Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Штерн, Борис - Штерн - Галатея

Фантастика >> Советская фантастика >> Авторы >> Штерн, Борис
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Борис Штерн. Галатея



     Раньше санаторий назывался "Донбасс", а теперь "Химволокно". Когда шахтеры перебрались в Крым, они оставили в санатории статую шахтера с отбойным молотком - не тащить же его с собой? Новые хозяева шахтера сносить не стали, но установили рядом с ним в клумбе целеустремленного молодого парня в облегающем комбинезоне. Этот парень, чуть не падая, устремлялся в небо, держа в задранной правой руке клубок орбит с шариком в середине.

     Завхозы слабо разбираются в искусстве, но Коробейникову обе статуи нравились. Нормально. Украшают. Впрочем, сейчас ему было не до искусства. Он лежал в больнице в предынфарктном состоянии, а санаторий остался без завхоза и без присмотра. Дела там творились хуже некуда - садовые скамейки выкрасили не зеленым, как положено, а радугой; кинофильмы крутились очень уж подряд французские, а санаторные собаки бегали где придется и никого не боялись.


     "Странно, почему так на душе хорошо? - раздумывал главный врач санатория, нюхая сирень, заглянувшую в открытое окно. - Какая-то такая духовная раскрепощенность... с чего бы это? Наверно, не к добру... "

     Весь май главврач умиленно что-то нюхал, но однажды услышал за окном знакомый раздраженный голос:

     - Здесь нельзя ходить в купальниках, вы не в притоне. Мы сообщим по месту работы о вашем недостойном поведении.

     Это вышел на работу спасенный врачами Коробейников. Его скорбный голос завис над санаторием, как серый дирижабль. Сирень вздохнула и сразу же отцвела. Собаки поджали хвосты. У главврача начался насморк.

     А Коробейников уже стоял на обрыве с блокнотом в руках. Под ним загорали и плавали в Черном море сплошные кандидаты наук, народ не простой; а он отмечал в блокноте мероприятия на весенне-летний период. Скамейки перекрасить, дворнику указать, с плотником надо что-то делать. Потом он направился к главному корпусу, где поймал за рукав дворника Борю, веселого человечка лет пятидесяти, и указал ему на заляпанную птичками статую шахтера с отбойным молотком.

     - Что я вам, нанялся?! - вызверился Боря. - Крепостное право?! Я и так один за всех вкалываю, так теперь мне еще шахтера мыть?

     (Боря был в плохом настроении, потому что буфетчица не оставила ему на рубль пустых бутылок за то, что он перенес ей на пляж ящик с пивом).

     - Я два раза повторять не буду, а не хочешь - по собственному желанию! - привычно ответил Коробейников, а Боря показал ему в кармане фигу.

     Коробейников начал огибать главный корпус, думая о том, что давно пора поставить вопрос о Борином безответственном поведении на профсоюзном собрании. Он сделал еще один шаг и... увидел обнаженную женщину.


     Коробейников окаменел. Блокнот выпал из рук. Ничего подобного он и в мыслях не держал! Какая-то ладная особа с бедрами, как бочки, направлялась к обрыву в сторону моря, придерживая на плече кувшин и помахивая свободной рукой.

     Она была совершенно... не одета.

     Коробейникову стало так стыдно, что он отвернулся и спрятался за угол главного корпуса. "Совсем молодежь очумела... - подумал он. - Куда она прет с кувшином в таком виде?! Выяснить фамилию и сообщить на работу о недостойном поведении! "

     Коробейников хотел высунуться из-за угла и призвать к порядку эту бесстыжую холеру, но сердце вдруг подпрыгнуло; пришлось прислониться к стене. Он переждал минуту и, держась за сердце, отправился жаловаться главврачу.

     Тот выслушал историю о нескромной девице с бедрами и недоверчиво усмехнулся.

     - Ничего смешного не вижу, - обиделся Коробейников. - Надо что-то предпринимать, а то вконец распустились.

     - Да это же наша новая статуя, - удивился главврач. - Позавчера без вас поставили... Вот что значит искусство - за живую приняли!

     - Что я уже... совсем, что ли? - смутился Коробейников.

     - Ничего, ничего... бывает, - успокоил главврач.

     Если она не живая, то это, конечно, меняет дело, решил Коробейников. Все же он не до конца понимал обстановку... что-то его смущало. Он распорядился по хозяйству и неуверенно направился к главному корпусу... такая у него работа - ходить по санаторию. Ему хотелось еще раз взглянуть на нее, хотя это было неудобно. Он раза два останавливался, оглядывался, срывал веточку... наконец подобрался к повороту и выглянул.

     Она все еще шла по воду.

     Коробейников вспотел и отвернулся. Черт знает что, вертится, как школьник. Экую гадость поставили, пройти нельзя.

     Вдруг из кустов вылез Боря с ведром и с тряпкой и деловито сообщил:

     - Шахтера я уже помыл, счас за нее возьмусь.

     (Боря был уже в хорошем настроении, потому что пришла буфетчица).

     Коробейников на миг представил картину омовения, плюнул дворнику под ноги и зашагал к главврачу, зная теперь, что должен сказать о создавшейся обстановке. С порога он нервно спросил:

     - Не понимаю! Эта девица... она что, каждый день будет у нас стоять?

     - Знакомьтесь, наш завхоз, - ответил главврач, с ненавистью взглянув правым глазом на Коробейникова, а левым умудряясь принести извинения какому-то бравому старику в замызганной куртке и в берете с крохотным свиным хвостиком. - А это непосредственный создатель нашей новой статуи, заслуженный деятель искусств... - Главврач назвал фамилию, которую Коробейников потом так и не мог вспомнить. - Будет у нас отдыхать. По всем вопросам изобразительного искусства обращайтесь к нему.

     - Значит, вам не нравится моя скульптура? - вкрадчиво спросил заслуженный деятель искусств, и Коробейников сразу сообразил, что с этим стариканом не стоит связываться - во всяком случае не рассуждать "нравится - не нравится".

     - Я про качество не скажу, - попятился Коробейников. - У меня к качеству никаких претензий. Я о другом... У нас отдыхают кандидаты наук... и с детьми приезжают... Вот стояла у нас когда-то купальщица с веслом... тоже и формы, и детали, но она была одета в купальник!

     - Одета... - задумчиво повторил заслуженный деятель. - Одета, раздета, с веслом... Старые песни. Постойте рядом с ней, не стесняйтесь. И попытайтесь понять, что она не вызывает никаких низменных эмоций, а наоборот - только добрые и здоровые чувства. А все эти "с веслом", "с мячом", "с молотком"... Поймите наконец, что вся эта серийная парковая живопись (ударение в слове "живопись" заслуженный деятель поставил на последнем слоге) давно не соответствует эстетическим потребностям нашего народа. Споры па эту тему затихли лет двадцать назад, и я не думал, что придется к ним возвращаться. Вы, как видно, не интересовались вопросами искусства. Кстати, я настаивал на недавнем худсовете, чтобы вашего шахтера куда-нибудь уволокли, а то он портит вид на Мадрид и не соответствует санаторной тематике. А парень с ядерной структурой... ничего, для "Химволокна" сойдет.

     Коробейников ничего не понимал. При чем тут Мадрид? Что происходит в санатории? Пока он болел, тут произошла культурная революция! Скамейки красятся радугой, хотя положено зеленым; дворники моют голых девок; какой-то таинственный худсовет собирается сносить ни в чем не повинного шахтера... и все это называется "вид на Мадрид"?

     - Только через мой труп вы снесете шахтера! - тихо сказал Коробейников.

     - Ну при чем тут трупы? - поморщился заслуженный деятель искусств.

     Коробейников вышел из кабинета и хотел хлопнуть дверью, но ее еще неделю назад унесли к плотнику на ремонт. Где этот бездельник? Опять спит на пляже?

     В коридоре Коробейникова догнал главврач и скороговоркой сказал:

     - Никто шахтера не сносит, что вы, в самом деле... мне лично все эти статуи до лампочки, что есть они, что их нет! Сейчас таких девиц ставят в каждом парке по десять штук... мода такая! Зачем так волноваться с вашим сердцем?

     - Мне плохо, я пойду домой, - пробормотал Коробейников.

     Дома он лег на диван, а в глазах у него вертелась голая девка. Ему хотелось говорить о ней, но жена ничего в искусстве не понимала. Она искала валидол и говорила, что нельзя быть таким старым дураком и за всех волноваться.

     - Раньше бы за это намылили шею, - вдруг сказал он.

     - Ты о чем? - спросила жена.

     - Поставили, донимаешь, статую... Со всеми подробностями, - опять заволновался Коробейников. - Женское тело, конечно, красиво...

     Он хотел развить мысль, но запутался. Красиво-то красиво, с этим никто не спорит...

     Жена подождала, что он еще скажет, но не дождалась и ушла на кухню.

     Коробейников лежал на диване и думал. В голове у него завелись какие-то новые мысли об эстетических потребностях. Он никогда о них не думал. От этих мыслей ему было плохо - будто завезли новую мебель и производили в голове перестановку.

     Ночью ему приснился Боря, моющий девку на профсоюзном собрании. Сердце быстро задергалось и чуть не оторвалось, жена вызвала среди ночи "скорую помощь", и Коробейников до конца недели пролежал дома.

     Новые мысли не покидали его, но и никак не укладывались. Он думал о художниках, которые рисуют и лепят обнаженных женщин, о женщинах, которые позируют им, и о таинственном худсовете, который разрешает все это делать. Похоже, что художники не совсем нормальные люди. Странный озабоченный народ. Возможно, он чего-то недопонимает - споры на эту тему затихли лет двадцать назад, а он до сих пор о них ничего не слышал - где, когда? Эстетические потребности надо, конечно, удовлетворять, но детям никак нельзя смотреть на подобные вещи. И шахтерам. А кандидатам наук - подавно.

     Нет, тут какая-то дальновидная государственная политика, думал Коробейников. Рожать стали меньше, вот и ставят для поднятия духа каменных девок.

     Мысль была глупа, но хоть с каким-то резоном, и он немного успокоился.


     Опасения Коробейникова подтвердились - в понимании искусства кандидаты наук оказались зловреднее шахтеров. А он предупреждал! Пока Коробейников болел, они отбили девке кувшин, и теперь она не шла по воду, а непонятно что делала. Вместо кувшина заслуженный деятель искусств всунул ей в руку букет роз, но получилась ерунда - девкина поза под букет не подходила, - она размахивала цветами, будто подзывала к себе шахтера с отбойным молотком и парня с ядерной структурой, а те, конечно, рады стараться - прямо к ней и устремлялись, чуть не падая со своих пьедесталов. Новый кувшин ожидали из реставрационной мастерской со дня на день, а заслуженный деятель, проходя мимо девки на пляж, по-хозяйски прищуривался - все ли у нее на месте.

     Выйдя на работу, Коробейников не застал букета. Он обнаружил в руке девки метлу, а на голове рваную шапку-ушанку с одним ухом. (Боре не попало только потому, что главврач смеялся над его проделкой).

     Решив к девке не подходить и даже издали на нее не смотреть, Коробейников отправился проверить, вышел ли на работу плотник. На доске объявлений висела художественная афиша о том, что "фантомас разбушевался", но ввиду плохой погоды сеанс в летнем кинозале может не состояться. Из открытых дверей плотницкой мастерской слышались шуршанье рубанка и на удивление серьезный Борин голос:

     - Коробей появился, видел?

     - Видел, - отвечал голос плотника.

     - Теперь прячь стаканы, житья не будет, - вздохнул Боря. Ударение в слове "стаканы" он поставил на последнем слоге. - Вообще-то, он мужик неплохой, но прямой, как шпала. Он из-за этой статуи получит инфаркт, помяни мое слово. Он добрый, когда все красиво.

     - Так она же красивая, - отвечал равнодушный голос плотника.

     - Он красоту не так понимает, оттого ему и плохо.

     Коробейников задумчиво отошел. Его убедили рассуждения дворника. "В самом деле, пусть стоит, - подумал он о девице с бедрами. - Красиво? Красиво. Значит, пусть стоит".

     То ли ноги сами несли его, то ли все дороги в санатории вели к ней, но вскоре он опять очутился у статуи. Сопротивляться было бессмысленно, что-то его туда притягивало. Около нее прямо в клумбе стоял незнакомый бородатый молодой человек, курил трубку и под руководством заслуженного деятеля сажал ей на плечо новый кувшин.

     - Кувшин отбили, - неприветливо объяснил заслуженный деятель, когда Коробейников приблизился. - Некоторые граждане не видят разницы между голыми девками и произведениями искусства. Варвары!

     Коробейников принял эти слова на свой счет, но промолчал и нерешительно взглянул на девку в упор. Ему показалось, что с ее каменного лица исчезла прежняя улыбка и теперь она глядит как-то тоскливо.

     - Это из ваших? - спросил Коробейников, когда молчать стало неудобно.

     - Мой лучший ученик, - с гордостью объяснил заслуженный деятель. - Надо мальчикам помогать, кто же после нас будет? Молодец, старается.

     Бородач что-то недовольно пробурчал и чуть не проглотил трубку.

     - Все мы немножко Пигмалионы, - вздохнул заслуженный деятель. - Носимся со своими скульптурами и чего-то ждем от них. А некоторые в кавычках ценители искусства первым делом спрашивают - сколько же она стоит, эта статуя, в денежном выражении?

     Коробейников совсем смутился, потому что именно это и хотел спросить.

     - Не так уж и много, - усмехнулся заслуженный деятель.

     Молодой бородач плюнул в клумбу.

     - Когда я был в Австрии, - вдруг неожиданно для себя сказал Коробейников, - то насмотрелся там на этих... кюфр... курфр... курфюрстов. На лошадях. Там в каждом городе в центре сидит кто-нибудь на лошади. Такая традиция. Как у нас с веслом, так у них на лошади.

     - Вот именно! - с интересом подхватил заслуженный деятель. - У германцев свой шаблон. У них тяжеловесный стиль, давит. Кстати, а в Австрию путевка сколько стоит?

     - Не знаю, - удивился Коробейников. - Я там был не по путевке.

     - Командировка?

     - Да, что-то вроде командировки, - усмехнулся Коробейников. - С апреля по ноябрь сорок пятого.

     - А, - понимающе кивнул заслуженный деятель.

     Коробейников еще немного потоптался около статуи и побрел в библиотеку, твердя про себя, чтобы не забыть: "Пигмалион, Пигмалион... " Слово было знакомое, но он забыл, в чем там дело. Он попросил у библиотекарши энциклопедию на букву "П", но, странное дело, оказалось, что сегодня ночью кто-то выбил окно и украл именно эту энциклопедию на букву "П". Коробейников огорчился, но библиотекарша и без энциклопедии объяснила ему, что Пигмалион был известным древнегреческим скульптором, а его художественную биографию написал известный английский писатель Бернард Шоу.


     Всю следующую ночь в санатории лил дождь и выли собаки, а утром Боря, выйдя под дождем со шлангом поливать цветы, обнаружил, что на этот раз изувечены все три статуи - у шахтера отбит отбойный молоток, у парня из рук исчезла ядерная структура, а у девицы опять пропал кувшин.

     Разбудили заслуженного деятеля. Тот вышел под зонтиком, оценил происшедшее как "акт вандализма" и потребовал оградить свое произведение от варварских посягательств.

     Стало не до шуток. Коробейников вызвал милицию.

     Прибыл оперативник с блокнотом, зорко взглянул на девицу и первым делом спросил, не было ли у нее врагов.

     - У кого? - переспросил Коробейников.

     - Возможно, кто-нибудь в санатории предубежденно относился к внешнему виду этой дамы, - подсказал оперативник, разглядывая следы в клумбе.

     - Нет... никто не замечен, - смутился Коробейников.

     Затем последовал вопрос: какой был кувшин?

     - Кувшин как кувшин. Похожий на эту... на греческую вазу.

     "Кувшин, стилизованный под древнегреческую амфору", - записал оперативник.

     - Какой молоток был у шахтера?

     - Отбойный.

     - Ясно, что отбойный. Меня интересует его расположение.

     - Отбойный молоток располагался на левом плече, - ответил Коробейников. - А шахтер придерживал его левой рукой.

     - Так и запишем... Теперь разберемся с этим хлопцем. Кто он такой, по-вашему?

     - Наверно, ученый, - задумался Коробейников, разглядывая устремленного в небеса хлопца. - Физик. Ядерщик.

     - А что он держал в руке?

     - Это... ядерную структуру. Ну, эта штука... она похожа на планетную систему.

     - Понял, - кивнул следователь. - Так вот, меня интересует именно эта структура. Какой у вас контингент отдыхающих? Химики и физики? Интеллигентный контингент. Меня интересует именно химическая структура этих статуй. Акта вандализма здесь не наблюдается. Посмотрите: кто-то ходил ночью по клумбе, но не растоптал ни одной розы. Странный злоумышленник, верно? Далее... если я что-нибудь понимаю в искусстве, то молотки и кувшины на подобного рода статуях крепятся внутри на металлической арматуре. Значит, отбить их совсем не просто, - эту арматуру надо еще отпилить ножовкой. А потом реставрировать в местах повреждения. Взгляните: на плече, где стоял кувшин, и на руке этой дамы не видно никаких следов повреждения.

     - Что же это должно означать? - спросил Коробейников, удивленный наблюдательностью следователя.

     - Только то, что скульптуры не повреждались в припадке гнева, а умышленно, целенаправленно изменялись.

     - А зачем?

     - Не знаю. Наверно, кому-то не нравились все эти скульптурные украшения. Возможно, у этого заслуженного деятеля искусств есть соперники в творческом плане... возможно, мы имеем дело с редким преступлением на почве разного понимания изобразительного искусства... Моцарт и Сальери? Как вы думаете?

     - Спросите лучше у него, - ответил Коробейников. О Моцарте и Сальери он никак не думал, зато сразу вспомнил недовольного бородатого ученика.

     Следователь отправился на розыски заслуженного деятеля искусств, а Коробейников побрел на пляж. Что делать на пляже под дождем, он не знал, но ему хотелось побыть одному. Там не было ни души - пустой пляж с коркой мокрого песка после ночного ливня, лодки, накрытые брезентом, да фонарь мигал над будкой лодочника, ожидая короткого замыкания.

     Непорядок!

     Коробейников уже собрался выключить фонарь, как вдруг увидел, что из-под брезента ближней лодки выглядывает... планетная структура,


     В лодке лежали отбойный молоток, кувшин, планетная система и энциклопедия на букву "П".

     Коробейников опустил брезент, выключил фонарь и вернулся в санаторий к статуям.

     Он внимательно разглядывал их. Статуи изменились... как он раньше этого не замечал? Левая рука шахтера без молотка торчит так, будто он что-то выпрашивает или жалуется на жизнь. Хлопец-ядерщик без своей структуры выглядит совсем неестественно... Коробейников готов поклясться, что этот парень выдвинул немного вперед левую ногу, чтобы изменить неудобную позу и не упасть с пьедестала. А выражение лица у девицы в самом деле изменилось - удивительно, что заслуженный деятель этого до сих пор не заметил.

     Коробейников вообразил себя на их месте - как стоял бы он голым на пьедестале в неудобной позе, как хотелось бы ему выбросить эти молотки, кувшины и атомы, как хотелось бы поразмяться и приодеться, как рыскал бы он по санаторию в поисках одежонки и развлечений - и забрался бы в библиотеку! - как визжали бы собаки при виде оживших статуй и как под утро приходилось бы лезть на пьедестал и принимать вечную позу.

     Эти фантазии преследовали его весь день, как надоедливый дождь. Он шел на обрыв и осматривал пляж... ни варваров, ни вандалов там не наблюдалось. В оживающие статуи, понятное дело, он не мог поверить, зато верил в хулиганов, разрушающих памятники. Он решил устроить в лодочной будке ночную засаду - если хулиганы припрятали в лодке свою добычу, то они к ней должны вернуться.

     "Я их лично поймаю и привлеку к уголовной ответственности! - думал Коробейников. - Я их научу искусство любить! "

     Ехать домой, чтобы потом возвращаться, не хотелось. Он позвонил жене, а потом весь вечер бродил в треугольном брезентовом плаще вокруг скульптур и подозрительно разглядывал всякого, кто к ним приближался.

     Какой-то молодой кандидат наук проходил мимо девицы, остановился, закурил и начал ее разглядывать.

     - Проходи, чего уставился? - сказал ему Коробейников. - Никогда не видел?

     - Дед, что с тобой?! - весело изумился кандидат наук. - Ты откуда такой взялся? Из какой эпохи? Я тут стою, понимаешь, и облагораживаюсь искусством, как вдруг выползает какой-то динозавр и спрашивает, чего я тут стою.

     "В самом деле, - смутился Коробейников. - Человек облагораживается, а я на него рычу".

     - Вот вы, извиняюсь, ученый человек, да? - примирительно спросил Коробейников. - Тогда объясните мне про атомы. Они что, везде одинаковые?

     - Обязательно.

     - И в камне, и в живом теле? - уточнил Коробейников.

     - Обязательно. А в чем дело?

     - Выходит, камень может ожить? Вот, к примеру, эта статуя... вы не смейтесь... она может ожить?

     - Ожить? - переспросил веселый кандидат наук. - Отчего же не может. Может. Были даже исторические прецеденты. Например, у скульптора Пигмалиона...

     Коробейников затаил дыхание.

     -... который проживал в Древней Греции, однажды ожила мраморная статуя по имени Галатея. Под воздействием любви... Знаете, есть такое сильное чувство. Факт. А статуя Командора у Пушкина?

     - А что с ним случилось? - жадно спросил Коробейников.

     - С кем?

     - С Командором... С Пушкиным я знаю.

     - Ожил Командор. От ревности. Тут все дело в биополе. Сильное чувство порождает сильное биополе, и тогда оживают даже камни. Или возьмем портрет Дориана Грея...

     - Портреты, значит, тоже?! - восхитился Коробейников.

     Кандидат наук задумался.

     - Нет. Портреты оживать не могут. У них нет третьего измерения. Портреты - нет, а статуи - могут. Это не противоречит законам природы. Вроде давно доказано, что живое возникло из неживого. Более того, это не противоречит современному научному мироощущению.

     - Значит, не противоречит? - обрадовался Коробейников.

     - Не противоречит.

     - Спасибо за консультацию!

     Когда поздним вечером дождь прекратился и отдыхающий народ со всего санатория потянулся в летний кинозал смотреть на разбушевавшегося Фантомаса, Коробейников прихватил одеяло, спустился на пляж и спрятался в лодочной будке. На него упало весло, перед ним в темноте плескалось Черное море, а сверху из санатория доносились отчаянные вопли Луи де Фюнеса. Под плеск волн и доносившиеся вопли он уснул.


     Проснулся он, когда Фантомас кого-то душил.

     Коробейников спросонья выглянул в окошко и тут же испуганно пригнулся. У лодки с отброшенным брезентом стояли три громадные тени, а женский голос читал по слогам статью из энциклопедии на "П":

     - "Пи-гма-ли-он из-ва-ял ста-ту-ю жен-щи-ны не-обык-но-вен-ной кра-со-ты и на-звал ее Га-ла-те-ей". А мой называл меня Машкой. Я, говорит, свою Машку слепил за три дня и за три тысячи.

     Коробейников боялся дышать, это был не сон.

     - Не плачь, Маша, - отвечал ей необыкновенный мужской бас. - Я твоего деятеля найду и прихлопну, как муху.

     - Не надо тут никого хлопать, а надо отсюда удирать, - сказала третья тень в облегающем комбинезоне. - Надо отчаливать, пока не закончился фильм.

     - Это точно, - вздохнул каменный шахтер. - Нет времени за ним бегать. Подадимся на Донбасс.

     - Нет! Только в Таврию! - строго ответил женский голос. - Там понимают искусство.

     - Как хочешь, дорогая, - испугался шахтер. - В Таврию так в Таврию. Я только хотел сказать, дорогая, что на Донбассе...

     - Уже дорогая... - ревниво перебил парень-ядерщик.

     - Потом разберемся, кто кому дорогая! - прикрикнул женский голос. - Взломайте склад, возьмите там сапоги и плащ, надоело голой ходить. В библиотеке прихватите энциклопедию на "Т". Но осторожно, завхоз где-то здесь крутится. А я найду весла и якорь. А кувшин утоплю... не тащить же его в Таврию.

     - И молоток утопи, - сказал шахтер.

     - И эту рухлядь тоже, - сказал парень.

     Две громадные тени вышли за ворота лодочкой станции и начали подниматься к санаторию. Коробейникова трясло: он представил, что будет, если ожившая Галатея войдет сейчас в будку за веслами.

     Но женский силуэт с кувшином направился не к будке, а к морю. Это спасло завхоза. Галатея на берегу размахнулась и швырнула кувшин за волнорез, а Коробейников выбрался из будки и побежал в санаторий.

     В санатории выли собаки от страха перед ожившими статуями. Коробейников мчался к летнему кинотеатру, ничего не соображая. Фантомас бушевал из последних сил. Материальный склад был уже взломан - Коробейников чувствовал это всеми фибрами своей завхозной души. Сейчас скульптуры лезли в библиотеку...

     Где этот заслуженный деятель? Он один сможет остановить свою Галатею!

     Народ уже выходил из кинотеатра. Там все закончилось благополучно - Фантомаса опять не поймали.

     - Старика в берете не видел? С хвостиком? - спросил Коробейников у Бори, не пропускавшего ни одного фильма.

     - А вон идет со старухой.

     Заслуженный деятель искусств выходил из кинотеатра с молодой дамой и, что называется, вешал ей на уши лапшу. Она глядела ему в рот, а он рассказывал, как много у него врагов и соперников в творческом плане. Не дают работать. Ломают статуи. Им бы только заказ урвать. Везде завистники, под каждым кустом. В прошлом году, например, ему заказали скромный поясной бюст начальника книготорга. Надо было сразу лепить! Но пока достал глину, то-се... ни книг, ни торга, ни начальника. Заслуженный работник, кто бы мог подумать.

     - Она ожила! - вскричал Коробейников, налетая на заслуженного деятеля и размахивая руками. - Быстрей! На пляж! Ваша Галатея ожила!

     Заслуженный деятель внимательно оглядел Коробейникова, постучал пальцем по своему лбу и повернулся к даме.

     Коробейников схватил его за куртку:

     - Они собрались плыть в Таврию!

     - Чего ты кричишь? - тихо сказал заслуженный деятель, вырываясь и оглядываясь. - Я завтра уезжаю в Брюссель на симпозиум, пусть себе оживает. Пусть что хочет, то и делает. Пусть ее вдребезги разобьют. Я работу сделал. Что я вам нанялся ее сторожить?

     Он отбросил руку Коробейникова, забыл про свою даму и пошел по аллее, громко бормоча:

     - Галатея... Таврия... Химволокно... Я говорил на худсовете - преждевременно! Народ не поймет! Нет... голую бабу им подавай!

     С этого момента Коробейников стал разбираться в искусстве. Он хотел крикнуть вслед: "Катись отсюда, Пигмалион! ", но в его сердце будто врубился отбойный молоток. Он упал на асфальт, а дама завизжала.


     К удивлению врачей, Коробейников очнулся в сентябре. Лето куда-то подевалось... Рядом сидела его жена и вязала. Он сказал ей:

     - Искусство нельзя... того... до лампочки. А то все они разбегутся.

    

... ... ...
Продолжение "Галатея" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Галатея
показать все


Анекдот 
Я, когда служил в армии, спросил у прапорщика:
- Есть такая профессия защищать Родину. А есть профессия, чтобы Родина защитила меня?"
- Есть.- ответил прапор - Станешь памятником - будешь под охраной государства.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100