Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Штерн, Борис - Штерн - Отпусти домой

Фантастика >> Советская фантастика >> Авторы >> Штерн, Борис
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Борис Штерн. Отпусти домой



     Молодежная газета в приморском городе называлась "Молодой черноморец". Отделом ее культуры заведовал пожилой человек, подписывавший свои статьи псевдонимом Нордост. Он не очень-то походил на знаменитый ветер - брюки на нем еле держались, стянутые старым флотским ремнем, а в чем держалась душа - неизвестно. Кожа да кости, дунь - улетит в окно. Новичков и внештатных корреспондентов тянуло именно к Нордосту, потому что у него было самое доброе лицо в редакции, а название отдела - самое подходящее на все случаи жизни.

     - Отдел культуры как проходной двор, - любил жаловаться Нордост. - Все норовят чего-нибудь напечатать. Никогда не знаешь, кто сейчас войдет и о чем придется говорить.

     Вчера, например, приходил заслуженный боцман, оставил статью, прославляющую нелегкий труд китобоев; за ним - гордая старуха с воспоминаниями о подруге своего детства Вере Холодной, потом в полном составе заявилась городская команда КВН и требовала предоставить ей помещение для репетиций; а сегодня с утра, не успел Нордост заварить чай, в отдел культуры заглянул озабоченный молодой человек из тех, кто пишет и ходит.

     "Новенький", - отметил Нордост, откладывая статью, прославляющую нелегкий труд китобоев по выбиванию китов из Мирового океана.

     - Заходи, вот стул, - пригласил Нордост. - Не представляйся, сейчас я тебя разгадаю. Телепатически. Студент третьего курса филологического факультета. Решил перестроиться и перейти в наступление. В "дипломате" стихи, а в голове агрессивный план по захвату рубрики "Молодые голоса". Все правильно угадал?

     - Нет, - усмехнулся студент. - У меня проза.

     - Это одно и то же, - вздохнул Нордост. - Все мы под богом ходим. Большая проза?

     - Роман. Триста девяносто восемь страниц, - студент вытащил из "дипломата" толстую папку и начал развязывать тесемки.

     - Для газеты находка, - понятливо кивнул Нордост. - Завтра же начинаем публикацию... С продолжением, до конца года. Роман какой? Научно-фантастический?

     - Да, фантастический. На военно-морскую тему. О высадке феодосийского десанта.

     Нордост впервые в жизни, наверное, опешил. Он опустил электрокипятильник в пивную кружку с остывшим чаем (его душа держалась на листьях настоящего цейлонского чая, у него и на Цейлоне были свои специальные корреспонденты) и задумчиво произнес:

     - Все правильно... Свое слово о войне пришла пора сказать молодому поколению. Что ж, почитаем. А сейчас выручай, рубрика горит. Пожар, понимаешь ли. Раз уж ты пишешь морскую фантастику, то тебя надо познакомить с Федей Крюковым. Вот тебе боевое задание: дуй на спуск имени Добролюбова... - Нордост уже писал адрес, - возьми у него интервью и сделай мне очерк в раздел "О людях хороших"... А то мы все больше о плохих. А он мужик необыкновенный. Моряк. В сорок первом году, примерно в твоем возрасте потерял правую ногу, а с протезами тогда было худо. Так он знаешь что сделал? Не спился и не стал ходить на костыле с гармошкой по трамваям, нет, он купил велосипед и стал на нем ездить, крутя одной ногой. Это человек!

     - Но я не вижу тут особого геройства, - вежливо возразил студент. - Что с того, что человек с одной ногой научился держаться на велосипеде? Это непривычно, согласен... но в цирке, например, зайцы в барабаны бьют... Что с того? Внешность обманчива.

     - Ты умный парень, - одобрил Нордост. - Размышляешь. Но ты не умствуй, а проще смотри. Зайцев дрессируют, а человека без ноги никто не заставит ездить на велосипеде. Тут сила воли, понимаешь? Но и это еще не все. Он потом придумал роликовые коньки с ручным управлением. Он, получается, сам себе ноги сделал. Так что давай дуй. Да, вот еще... - продолжал Нордост, отхлебывая чай. - Ты с ним поосторожней насчет фантастики... Он сам, понимаешь, верит в чудеса.

     - В какие чудеса?

     - А ты у него спроси.


     После создания научно-фантастического романа студенту совсем не хотелось сочинять газетный очерк о хорошеем человеке, но он оставил роман Нордосту и отправился на спуск имени Добролюбова, потому что работу в газете с чего-то надо начинать.

     Интервью состоялось в однокомнатной квартире, увешанной морскими цветными фотографиями. Хозяин квартиры, польщенный посещением корреспондента, натянул новые джинсы и угощал гостя все тем же цейлонским чаем, разъезжая на роликовых коньках из кухни в комнату и обратно. На кухне звякали бутылки, а коридор загромождал толстый черный велосипед с мотором.

     Никакой такой необыкновенной судьбы не обнаружилось. Ногу Федор Иванович Крюков потерял в морском бою. Даже не в бою, а так... угодил под бомбу. Корабль затонул. Ничего не помнит. Очнулся в медсанбате без ноги. После войны работал в инвалидной артели, потом инженером кинотеатра. Кино- и фотодело изучил в совершенстве. Зарплату получает и пенсию. Нормально, на жизнь хватает. Льготы всякие. Квартиру получил на первом этаже. Вот джинсы купил... Ничего штаны, крепкие. Бесплатные путевки на юг хоть каждый год... а зачем, он и так на юге. В заграницу съездить - хоть завтра, а зачем? Делиться опытом с тамошними ветеранами, как передвигаться на роликовых коньках с ручным управлением? Так они это изобретение запатентуют, а нашему государству прямой убыток.

     - А вы у нас запатентуйте, - посоветовал корреспондент.

     - Держи карман шире. Тридцать лет патентую, а в ответ слышу: "нет предмета изобретения". Роликовые коньки не я изобрел? Не я. А ручной тормоз откуда содрал? С велосипеда. Значит, изобретения нет. Помилуйте, да я себе ноги изобрел! А ноги, мне отвечают, это поэтический образ, их в патент не запишешь. Короче: хорошо тому живется, у кого одна нога, - закончил Крюков и подмигнул корреспонденту.

     Интервью заглохло.

     Корреспондент разглядывал морские фотографии на стенах и начинал понимать, что заведующий отделом культуры промахнулся, оромантизировав этого инвалида. Федор Иванович, безусловно, был хорошим человеком, но не в том газетном плане, о котором думал Нордост. Все мы хорошие, за редким исключением. Но на всех, к сожалению, газет не хватит. Надо бы спросить инвалида в какие такие чудеса он верит... Но как об этом спрашивать?

     - А чем, например, вы интересуетесь в жизни? - безнадежно спросил корреспондент, переводя взгляд на сервант, где вместо стародавних слоников выстроилось по ранжиру семейство высушенных крабов.

     - В жизни? - переспросил Крюков. - Как сдать бутылки я интересуюсь.

     - Пьете? - оживился корреспондент.

     - Пью. Каждый день. Бутылку молока. У меня единственная проблема в жизни - как сдавать бутылки с одной ногой. Тимуровцы повывелись, а в очередях торчать все-таки тяжеловато.

     Ситуация становилась прозрачной - корреспонденту намекалось пойти сдать бутылки... Что ж, он не гордый...

     - Давайте я сдам, - гордый от собственной негордости предложил корреспондент.

     - Сделай одолжение! - обрадовался Крюков. - Там много... На десять рублей... Дотащишь? Молодец! Так вот: в жизни я интересуюсь рыбалкой. Купи бутылку водки и завтра утром приходи на причал.

     - Так вы же не пьете?

     - Это не для меня. Выйдем на рыбалку, там я тебе все расскажу.


     В самую рань, когда над морем начинал происходить рассвет, корреспондент занял очередь у ограды лодочного причала и наблюдал, как Федор Иванович катит на велосипеде не спуску имени Добролюбова.

     - Бутылку взял? Пошли.

     Начальник причала еще не появлялся. У ограды серые тени с удочками посвечивали папиросными огоньками.

     - А очередь кто будет занимать, папаша? - спросила самая зловредная тень, когда Федор Иванович собрался пройти за ограду.

     - Товарищи, это инвалид Великой Отечественной войны, - дернул черт сказать корреспондента.

     - А кто его разберет - инвалид, не инвалид... - пробурчала зловредная тень и зажгла спичку. - Вот только что будет, если все инвалиды о утра на рыбалку выползут? Так ведь на всех лодок не хватит.

     - Ты, товарищ, не беспокойся, я один такой. А лодка у меня здесь персональная, - ответил Крюков. И добавил корреспонденту: - А ты не суйся, куда не просят.

     Но вот появился начальник причала. Впрочем, шеф все время находился на рабочем месте - он ночевал в будке. Тени оживились и принялись тягать лодки к воде. Корреспондент все наблюдал и ко всему прислушивался, чтобы потом в очерке все верно описать. Блокнот он с собой не взял, а полагался на память, как и подобает профессионалу. "Важно не пропустить восход солнца", - думал он. Море еще спало. Полоска неба на горизонте начинала розоветь, будто там протянули раскаленную проволоку. Рыбаки несли весла. Лодочник выписывал квитанции и забирал в заклад паспорта, хотя забирать паспорта не положено. Крюков стоял у лодочника над душой и что-то объяснял ему, а то отвечал:

     - Ладно, не унывай.

     "Голоса перед рассветом всегда почему-то приглушены", - отметил наблюдательный корреспондент.

     - Пацан с тобой? - спросил лодочник. - Вы не долго.

     Корреспондент решил, что на "пацана" не следует обижаться.

     - Видишь, красный фонарь из воды торчит? - показал пальцем Крюков. - Это и есть мой корабль, где я ногу потерял. Я над ним бычков ловлю. Греби туда.


     "Символично... Старый моряк ловит бычков над своим погибшим кораблем", - думал корреспондент, колотя веслами.

     Подплыли к бакену и привязались. Оказалось, что и солнце взошло, - корреспондент греб спиной к рассвету и пропустил восход. Насадили рачков и швырнули грузила в воду. Федор Иванович вынул из сумки полевой бинокль и начал сосредоточенно осматривать морские окрестности.

     - Что вы там высматриваете?

     - Так... наблюдаю, - ответил Крюков, отложил бинокль, вытащил фотоаппарат и принялся щелкать.

     - А нас пограничники не задержат? - удивился корреспондент.

     - За что?

     - За фотоаппарат.

     - Мне можно.

     Солнце поднималось. Никто не хотел клевать. Море было бесцветное, оцепеневшее и трудноподдающееся описанию для корреспондента. Бычки, наверно, еще спали. Корреспондент решил, что будет писать очерк короткими фразами, и пожалел, что не захватил блокнот.

     - Я думаю, бычки здесь не водятся, - сказал он, вытаскивая крючок с нетронутой наживкой.

     - Ты лучше ни о чем не думай, - ответил Крюков. - Вот тебе море, вот рассвет - зачем тебе бычки? Я в детстве сильно удивился, когда узнал, что Синего моря нет. Прям-таки был поражен. Пришел старик кликать золотую рыбку, а Синего моря и нету! Черное есть, Красное, Желтое - есть, а Синего нет. Вот хам какой-то... яблоко съел, а огрызок в море.

     - Загрязнение среды, - подтвердил корреспондент.

     - Точно. Ты умеешь под слова проблемы подводить. Молодец, это в жизни пригодится. Наверно, распишешь в статье, как я подплываю к своему погибшему кораблю? Есть море, в котором он плыл и тонул, да? Утесова любишь? И на берег выброшен к счастью? Только я не знаю, кто меня в тот день на берег выбросил. Волны не было, как сейчас. Штиль. Мы идем вдоль берега в порт на ремонт. Вдруг откуда ни возьмись появляется одиночный "Юнкерс" и небрежно так пускает нас на дно. Мимоходом. И дальше себе полетел. Помню взрыв и больше ничего. То, что у тебя не клюет - это ты не умеешь. Дай сюда.

     Федор Иванович оторвал креветке голову, плюнул, передвинул грузило и швырнул в воду. Внизу сразу кто-то дернул, и Крюков вытащил на свет божий громадного черного бычка. Тот коробился на крючке и распускал веером плавники.

     - Гляди, кнут! - сам же удивился Федор Иванович, взвешивая на пальце это страшилище. - Напугал! Иван Грозный! Ладно, иди домой... - он осторожно освободил бычка и швырнул его в воду.

     - Я его домой отпустил, - объяснил Федор Иванович удивленному корреспондепту. - Меня в тот день кто-то домой отпустил, и я с тех пор всех домой отпускаю. Ты лови, лови, на меня не смотри. Как думаешь, могли меня в тот день дельфины на берег притащить?

     - Дельфины? - задумался корреспондент. - Нет. Дельфины иногда выталкивают на поверхность... Такой у них условный рефлекс. Но на берег никого не тянут.

     - Верно. Отпадают дельфины. Кто же тогда? Прям-таки загадка природы. Гляди: отсюда после бомбардировки я летел, или плыл, или черт знает что со мной происходило - полтора километра до берега. Без ноги... А хотя бы и с двумя... Как это понимать? Как я туда добрался?

     - Может быть, вас спасательная шлюпка подобрала?

     - Не было здесь в сорок первом году спасательных шлюпок. И пляжа не было. Меня Семен подобрал... тот, который лодки выдает. Я ему каждый год в этот день бутылку водки ставлю за то, что он меня спас. Святое дело. Он пьет, я смотрю. Здесь до войны его хата стояла. Он в окно наблюдал, как "Бесстрашный" на дно идет, вдруг видит - на берегу матросик кровью исходит. Он тоже не понимает, откуда я взялся... Я его спрашивал, спрашивал... не понимает.

     - Может быть, вас... взрывная волна? - предположил корреспондент.

     - Выходит, по-твоему, я отсюда, как самолет, до берега по воздуху летел?

     - Нет, невозможно. Но должна же быть какая-то связь...

     - Кой-какая связь тут есть. Черное море одно из самых загадочных мест на Земле... ты не замечал? Везде пишут. Например: оно принадлежит к Атлантическому океану. Согласен? Почему же в нем нет океанской фауны и флоры? Где тигровые акулы, серые киты, кашалоты?

     - Кашалоты... - повторил корреспондент, начинал подозревать, что инвалид не в своем уме. - Откуда им взяться в Черном море?

     - Ладно, согласен, кашалоты через Босфор не пройдут. А других почему нет? Даже кефаль куда-то ушла, скоро одни бычки останутся.

     - Мало ли что! Корму не хватает. Загрязнение среды.

     - А почему нижние слои Черного моря насыщены сероводородом? - запальчиво продолжал Федор Иванович. - Ни одно море не насыщено, а Черное насыщено! В Балтийском море во-он сколько островов, а в Черном - раз, два и обчелся...

     - Три, - уточнил корреспондент.

     - Что "три"?

     - В Черном море три острова.

     - Пусть три. Не имеет значения. О чем я говорил?

     - О загадках Черного моря. Что из всего этого следует?

     - Не знаю. Но чувствую - там, внизу, что-то есть, - Федор Иванович зашептал: - Неопознанный плавающий объект... понимаешь? Иногда по ночам он всплывает... я фотографировал, но плохо видно. Когда пограничники освещают его прожектором, он тут же уходит под воду. Он всплывает с какой-то периодичностью, не могу вычислить. Всплывает и идет в порт на ремонт. Понимаешь? Мой корабль? Его трудно узнать... он весь в водорослях, как плавучий остров. Чувствую, что-то в этом месте готовится. Я полез бы посмотреть с аквалангом, да с одной ногой плавать не научился.

     "Нет уж! Бутылки я сдал, а с аквалангом не полезу", - подумал корреспондент.

     - В общем, все ваши переживания мне психологически ясны, - сказал он. - Многие ветераны едут за тридевять земель, чтобы взглянуть на свои памятные места. А вас всю жизнь тянет к погибшему кораблю. Он для вас как живое существо... Вот и чудится всякое.

     - Психологически... - усмехнулся Крюков. - Спасибо, объяснил. Это ты в свой очерк вставь: "психологически".

     "Чудной человек, - оцепенело подумал корреспондент. - Как о таком писать? "

     Леска у него на пальце дернулась - кто-то в глубине поймался. Корреспондент торопливо выбрал леску. На крючке болтался маленький серый бычок.

     - Смотрите, какой глупый бычок... Проплывал мимо крючка и зацепился плавником.

     Федор Иванович без интереса взглянул на бычка и опять уткнулся в бинокль.

     Бычок наконец опомнился, задрыгался на крючке и сделал страшный вид.

     - Ну, что с тобой делать? - спросил корреспондент.

     - Отпусти меня лучше в море, - прошептал бычок. - Я исполню любое твое желание.

     Или корреспонденту послышалось?

     - Что? - переспросил он.

     - Отпусти домой... - прошептал бычок, еле дыша.

     Корреспондент мотнул головой, хотел окликнуть Федора Ивановича, но передумал. Вот мерзость, что за день выдался? Уже и бычки заговорили!

     Он освободил бычка и швырнул его в воду.

     Бычок успел сказать: "Задумай желание! " - и исчез в Черном море под затонувшим кораблем.

     "Хочу, чтобы мой роман печатался весь год с продолжениями в "Молодом черноморце", - задумал корреспондент и почувствовал себя окончательным дураком.

     - Возвращаемся, - объявил Крюков и спрятал бинокль. - Жаль. И сегодня не появилось.

     - Что не появилось?

     - В этом месте что-то должно появиться. То, что меня на берег выбросило.

     "Почудилось или не почудилось? " - соображал корреспондент, гребя к берегу.

     В будке их с нетерпением ожидал лодочник:

     - Не нашел? Ладно, не унывай. Прошу к столу.

     Но корреспондент вдруг заспешил и не остался завтракать.

     - Это Нордост на мне эксперименты ставит, - объяснил Федор Иванович, когда корреспондент удалился. - Засылает пацанов, вроде этого, и проверяет - поймут они меня или нет. А потом отдает мне же очерки на проверку - как я подплываю к погибшему кораблю с описанием морского пейзажа. Все пишут одно и то же. Ни одного не напечатал - я добра не даю. Чайники, ничего не понимают. Но этот вроде ничего... бутылки сдал. Может, что-то получится, а?

     - Ладно, не унывай.


     Почудилось или не почудилось, навязчиво думалось студенту по дороге в редакцию. Если Нордост возьмет роман - значит, бычок волшебный!

     Он вошел в отдел культуры, ожидая чуда.

     - Вот что, - сердито сказал Нордост и бросил кипятильник в пивную кружку. - Я всю ночь не спал, читал твой роман. Я с этим десантом высаживался... но не с феодосийским, а с керченским. И до сих пор даже на рассказ не собрался... боюсь соврать. А ты тут наплел, как мы немцев телепатией били. Иди, друг, иди. Учись. Читай "Цусиму", это полезно. Вот твой роман, приходи через десять лет, может, я еще жив буду.

     - Ничего, - пробормотал корреспондент. - Я еще над ним поработаю.

     - Давай, - согласился Нордост и придвинул к себе воспоминания о Вере Холодной.

     "Почудилось или не почудилось? - проклинал себя корреспондент. - Дурак! При чем тут романы, газеты и очерки о хороших людях?! Завтра же... С сетью... С аквалангом... Болван, не то надо было просить! "

    

... ... ...
Продолжение "Отпусти домой" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Отпусти домой
показать все


Анекдот 
Два шаолиньских монаха шли в один из монастырей и увидели девушку, стоящую на улице. Она не могла перейти из-за грязи на другую сторону улицы. Один из них подхватил ее на руки, перенес через грязь, поставил на чистое место, и оба монаха двинулись дальше. До самого вечера второй монах не проронил ни слова, и лишь после ужина осуждающе выговорил первому: "Разве ты не знаешь, что нам нельзя прикасаться к женщинам?" на что первый со смехом ответил: "Я оставил девушку там, у переправы, а ты до сих пор несешь ее с собой?!"
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100