     Когда Дом вышел на пенсию, он спустился с небес на Землю и остался жить в городе у моря. Его прельстили мягкий климат, взбадривающие парные бани из утренних туманов, ласковые птицы и злющие коты, гуляющие по крыше, а также вид на городские пляжи, где круглые полгода с высоты своего роста он мог любоваться живыми женщинами - южными, северными и дальневосточными.

     Нравился ему и город - в меру провинциальный, город жил не спеша, размеренно, иногда разморенно; современные здания скромно возвышались над старинными особняками; живы были и базары под открытым небом, куда привозилось все, что есть на свете съедобного, а население, в отличие от столичного жителя, презирало очереди в магазинах и предпочитало толкаться с кошелками на базарах.

     Такая жизнь подходила Дому. Он не стремился в пику кому-то подражать старинным манерам жизни, просто ему нравились запахи вишневого варенья и жареного картофеля; просто он любил хозяйничать.

     Кто он такой, Дом, не вполне понятно. Он происходил из семейства Флигелей, но обстоятельства его рождения окутывала какая-то жгучая тайна, какой-то адюльтер. Ясно одно: звали его Домом и он был живым, не в пример земным домам.

     Он был флегматиком по натуре, а зимой над морем хорошо постоять, посмотреть, подумать; но иногда ему хотелось вскочить, хлопнуть дверью, сделать что-то такое... - и шумный летний город тоже ему подходил. Дом читал книги о стоящих на рейде кораблях с иностранными названиями, о платанах и бульварах, о развеселых городских жителях. Дому нравились эти книги. Он часто перечитывал их, изучал обстановку и в конце концов решился на переселение, когда узнал об острой нехватке жилья в городе.

     Город звался Отрадой - для ясности.

     Как уже говорилось, Дом выбрал место над самым морем у нового фуникулера, принял дряхлый вид - под стать окружавшим его домам, решил вздремнуть до утра, а потом осмотреться и обдумать свои дальнейшие действия. Он так и не заснул, потому что с удовольствием разглядывал разноцветные фонарики на новом фуникулере, а перед самым рассветом его внимание отвлек шум у соседней шашлычной - какой-то гражданин ломился в дверь и слезно просил пива.


     Злостный пенсионер Сухов от скуки вставал так рано, как никто больше не мог, и не спеша обходил свои владения. Сначала он шел к мусорному ящику и по обрывкам бумаг пытался определить, кто из соседей ночью нелегально выносил мусор. Потом он заглядывал в окна своего личного врага инвалида Короткевича, который почему-то с гордостью представлялся "инвалидом первой степени". Сухов давно грозился побить инвалиду морду или окна и вот все похаживал вокруг, примеривался, прицеливался.

     Итак, несмотря на теплый май, Сухов вышел во двор в пальто и в зимней шапке и решил, что он не в тот двор вышел. Еще вчера они с инвалидом Короткевичем жили по-соседски стеной к стене, стенкой на стенку, славно ругались, как собаки, и вдруг за одну ночь между ними построился новый дом... да какой новый дом! Обшарпанный флигель, будто сто лет здесь стоял, - будто так и надо.

     Сухову захотелось лечь в постель и послать жену за участковым врачом. Он почувствовал слабость, как после хорошего скандала. Но он пересилил себя, пошел к шашлычной и оттуда взглянул на новый дом. Его взгляду открылся фасад - два узких окна, облинявшая черепица на крыше, кривой деревянный балкон, сквозь который проросла старая акация. Остальных подробностей Сухов не приметил, ему все было ясно и без подробностей: он очень больной чем-то человек, если, прожив всю жизнь здесь, на Люксембургском бульваре, никогда не видел этот Дом.

     Сухов улегся в постель, а в это время вышел во двор инвалид Короткевич.

     - Раз-два, - сказал Короткевич и стал делать зарядку посреди двора. - Руки на ширине ног. Не ругай меня ты, мама, что хожу я часто пьяный, - запел он, заглядывая в окна Сухову. - Спит, дурак, скоро помрет.

     Потом Короткевич увидал новый дом... Он туго сообразил, что никакого дома здесь быть не должно, и быстро заковылял домой, но послал жену не за участковым врачом, а наоборот - за участковым уполномоченным.

     И еще одно утреннее событие - проснулась дворничиха подметать улицу, обнаружила новый дом и подняла крик. Выбежал во двор ее зять, грузчик из мебельного магазина, опешил поначалу, но потом, сказав: "Цыть, мамаша! ", помчался через Люксембургский бульвар к начальнику жилищного управления.

     В полдень встретились во дворе начальник жилуправления Мирзахмедский, участковый врач и участковый уполномоченный. Они о чем-то беспокойно говорили, разглядывая новый дом, и затравленно озирались - к ним уже приближался инвалид Короткевич, хромая больше обычного. а Сухов все не мог найти свою шапку и потому запаздывал. Комиссия опечатала дверь пластилином и пустилась наутек, а Сухов и Короткевич услышали только, как невнятно бормотал начальник жилищного управления:

     - Неучтення жилпло...

     Сухов и Короткевич понимающе улыбнулись и направились к неучтенной жилплощади. У опечатанной двери их поджидал дворничихин зять.

     - Подвезло, гадам! - злодейски сказал зять, тыча пальцем в пластилиновую пломбу. - Если бы моя власть...

     Опять понимающе улыбнулись Сухов и Короткевич и разошлись по своим квартирам: Сухов налево от опечатанной двери, Короткевич - направо. Дома Сухов взял молоток и зубило, а Короткевич схватил ржавый топор. Потом каждый ударил по своей стене так, что Сухову на голову свалился собственный портрет, а у Короткевича сломалось топорище.

     Через несколько минут Сухов влез сквозь разлом в неучтенный флигель и у противоположной стены стал поджидать Короткевича.

     А вот и он! Выпало три кирпича, и в дыру просунулась озабоченная пыльная голова.

     - Ты что это... без спросу в мою квартиру!? - прошептал Сухов, удобнее прилаживая в кулаке багетину от упавшего портрета. - Двери тебе нет?


     Дом попытался думать о чем-то своем, но его внимание отвлекала шумная драка внутри и боль в разломанных стенах. Не так он себе все представлял... он думал, что в него вежливо постучат, он откроет дверь, и увидит счастливую семью с детишками; он покажет новоселам три светлые комнаты, кухню, туалет и ванную, проведет на огромный чердак, где можно сушить белье... он надеялся, что сумеет показать товар лицом да и незаметно разглядеть своих будущих домочадцев.

     От поднявшейся пыли Дом расчихался, а Сухов и Короткевич на мгновенье перестали драться и обратили внимание на странное подрагивание потолка.

     "Ничего похожего не получилось, - подумал Дом. - Как видно, первыми подоспели не те люди".

     Инвалид Короткевич в это время колотил пенсионера Сухова в тесной кухне. Дом хотел было защитить слабого, но пенсионер, удачно увильнув, не бросился наутек, а наоборот - зажал инвалидову голову в дверях и принялся его душить.

     Дом всякого навидался на своем веку, много говорить он не любил и сейчас знал, что не ошибется. Он выругался по-домашнему и чихнул посильнее. Потолок на кухне рухнул, а Сухов и Короткевич очнулись вечером в городской больнице, но в разных палатах.


     В жилищном управлении под председательством Мирзахмедского создали комиссию. Она бродила по рухнувшему потолку, заглядывала в проломы, морщила нос и называла дом "аварийным". Постановили: отремонтировать дом в текущем месяце и вселить в него остронуждающихся в жилье граждан. Проломы забили досками и фанерой, дверь опять опечатали и ушли по своим делам.

     Весь текущий месяц Дом терпеливо высматривал из окна ремонтную бригаду; наконец май истек. Дом понял, что у бригады нет цемента, нет алебастра, нет обоев; что бригада ремонтирует дома на стороне тем, у кого все это есть; что Мирзахмедский ничего не может с этой бригадой сделать; что самой бригады вообще не существует.

     Он сам сделал ремонт. Нарастил стены и потолок, побелил кухню, достал с чердака обои с цветочками. Потом установил в коридоре телефон и позвонил в жилуправление.

     - Дом уже отремонтирован, можно вселяться, - с надеждой сказал Дом.

     - Перестаньте шутить, - нервно ответили из жилуправления и бросили трубку. - Опять дворничихин зять звонил, - доложили Мирзахмедскому. - Все ходит, и ходит, и звонит, и звонит... добивается улучшения.

     - Этот добьется, - вздохнул мирзахмедский.

     Но Дом не для того спускался на Землю, чтобы обивать официальные пороги с просьбой поставить его на квартирный учет. Он имел свои собственные пороги и хотел привлечь к ним внимание. Он подумал, подумал, подпалил чердак и стал ожидать, что будет дальше.

     Внимание было оказано, да какое!

     Дому было очень приятно - он так красиво полыхал, что вся Отрада сбежалась посмотреть на него. Больше всех повезло шашлычной, где за кружкой пива открывался лучший вид на горящий пейзаж. Но и продовольственный магазин с бульвара не был в обиде, да и с пляжа неплохо смотрелся пожарчик.

     Пока все смотрели, по двору бегал дворничихин зять с пустым ведром и кричал:

     - Где Мирзахмедский?! Уберите этого идиота!

     Идиотом оказался тот самый подпольный бригадир ремонтной бригады. Он вышел из подполья, закрыл грудью опечатанную дверь горящего дома и разъяснял всем, что без Мирзахмедского никто не имеет права ее распечатывать. Создалась безвыходная ситуация: дом горит, пожарников не вызывают, потому что у дома нет адреса, а у Мирзахмедского от этого дома головные боли, за ним уже послали.

     Дом плюнул и перестал гореть.

     - Граждане, расходитесь! Это была ложная учебная тревога! - вскричал удивленный бригадир.

     Вся Отрада недоумевала: попахло жареным и перестало. Что-то не так происходило, как полагается.

     Наконец прибежал перепуганный Мирзахмедский, узнал, что пожар самопроизвольно закончился и ничего не сгорело, схватил ненавистного бригадира подпольной бригады за шкирку с требованием отремонтировать этот чертов дом, иначе... но бригадира и след простыл. Осталось от бригадира одно пустое ведро.

     - А зачем ремонтировать? - громко спросил Дом. - Дом давно отремонтирован, можно вселяться.

     - Кто это сказал? - озлобленно спросил Мирзахмедский, оглядывая двор.

     Никто не знал.

     Мирзахмедский сорвал с двери пломбу, вошел в дом, недолго там пребывал, вышел и спросил:

     - Ко это сделал?

     - Что? - спросил дворничихи зять.

     - Ремонт.

     - Я! - не долго думая ответил зять.

     Мирзахмедский задумался и пошел обедать в шашлычную, где буфетчица охарактеризовала ему дворничихиного зятя с самой лучшей стороны.


     Наконец-то дворничихин зять получил квартиру! Он долго ее добивался.

     Он злорадно явился к Сухову с ордером и бутылкой водки, чтобы отпраздновать событие. Сухов, выйдя из больницы, поумнел, изменил тактику, понял, что мировое зло голыми руками не возьмешь, и купил в комиссионном магазине пишущую машинку. На ней он вскрывал недостатки и бил в колокола. Звону было на всю Отраду. Приходили комиссии, проверяли пустой дом без адреса - ничего не нашли. Стоит дом, будто сто лет здесь стоял. Откуда взялся - неизвестно. Никто в нем не живет, будто так и надо...

     С людьми Сухов научился говорить по душам, и жильцы были очень довольны, если удавалось проскочить мимо него не здороваясь.

     - Слухай сюда, парень, - сказал Сухов дворничихиному зятю. - Не ходи ты в этот дом. Его скоро снесут, понял? Это Я тебе говорю. А знаешь ли ты, где потом квартиру получишь? Аж на самом Хуторе, два часа езды до бульвара.

     - Нигде не написано, - с достоинством отвечал зять. - Хочешь сносить - давай квартиру на бульваре, или не выселюсь, хоть стреляй!

     Так они говорили, а Дом этот разговор слышал. Он обрадовался и засуетился: исполнялась мечта его старости - обрести родную семью, помочь, приласкать, вырастить, а взамен принимать заботу и уважение. Всю ночь он, кряхтя, скрипя и поднимая пыль, проводил генеральную уборку.

     Утром сбылись мечты Дома. Представитель власти Мирзахмедский ввел счастливую семью в новую квартиру, тут же раскланялся и оставил новоселов одних.


     Семья была не то чтобы большая, но запутанная. Главой, конечно, был дворничихин зять, грузчик из мебельного магазина. Он недавно развелся с дворничихиной дочкой и выгнал ее из родительского дома за гулянье с другим. Сама дворничиха, баба жалостливая, работящая, вставала рано, ложилась рано, чтобы вставать рано, улицу содержала в чистоте, а квартиру в захламлении - неорганизованная мамаша, по мнению зятя. Ее старенький муж, кандидат каких-то гуманитарных наук, полюбил дворничиху еще в конце сороковых годов за то, что она работала в магазине "Продовольствие". У них еще был поздний сынишка, король микрорайона с двумя приводами в детскую комнату милиции.

     Еще несколько приятных минут испытал Дом в тот же вечер в ожидании гостей на новоселье. Со стороны зятя пришли его коллеги по перевозке мебели, дворничиха позвала буфетчицу из шашлычной, старик-кандидат пригласил двух аспирантов-гуманитариев из университета, ну и сынишка дал клич, и в дом заявилось немного малолетней шпаны. Гуляли долго. Грузчики философствовали, гуманитарии сквернословили, буфетчица с дворничихой плакали о своих загубленных молодостях, шпана плевала с балкона на крышу шашлычной и чуть не попала на фуражку участкового уполномоченного, который шел разнимать и мирить опять подравшихся Сухова и Короткевича.

     На том и разошлись, пьяные и заплаканные.

     Дом еще пребывал в благодушном настроении, когда зять снял со стены подлинного Ренуара и повесил картину неизвестного художника, изображавшую преследование волками ночью в степи какого-то перепуганного всадника в рыжей шубе. Дом еще только недоумевал, разглядывая, как седой кандидат гуманитарных наук прилаживает в ванне самогонный аппарат, а дворничиха мерит швейным метром стены и шевелит губами.

     Затем навалилась прорва событий, от которых Дому стало плохо. Зять перегородил комнаты досками, завесил простынями и запустил в дом диких курортников. Двадцать восемь человек, не считая детей, варили на одной плите, ломились в один туалет, проклинали друг друга, дом, хозяйку, городской транспорт и эту жизнь, швыряли окурки в цветник на балконе - не описать всех унижений, которые терпел Дом.

     А дворничиха уже мерила швейным метром чердак и шевелила губами.

     Дом заболел. В углах выступила плесень, под обоями завелись клопы, по ночам он скрипел и не мог заснуть. Дикари стали жаловаться на сырость и требовать снижения цен за койки, но с зятем разговор был короткий - кому не нравится? Скатертью дорога, других найдем.

     Дом вызвал врача.


     Врач, старый друг из семейства Теремков, прибыл ночью, простучал стены, поковырялся в чердаке, измерил давление на фундамент.

     - Вирусный грибок, - доложил Теремок Дому. - Через неделю пройдет и не вспомнишь. От клопов принимай "Клоповыводитель-73".

     - Нервы у меня не в порядке, - жаловался Дом.

     - Ты, Флигель, не дури. Стар уже, сам знаешь, что почем. Шугани всю братию подальше и возьми достойную семью. Впрочем, завтра проконсультируюсь с профессором. Прощай, спешу!

     - Буду ждать! - крикнул Дом вдогонку. - Ведро цемента размешаем, повеселимся!

     На следующий день явился профессор. Ах, ах, застекленная галерея, крылатые львы у входа, купол с витражами - интеллигент из старинных Особняков, не в пример кандидату самогонных наук.

     - Тэк-с, голубчик... дышать, не дышать... Развалитесь от первого легкого землетрясения, если не выполните моих предписаний. Во-первых: полностью очистить помещение. Полезны сквознячок, сон, свежий воздух, полный покой. Во-вторых: подыщите приличную семью, а лучше достойную молодую девушку... впрочем, парня, все равно, и проведите его по жизни. Доходит, надеюсь? Желаю здравствовать и пребывать в добром здравии, что, впрочем, одно и то же.

     - Спасибо, профессор, - робко отвечал Дом. - Не откажитесь, вот... ведро с цементом. Чем богаты!

     - Вы, похоже, из флигельных? - спрашивал профессор, удобно располагаясь у нового фуникулера. - Лет сто, поди? Ну а мне, голубчик, пятьсот с лишком. Родился в Италии, эмигрировал в Россию в суворовские времена. Вы мне нравитесь. Ваш Ренуар на чердаке... в каком году покупали и почему на чердаке? Ваш Ренуар изобличает у вас хороший вкус, чувствительность и разное прочее.

     - Как здоровье мадам Особняк? - спрашивал Дом, наслаждаясь беседой.

     Редко выпадали Дому подобные счастливые минуты.


     Дом понимал, что врачи правы и что давно пора шугануть всю братию вон, но он все медлил, сомневался, на что-то надеялся. Вот и лето прошло, и курортники разъехались, и кандидата наук выперли наконец на пенсию по анонимке Сухова за неэтичное бытовое поведение, но жизнь Дома лучше не становилась. Его терпение истощилось, когда сынишка с дружками притащили вешать на чердак живого кота. Дом предъявил ультиматум: если в течение двадцати четырех часов семейка не возьмется за ум и не начнет жить, как люди, то...

     Но все только плевались через левое плечо, услыхав утробный голос с чердака.

     Тогда Дом объявил террор.

     В бой была брошена зеленая плесень. Она испортила обои, мебель и забралась в самогонный аппарат. Но семейку все это не очень взволновало, потому что друзья приносили зятю дешевый спирт, который использовался на мебельной фабрике для полировки столов и буфетов. Спирт был не в пример крепче самогона.

     Дом отключил отопление, но зять пригнал из мебельного магазина грузовик бракованной мебели, установил в квартире "буржуйку" и приказал теще рубить мебель на дрова.

     Дом побоялся настоящего пожара, включил отопительные радиаторы, зато перекрыл воду. Но семейка и в лучшие времена умывалась с ленцой, а раз такое дело, то и умываться перестала. Воду для супа дворничиха таскала из дворовой колонки, тем дело и закончилось.

     Дом отключил свет - стали жечь свечи. Наслал мышей, они съели свечи - стали жечь лучину.

     Темные люди.

     Рухнул балкон, засорился унитаз, свалились обои, окна не открывались, а двери не закрывались, мусорные ведра бродили ночью по паркету, а паркет трещал, будто щелкал зубами; потолок осыпался на плиту и гасил газ.

     Тщетно.

     Дом предпринял психологическую атаку. Он долго колдовал на чердаке, и однажды оттуда выполз огромный, жирный, величиной в диван, десятилапый черный таракан и влез в квартиру. Испуг, конечно, был - кандидат наук с похмелья сильно кричал, но мальчишка только взвыл от радости, убил чудовище из рогатки и выставил трофей на балкон для всеобщего устрашения жителей Отрады.

     Дом сдался.

     - Неудачное вы место выбрали, - неуверенно говорил Особняк в очередное посещение. - Впрочем, я доволен. История вашей болезни представляет определенную научную ценность. Крайне редкая смесь идиотизма и невежества. От всех болезней вылечивает стрихнин. Может, попробуете?


     Спасительные вести принес Мирзахмедский.

     Хитрый зять давно уже писал и ходил по инстанциям и требовал новую квартиру взамен аварийной. Он знал, что делал, хотя его и пригрозили привлечь к ответственности за антисанитарное состояние жилья. В результате его посещений горсовет обратил внимание на то, что неказистый флигель намертво закрывает вид на здание нового фуникулера.

     - Пожалуй, снесем, - решили в горсовете. - Благоустроим территорию, разобьем клумбу...

     Великомученик Мирзахмедский мчался со светящимся ликом через две ступеньки.

     - Быстро выметайтесь! - закричал он. - С глаз долой, на Хутор бабочек ловить! Дом послезавтра сносят. Будет здесь клумба и новая жизнь. Вон! Грузовик для переезда за счет жилуправления, грузчики... за мой счет.

     - Сам валяй на Хутор, - отвечал зять. - Покажи, где в конституции написано? Нигде не написано. Дадут квартиру на бульваре - перееду. Нет - не надо.

     - Оставайся, - сказал Мирзахмедский и попробовал сделать равнодушный вид. - Оставайся. Завтра отключаем свет, воду, газ, телефон, отопление.

     Зять в ответ по-дьявольски захохотал, а Мирзахмедский схватился за сердце и ушел.

     Бедный Дом остался один в тревоге и ожидании. Это был его последний шанс - или он с обрыва, или семейка на Хутор.

     Вечером проведали его Особняк и Теремок.

     - Мой тебе совет: поменяй климат, - посоветовал Теремок. - Есть много чудесных городов с острой жилищной проблемой... скажем, Вологда, Смоленск, Саратов...

     - Не знаю, не знаю, дружище, - горестно отвечал Дом. - Очень уж мне по книгам Отрада понравилась, очень уж.

     - Что книги... - вздыхал добродушный Особняк. - У меня в Суздале знакомства, Суздаль я вам могу устроить. Неплохой район, древнерусский стиль, обеспечат надежной молодой семьей с детишками, заживете, поправитесь...

     - Дайте мне только сдыхаться от этой напасти! - выплакивался Дом. - У меня, понимаете, в чердаке все перепуталось. Происходит, понимаете, переоценка ценностей.

     Дом так и не решил, что он будет делать после выселения. Он махнул на все и покорно ожидал дальнейших событий.

     После недельного молчания горсовет выделил зятю квартиру на бульваре. А что было делать - милиции он не боялся, не вызывать же войска?

     Семейка наконец переехала, а на следующий день должен был явиться бульдозер.


     Друзья всю ночь готовили Дом к эвакуации, сам он не мог пошевелиться.

     Ему снились кошмары, он вздрагивал, просыпался. Наверху пронеслись слухи, что Дом помирает. Откуда только взялись древние лачужки и землянки, бродят вокруг, шушукаются, шарахаются от нового фуникулера. У шашлычной присели кривые бараки и хромые сараи, просят милостыню у проходящей мимо казармы. Дом изумляется, думает - что за бред? - силится встать во весь рост, крикнуть во весь голос, но только хрипит и хлопает форточкой.

     Но тут на Люксембургском бульваре появляются пьяные кабаки и трактиры, грязные притоны и ночлежки, игорные дома и веселые заведения. Перед Домом пляшут какие-то деревянные остроконечные заборы, он силится убежать от них, но сомнения начинают терзать его - а не плюнуть ли на все, не уйти ли с веселой гоп-компанией? - как вдруг он слышит голос профессора и просыпается.

     - Пора, голубчик, - говорит Особняк. - В Суздале все подготовлено, вас ждут не дождутся хорошие люди.

     И Дом наконец понимает, что Суздаль, конечно, очень хороший город, но ведь тогда погибнет его девственная мечта о жемчужине у моря!

     - Нет, профессор, я остаюсь, - сказал Дом.

     Он решил рискнуть в последний раз.


     Все утро бульдозер рычал, корежил мостовую и тщетно пытался снести ветхий флигель. Зрелище не уступало прошлогоднему пожару.

     Когда бульдозер выдохся, его заменил подъемный кран. Он раскачал на канате трехсоткилограммовую болванку и запустил ее, целясь в окна. Болванка срикошетила, обрушилась на шашлычную и разнесла ее вдребезги - к счастью, никто не пострадал, кроме буфетчицы, у которой погибли под развалинами три ящика с левой водкой. Ошарашенного водителя сняли с подъемного крана и препроводили на алкогольную экспертизу. Ко всеобщему удивлению, он оказался трезвым, но шашлычной от этого легче не стало.

     Что делать?

     Кто-то предложил взорвать дом динамитом; сами решить не решились, позвонили в Киев. Там страшно удивились - кому это в голову взбрело?!

     Черт с ним, пусть стоит, что за дебаты вокруг какого-то флигеля! Пускай стоит, может быть, это в далеком прошлом архитектурный памятник.

     И Дом стоял месяц, второй, третий и угрюмо ждал. Сухов и Короткевич боялись к нему подходить и даже помирились на этой почве. Иногда Мирзахмедский приводил на смотрины остро нуждающихся в жилье граждан, они разглядывали внутреннее состояние дома и уходили невеселые.

     Их можно было понять: развалины шашлычной, таинственные события, дурная слава.

     Роковой дом.


     Но вот однажды.

     Когда пришла весна.

     Пришел в жилуправление.

     Один из главных героев этой длинной истории.

     Молодой человек двадцати трех лет.

     Виктор Сергеевич Андрианов.

     И предъявил разрешение горсовета на вселение в таинственный дом.

     - А вы кто такой будете? - подозрительно спросил Мирзахмедский.

     - М-маляр я, - неуверенно ответил Виктор Сергеевич.

     - Маляр?! - обрадовался Мирзахмедский и повел показывать квартиру. - Сносить не будем, живи вечно! Странный дом, но к нему надо по-человечески подойти... Жаль, маляров не хватает.

     Дом угрюмо молчал. Он давно не верил словам. Он разглядывал нового жильца и думал: шугануть его прямо сейчас или подождать, пока уйдет Мирзахмедский?

     - Романтический такой флигелек... - раздумывал вслух Виктор Сергеевич. - Всегда хотел иметь свою комнату... а тут целая квартира.

     - Главное не дом, а кто в доме живет, верно? - подбадривал Мирзахмедский. - Грузовик для переезда за счет жилуправления, грузчики... за мой счет.

     И Виктор Сергеевич переехал в свой новый дом, но на трамвае.

     Он ласково похлопал дом по дверному косяку и вошел. Он побродил по комнатам, повыглядывал в окна, покачал головой при виде разрушенного балкона. Потом он пошел в жилуправление, взял стремянку и принялся заделывать огромную трещину в стене.

     - Тебя как зовут? - наконец сердито спросил Дом.

     - Витька, - ответил Виктор Сергеевич. От испуга он чуть было не свалился со стремянки, хотя и ожидал чего-то подобного.

     - Ладно, посмотрим, - пробурчал Дом.

     Они зажили вдвоем, присматриваясь друг к другу. Дом много спал и восстанавливал здоровье; Витька или спал, или читал, или шлялся по улицам, подсчитывая, сколько живет в Отраде алебастровых львов.

     - А почему "Витька", - однажды спросил Дом. - Почему не по имени-отчеству?

     - С детства повелось, охотно отвечал Виктор Сергеевич. - Витька да Витька, вот потому и Витька.

     - Ты где работаешь?

     - Нигде.

     - Это как?

     - Пока нигде. Из института вытурили.

     - А институт у тебя какой был?

     - Художественный.

     - Да ну/! - с уважением воскликнул Дом. - А чего ж ты не рисуешь?

     - Вдохновения нет.

     - Ладно, посмотрим, - опять буркнул Дом.

     Ночью он завел будильник и разбудил Виктора Сергеевича в семь утра.

     - Что за черт, в такую рань! - удивился тот.

     - Иди на чердак, взгляни на Ренуара.

     - Настоящий? - шепотом спросил Виктор Сергеевич, спустившись с чердака.

     - На толкучку не понесешь?

     Витька обиделся, а Дом почувствовал, как внутри у него начала затягиваться огромная трещина.

     - В общем так... - сказал Дом. - Ты неплохой богомаз, листал я твои альбомы. Осенью первым делом вернешься в институт...

     - Не примут.

     - А за что тебя вытурили?

     - Да так... - отмахнулся Витька.

     - Ясно. Лето впереди, напишешь пару картин на уровне мировых стандартов - сразу примут.

     - Какие стандарты? - рассердился Виктор Сергеевич. - Денег нет на краски!

     - Слушай, я для тебя все сделаю! - горячо зашептал Дом, и его волнение передалось Виктору Сергеевичу. - Ты неплохой парень... хороший, только дурной. Будешь учиться у лучших галактических художников, писать живыми красками объемные картины, увидишь такое, чего никто на Земле не видел... ты кто, дворничихин зять? Чего вы все ходите и на жизнь жалуетесь?

     - Всю ночь Виктор Сергеевич не спал, курил. С восходом солнца он сел на обломки шашлычной и набросал портрет Дома. Дому портрет не понравился:

     - Себя не узнаю. Зайди со стороны фуникулера.

     - Давно не рисовал, - оправдывался Витька. - У тебя случайно нет такой кисти, чтобы сама...

     - Нет, - вздохнул Дом, наращивая балкон. - Искусство дело темное.

     Виктор Сергеевич тоже вздохнул и поплелся с мольбертом к фуникулеру.


     В сентябре Виктор Сергеевич предъявил работы за зимнюю сессию, и его вернули в институт на курс ниже. Дом наврал ему - никаких художников он не знал, никаких живых красок в природе не существовало - рисовали везде одинаково: карандашом на бумаге, кистями на холстах. Виктор Сергеевич вскоре понял это, но не рассердился.

     Приходил Мирзахмедский, разглядывал портреты Дома, уважительно называл Витьку Виктором Сергеевичем, поздравлял с Днем рождения, жаловался на сердце.

     Заглянул как-то Сухов поговорить по душам, но Дом слегка чихнул, и Сухов сразу раскланялся.

     Иногда в их жизни случались несчастья: повадилась к Витьке богема пить водку, лапать пальцами Ренуара и обо всем знать. Дом сразу вспомнил сынка-хулигана. Вскоре двое богемцев поскользнулись на лестнице, а на третьего упало что-то тяжелое.

     В конце рассказа Виктор Сергеевич сильно загрустил. Кошки в саду мяукали, мешали ему спать. Не было у него ни друзей, ни... хороших знакомых.

     Однажды Витька сказал Дому:

     - Ты, старик, того... причепурись. Сегодня у нас будут гости.

     - Кто? - поинтересовался Дом. - Если волосатые и бородатые - не пущу.

     - Один гость будет. Без броды.

     Дом понял и засуетился.

     Пришла блондинка Витькиных лет.

     - Знакомься, - сказал ей Виктор Сергеевич. - Мой Дом.

     - Я Людмила, - представилась блондинка.

     - Очень приятно, - ответил Дом.

     Блондинка несказанно удивилась, а Виктор Сергеевич наплел ей что-то про спрятанный магнитофон.

     Весь вечер они разглядывали Ренуара. Виктор Сергеевич очень стеснялся, наконец вышел на кухню и сказал Дому:

     - Ты отвернись, что ли...

    

... ... ...
Продолжение "Дом" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Дом
показать все


Анекдот 
Идет парень. Впереди идет девушка, выглядит ну просто ОБАЛДЕННО!!! Догоняет ее и говорит: - Девушка, кажется нам с Вами по пути! - Не думаю.. я ж не нах@й иду!..
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100