Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Лысенков, Виктор - Лысенков - Ехали цыгане

Проза и поэзия >> Проза 90-х годов >> Лысенков, Виктор
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Виктор Лысенков. Ехали цыгане

---------------------------------------------------------------

© Copyright Виктор Лысенков

From: urfi@rgz.ru

Date: 27 Oct 2003

---------------------------------------------------------------



     Об авторе. Виктор Лысенков родился в 1936 году в г.Душанбе. Всю жизнь посвятил журналистике, литературе и искусству. Член Союза Журналистов, Союза кинематографистов, Союза театральных деятелей. Он - автор нескольких десятков документальных фильмом, получавших всесоюзные и международные призы, кинокритик, литературовед. С 1991 года живет и работает в России

     Ехали цыгане с ярмарки домой.

     Они остановилися в лесу под яблонькой

     Из очень популярной песни

     Ни один народ в мире не вызывал такого моего интереса, как цыгане. Первых "живых" цыган я увидел во- время войны, когда жил в далеком Сталинабаде и куда привезли их шумную и разноцветную толпу, как я понял значительно позднее, в эвакуацию. Перед самым их приездом на окраине города, который упирался в крутобокие лессовые холмы , на двух из них располагалось городское кладбище и к одному из кладбищ вплотную примыкал наш бедный глинобитный поселок. Из окон последней кибитки, где жил мой друг детства, уже видны были кресты и звезды, могилы занимали тогда только подошву холма, а выше и ближе к дому моего друга был довольно обширный пологий пустырь, там и сям поросший кустами неизвестного мне растения, всегда тускло - зеленых от

     сухого и пыльного азиатского лета. Но, несмотря на свою шершавость и невзрачность, они, по сути дела, все лето цвели красивыми синими цветами, по форме и цвету чем - то напоминающие ирисы, а сами кусты и листья, если их размять пальцами, пахли нежным мятным запахом. Мы так их и называли - мятными и они очень нравились майским жукам, иногда так густо облепивших какой - нибудь куст, что можно было подолгу любоваться их ярко-зелеными спинками в желто-белых полосках. Нам очень нравились эти жуки, и, несмотря на разрушительный пацанский способ познания мира, мы никогда не убивали их, но иногда собирали целыми гроздьями, сажали их на свои голые шоколадные впалые животы и смотрели, как те, ничего интересного не обнаружив на них, степенно взлетали, без паники и торопливости и снова устремлялись к своим любимым

     мятным кустам, ожидая, видимо, когда цветы накопят очередную порцию нектара, а заодно и спрятаться от жгучего зноя под широкими листьями растений

     Вот этот - то пологий пустырь и был выбран для постройки жилья для цыган. .Когда кто - нибудь интересовался, что это там строят у самого кладбища, то знающие люди говорили, что сюда скоро привезут цыган. Строили тогда не то, что теперь: буквально недели за две были построены из кирпича соединенные вместе шатрообразные сооружения, без окон и дверей, с большими проемами для входа и полированными цементными крышами. Этих сооружений было штук десять. И сделаны они были очень качественно: уже спустя какое - то время, когда цыгане отправились в неведомые нам края, жители поселка потихоньку начали разбирать эти странные сооружения для хозяйственных нужд и дело это было не простым: цемент был что надо, держал кирпичи намертво, и кирпичи были как из стали. Это я убедился на собственном опыте, когда мама велела мне наносить с растаскиваемых строений полторы сотни кирпичей для небольшой печки.

     Я взял с собой зубило и молоток, веревку, чтобы связывать кирпичи, и на собственном опыте убедился, какое это крепкое сооружение. Сложив кирпичи горкой на стене, чтобы, присев, можно было взять их на спину. Выяснилось, что для моего роста и силы нормой оказалось ровно десять кирпичей, которые я мог донести до дома примерно километр.

     Но пока до разборки каменных шатров было далеко. Нагорная ждала цыган с любопытством и опасением. Опасались взрослые, знавшие кое - что о цыганах, а мы, пацаны, хотели скорее увидеть цыган. И вот наступил день, когда по поселку ураганом пронесся слух, что сегодня с вокзала привезут цыган. Но они пришли пешком. Со двора своего друга я увидел разноцветную толпу - толпу, женщин, детей, стариков и мужчин, что было для нас очень странным: в поселке все мужчины - русские и украинцы, татары и мордва, чуваши и почти все местные ( за исключением тех, кто не подлежал призыву по возрасту), были на фронте. И цыгане двигались к предназначенному им жилью рассыпным строем, словно в атаку, громко переговариваясь. Как мы узнали позднее, это были беженцы, своих шатров у них не было - потом я понял, почему. Все то время, пока им строили жилье, они жили в товарных вагонах на станции.

     Уже через день они разместились в своих каменных шатрах, занавесили входы в них кто чем мог, еще через пару дней они почти все ушли утром на промысел в город

     Но прожили они в своем жилье недолго: еще до наступления холодов. они снялись всем своим табором и отправились в неизвестные нам края. Вероятнее всего - в Ташкент, город большой и богатый: в Сибирь было ехать далеко, да там и холодно, и голодно, а из России они бежали от вала войны, уже докатившейся почти до самой Москвы и Ленинграда. Опасаться немцев им было отчего.

     Так случилось, что в сорок пятом, почти сразу после окончания войны я попал в Белоруссию, где жил в деревне на высоком правом берегу Днепра. Может быть, мои познания о цыганах еще долго находились бы на уровне сорок первого года, если бы не один случай.

     Как - то днем, когда все взрослые разбрелись, кто куда в поисках куска хлеба, - впрочем, это сильно сказано: хлеба Домашние пытались где - нибудь заработать копейку, чтобы купить картошки. Большая кадка квашенной капусты была заготовлена с осени и стояла в первой, не отапливаемой комнатке, где даже в сильные морозы капуста только слегка поддергивались ледком и хранилась до апреля. Никакой другой еды не было, даже хлеба. Так что о "кусок хлеба" - это просто пословица: не скажешь же: в поисках куска картошки. В деревне не было ни одной коровы, ни одной собаки или кошки. Да что там собаки с коровами! - в деревне не было ни одной курицы.

     Уходя на работу, тетя Поля оставила мне приличную горсть семечек - до прихода вечером взрослых, когда на всех шестерых членов семьи будет сварен большой чугун картошки и подана капуста. Картошку, между прочим, варили только в "мундире", чтобы не было отходов при чистке.

     Полузгав немного семечек, я вышел на улицу. Был конец марта и снег уже сошел. Вдруг

     Посередине улицы появились цыгане -такая же толпа, которую я видел в Сталинабаде в самом начале войны. Они шли полосой, занимая всю улицу, шли свободно и уверенно, словно направлялись в гости или еще на какое - то празднество. На улице, кроме меня, никого не было От страха я бросился домой ( мне не было еще и десяти лет), и закрыл за собой калитку. При этом я успел заметить, что из края цыганской толпы, что была ближе к нашей стороне улицы, отделилась молодая цыганка (лет пятнадцати - шестнадцати) и решительно направилась к нашему двору.

     Я сел за стол, перепуганный насмерть: "убьют" - первое, что пронеслось в моей голове. А в окно мне было видно, как та молодая цыганка быстро и решительно шла через двор к дому. Она решительно открыла дверь и вошла в горницу. Быстро окинула ее взглядом и поняла, что поживиться здесь нечем: старые матрацы, полупорванные ватные одеяла без пододеяльников да в красном углу в два ряда потемневшие иконы. Она села к столу на второй табурет и спросила меня властно и напористо: "Деньги есть?" Еле владея собой, я ответил: "Нету"... Она еще раз осмотрела наше нищее жилище и спросила: "А что есть? Масло, яйца, сало?" - "Ничего нету" - испуганно пролепетал я. "Врешь"! - с какой - то угрозой в голосе сказала она. И тут я, пионер и атеист, сам не зная, почему, поклялся: "Ей богу"! Она, как видно, поверила мне. " Ну ладно. Хоть семечками угости". И, не ожидая моего ответа, ссыпала в свою ладонь все мои семечки. Она тут же начала их грызть, бросая шелуху на пол. Ёще раз, вставая с табурета, еще раз быстро окинула комнату и как вошла, так же решительно вышла, оставив меня без какой - нибудь еды до вечера.

     Вечером, когда тетя поля пришла с работы ( а она была старшей в доме), я рассказал ей о визите цыганки и как та отняла у меня семечки. К моему удивлению, тетя Поля не стала ругаться, а чуточку улыбнувшись, сказала: "Да это же цыгане. Что с них возьмешь"... И, вздохнув, поведала мне то, о чем я и не догадывался: " Ой, как немцы жестоко с ними обращались! Хуже, чем с евреями". К этому времени я уже много чего прочитал о геноциде евреев, знал о существовании лагерей смерти, читал стенографические отчеты о зверствах фашистов в Белоруссии, о расстрелах, о газовых камерах, в которых гибли люди разных национальностей, особенно евреи, но нигде ни строки не встретил о судьбе цыган.

     А тетя Поля рассказывала: "Тут у нас, за рабочим поселком, стоял цыганский табор. Так немцы, когда бомбили Гомель, обнаружили его. И прилетели специально самолеты, чтобы разбомбить табор. Что там было! Они разбомбили все их шатры, а когда кто - нибудь пытался убежать, самолеты догоняли их и расстреливали насмерть... Ни одного живого человека не осталось. Мы потом всей деревней хоронили их рядом в лесочке""... "А много было убитых" -спросил я. "Да кто же считал... Человек пятьдесят - шестьдесят - не меньше"...Она вздохнула и добавила: "Люди рассказывали, что так было везде...

     Вот тут я вспомнил о цыганах в Сталинабаде, о том, как неожиданно они появились и как государство пыталось обустроить их быт. Но что - то им не понравилось и они уехали.

     Очень скоро я стал часто видеть цыган на Сталинабадском базаре после возвращения из голодной Белоруссии и начал помогать матери торговать перелицованными телогрейками.

     Вскоре я приметил, что цыгане ведут, как сказали бы сейчас, молниеносный бизнес. Они находили в толпе свежие лица, то есть тех, кто впервые появился на рынке, покупали разные вещи у этих, неопытных продавцов и тут же перепродавали их по более высокой цене. Однажды я даже проследил всю операцию перепродажи от начала до конца. Мне нечего было делать - свою телогрейку я продал очень быстро и ждал, когда мама принесет еще две: одну должен был продать я. Надо сказать, что мне везло в торговле: желающие купить телогрейку чаще всего подходили ко мне, видимо, рассчитывая, что малец не обманет. Да я и не собирался никого обманывать: просто я в вилке допустимых нижних и верхних цен чаще всего продавал по максимуму, маме отдавал сумму, по которой она сама продавала телогрейки, таким образом у меня оставались деньги на личные нужды, в основном - на семечки и мороженое.

     И вот я в самом начале базара околачивался без дела, ожидая мать. Многих цыган я уже знал по именам, и не потому, что имел с ними какие - дела, а просто слышал, как они обращаются друг к другу. Вспомнили меня: спустя несколько десятилетий те из цыган, кто в конце сороковых - начале пятидесятых был уже взрослым человеком. Об этом мне рассказали некоторые молодые цыгане, кто родился после войны и с которыми меня свела судьба. С гордостью говорили, что мой отец (или дед) хорошо меня знают. Мне называли имена и я вспоминал тех, с кем составлял торговую касту на базаре.

     Особенно меня интересовала судьба Петра

     Известно, что цыгане - красивый и живописный народ. Петр выделялся даже среди них красотой и статью, у него было умное и интеллигентное лицо, хотя кроме таборных "университетов" он вряд ли что - нибудь кончал. Но у него была врожденная интеллигентность. И его украшали неизменная доброжелательная улыбка. И одет он был по - европейски. Лишь легкая смуглота выдавала в нем нечто восточное. Хотя и наши казаки часто смуглолицы и когда я родился, то многие говорили маме, что я - вылитый таджичонок. Мама смеялась, зная, что род моего отца уже десятки лет были казаками, и с возрастом я стал похож на настоящего русского, только летом загорал до медной красноты.

     И вот сейчас я видел, как Петр купил у только что подошедшего мужика меховые шкурки для воротничков женских пальто. В начале пятидесятых некоторые уже могли позволить себе такую роскошь..

     С купленными шкурками Петр пошел вглубь базара, достал их из сумки и начал продавать. Надо было видеть это действо! Красивый рослый молодой мужчина предлагал молодым женщинам отличные шкурки. Наметанным глазом он знал, кому их можно предложить, а кому - нет. И вот когда появились две симпатичные молодые особы, Петр стал показывать им товар, говоря при этом, что таких шкурок на базаре больше нет( что было правдой). "Посмотрите, как они вам к лицу" -говорил он , прилаживая как воротничок шкурку, приглаживая ее при этом до самых женских прелестей. "Спросите у подруги. Нет, точно словно для вас. Да и подруге - к лицу. Вы только взгляните"! - и он с таким же мужским лукавством прилаживал шкурку к воротнику ее пальто и словно невзначай, разглаживая шкурки, разглаживал их и там, где прилюдно мужским рукам просто не положено быть.

     Девушки краснели, смеялись от шалостей этого необыкновенно красивого молодца, им, конечно, нравились его нежные и не наглые прикосновения, но все - таки было стыдно.

     Тем не менее они купили обе шкурки, заплатив за них почти вдвое дороже, чем десять минут назад заплатил за них Петр. Нам с мамой, чтобы заработать такие деньги, надо

     было бы продать десяток телогреек

     Потом, когда Советская власть закрыла барахолки и многие цыгане начали искать себе другой способ зарабатывать на жизнь, Петр сел за руль грузовика ( доходное тоже дело: где мешок муки можно оставить себе, где продать пяток досок или несколько ведер жмыха или еще что - нибудь). Но судьба его сложилась неудачно: как - то случайно он задавил пешехода, ему врезали на всю катушку (цыган же!), он оттарабанил свой срок от звонка до звонка, но вышел из тюрьмы совсем больным человеком и умер, не дожив и до пятидесяти. Об этом мне рассказал его племянник Николай, которому я помогал решать квартирный вопрос

     Но до знакомства с родственниками тех, кого я узнал на базаре в конце сороковых, было еще немало лет: учеба в школе, потом - университет, потом трудное восхождение до светил местного значения, которое мало что значило для меня самого, но с которым очень считались люди, даже из числа тех, кто находился на довольно высоких этажах власти. Так что мое упоминание о помощи в решении жилищного вопроса одного из племянников Петра.

     Уже в школе, когда я прочитал немало книг о зверствах фашистов, о Майданеке, Освенциме и других лагерях смерти, я нигде ни строчки не читал о массовом истреблении

     истреблении цыган. Словно их никто не брал в расчет. Цыгане, мол, что тут жалеть.

     В самом начале пятидесятых ко мне в руки попал роман то ли румынского, то ли венгерского писателя о массовом уничтожении цыган в Европе. Нацисты разработали даже целый план, как приводить к месту расстрела таборы, где их хоронить. Помню только, что немецкий солдат, ведший на расстрел табор, все никак не мог довести его до места расстрела: для немецких постов у него был пропуск, что давало ему возможность проходить с цыганами в нужном ему направлении, как можно на дольше оттянуть роковой для них час, а, возможно, и спасти их. Солдат понимал всю чудовищность нацистского приказа, и по - своему сопротивлялся ему. Но он не мог открыть правды цыганам по разным причинам. Хотя бы потому, что, узнав об ожидавшей их участи, цыгане могли бы попытаться спастись бегством, попасть к немцам в руки и погибнуть. Да и выдать своего благодетеля Курта ( так, кажется, звали конвоира). Роман так и назывался: "Табор". Не буду пересказывать его сюжет - дело не в нем. Важно другое: впервые я прочитал о том, о чем мне рассказывали в Белоруссии весной сорок шестого года. И странно: роман прошел незамеченным в Советском Союзе, молчала критика, книгу не рекомендовали к чтению в библиотеках. Цыгане же - что в этом особенного? С тех пор я стал следить за всеми публикациями о цыганах. Читал о разных их махинациях, о гадалках, о том, как не удается привить цыганам оседлый образ жизни, заставить их заниматься общественно - полезным трудом. И только уже в самом начале третьего тысячелетия я впервые услыхал по телевидению рассказ Н. Сличенко о том, как погиб его отец и как он сам остался жив. Тонкий и интеллигентный Николай Алексеевич рассказывал о трагедии своего народа , и даже как - то застенчиво сказал, что никто в мире не подсчитывал, сколько цыган было убито. И - никаких воплей о холокосте, о долге Германии цыганам за загубленные жизни, за потерю имущества. И кто и где будет вопить: СМИ им не принадлежат, а те, кому они принадлежат, заботятся о своих соплеменниках, сделав из темы холокоста ( до самых восьмидесятых я ничего не слышал об этом самом холокосте) чуть ли не главное событие двадцатого века. И нигде ни слова, что еще хуже нацисты обошлись с цыганами. Это, конечно, от великого человеколюбия, привитых Торой и Талмудом.

     Между тем мои познания о цыганах расширялись. Первое и самое главное. что бросалось в глаза, это достоинство, с которым держатся цыгане в любой обстановке. На базаре они не заискивали даже перед милиционерами, когда те пытались оштрафовать их или даже увести в участок. Я ни разу не встречал среди них ни одного труса - ни мужчин, ни женщин. Казалось, сама милиция старается не замечать их, чтобы не иметь лишних хлопот. Помню, на базаре забрали за что - то цыганку. В считанные минуты весь коридор отделения и часть двора была заполнена цыганами. Мужчины молчали, а женщины подняли такой крик, доказывая милиционерам, что их подруга "ничего" такого не сделала, что торгует - так этим на базаре занимаются все. Гадает? Так она хорошая гадалка и вам может погадать. ( О том, что гадалка при этом всегда просила "позолотить ручку" и из доверчивых женщин нередко выманивала все деньги, а то и кольца, и сережки, об этом - ни слова). Составив акт, милиция отпустила цыганку. Но несколько женщин остались в отделении, уговаривая дежурного "порвать эту бумажку". Спрашивая, зачем она ему нужна, и что, не проживет он без этой бумажки? Проживет! А хорошей женщине от этой бумажки - одна морока. А у нее восемь детей! - Мать - героиня. И что вы думаете? - Порвал дежурный "ту бумажку", женщины поблагодарили его, пожелав счастья и здоровья ему и его семье. Да. напор цыган - почти генетическая черта. Как - то в Риге меня целый квартал преследовал цыган, предлагая "заменять" мою новенькую, только что купленную родственниками в "Березке", ондатровую шапку на свою, изрядно поношенную и предлагал заплатить мне "разницу".

     Но об этом напоре я знал еще с детства. Недалеко от нас стояли два ужасающе бедных барака. В одном из них жил мальчик Артур. Жил в русской семье, так как у него никого не было - отец сидел в тюрьме и скоро должен был освободиться. Артур был красив и очень ладно скроен для своих тринадцати лет. Одет он был по - городскому: невиданный нами пиджак с узким воротничком без лацканов, брюки из какой -то темной дорогой и плотной ткани, всегда в чистой рубашке и вообще был ухожен и не походил на цыгана.

     Пацаны в этом возрасте всегда доказывают свое превосходство на кулаках. Но с Артуром никто не хотел связываться: он явно был сильнее сверстников, что выдавали и его телосложение, и вид всегда досыта евшего подростка. Я как - то спросил его, не боится ли он местных пацанов? На что Артур ответил: "Я никого не боюсь". - "Ну а если тебя изобьет толпа, человек пять - шесть", - поинтересовался я. Пацанам разговор был интересен, они ждали, что ответит Артур. А тот сказал спокойно: "Пойду к своим, они придут и разнесут здесь все". Я спросил, почему он не живет среди цыган? И Артур сказал, что отец поручил его своему другу, пока тот будет отбывать свой небольшой срок (кажется, года три). Да, взаимовыручку цыган я видел. Тоже отличительная черта.

     Но слушая цыганские песни, я кое - что в них не понимал: в одних пелось про "Соколовский хор у яра", в другой - о неразлучной подруге - семиструнной гитаре, из третьей запали в память слова: "Цыган ходит - трубку курит, а цыганка - людей дурит".

     Ну о том, что цыганка "людей дурит", было все ясно. А что это цыган только и занят тем, что все время курит трубку, было не совсем понятно. Конечно, мы читали в книгах, что до революции цыгане были мастера, так сказать, по конному делу. Достаточно только вспомнить покупку лошади у цыган, так живо и с юмором описанную великим Шолоховым. Ни следа зла в этой сцене. Значит, все привыкли в те времена, что цыгане дурят на продаже лошадей? И кто тебе виноват, если вляпался сам? Я спрашивал у старших, воровали ли цыгане лошадей в прежние времена? Воровали, а как же!. ответил мне дядя Яша. "Ну а что было, если жулика ловили"? - " Да по - разному. Чаще всего - били. Иногда забивали до смерти"... "А полиция - куда она смотрела"? - "Да какая в деревне полиция! Изредка заедет урядник - и все. А так - только староста, свой"

     Спустя долгие годы я прочел повесть таджикского писателя Сорбонна " Джуги" ("Цыгане") и многое узнал о характере этого народа. Узнал, в частности, о том, что в день бракосочетания будущая жена брала на себя обязательство содержать семью, в первую очередь - мужа. Когда племянник Петра пришел к нам с очередной осенней проверкой

     Готовности системы отопления к зиме - он работал тогда вы нашем ЖКО ( хотите верьте, хотите - нет, но в те времена домоуправление делало все это задолго до наступления холодов и бесплатно!), я решил проверить, правду ли пишет таджикский писатель Сорбонн? Вася улыбнулся приветливо и спросил: " А вы этого не знали"? Я ответил, что до этой книги не знал. Тогда он спросил меня: "Помните, лет семь назад в Казахстане была крупная авария - там поезд, шедший впереди нас, сошел с рельсов. Мы остановились в голой степи, вернее - пустыне, стоим час, стоим два и не знаем, почему не едем дальше. До Душанбе оставалось ровно сутки пути, - Вася улыбнулся: ну, деньги мы почти все пропили - нас было в купе в аккурат две семьи. Сколько стоять - черт его знает! На ресторан у нас денег нет, а есть - то охота. Вот я и сказал своей (она была младшей среди нас): самое многое, чтобы через два часа, пока не стемнело, у нас все было - и поесть, и выпить. Так что вы думаете? Она через час принесла нам полный подол разной еды -булок, колбасу, сыр и фрукты. И самое интересное (Вася хитро улыбнулся.), она принесла нам еще четвертак денег". - " Как же она так быстро заработала такую сумму", - удивился я. " Да очень просто! У нее было несколько рублей. Двум или трем клиенткам она успела погадать. Брала деньги, и незаметно скажем, пятерку меняла на рубль. При клиентке пересчитывала деньги - выходило, что ей четырех рублей не додали. А в ресторане она кинула буфетчика на целый червонец. И официантку на червонец. Вот так"... " И где же она научилась так ловко работать", - поинтересовался я. " Да ее мать с юных лет учила и как "куклу" делать, как ломать деньги - если речь идет о продаже крупной вещи или покупке. А подмена купюры -дело самое простое. Надо только уловить мгновение, когда клиент не смотрит на твои руки. Остальное - дело техники, - засмеялся Вася. " Так вот почему цыганки заполняют базары и скверы, предлагая, в основном женщинам, погадать. Мужчины менее подвержены суевериям и цыганки, блестящие психологи, видят, кому можно предложить свои незаменимые услуги.

     В связи с этим я вспомнил один случай, который произошел со мной. Мы были с женой и свояченицей в отпуске в Ленинграде, или для того, чтобы не вызывать споров - в Питере. Рано утром я предложил сестрам пойти погулять в Летнем саду, до которого от дома наших друзей было ровно десять минут ходу. Жена отказалась идти, сказала - идите, погуляйте сегодня с Таней, я сегодня сделаю необходимые покупки и завтра пойдем все вместе.

     Свояченице было семнадцать лет, она была хороша собой, у нее была изумительно нежная кожа персикового цвета, красивые волосы и чисто русская стать. Я тоже был не ахти какой старик - всего двадцать шесть лет. Цыганка в пустом парке быстро вычислила нас: мол, такой мужчина не буде жмотничать при такой красивой юной пассии. Я заметил ее, когда она была уже в двух шагах от нас. Благодарю судьбу за эту встречу! Ни для кого не секрет, что цыганки - красивые женщины. На эту тему наши классики писали немало. Вспомним хотя бы нашего гения Льва Николаевича. Но та, что стояла передо мной - была явно не земного происхождения: такой невероятной красоты я не видел больше никогда в жизни. И девушка: (ей едва ли было девятнадцать), помимо своей красоты, обладала еще непередаваемым очарованием, даже скромностью, и была умна, в чем я убедился почти сразу. Она предложила мне ( а не свояченице!) погадать, думая, что напала на удачную пару. Она сразу взяла меня за руку и сказала: "Голубчик! Дай я тебе погадаю. Всю правду тебе расскажу, что тебя ждет". Я с улыбкой ей ответил:" Да я прошел огонь, воду и медные трубы и могу сам погадать тебе. Причем, рассказать не только о том, что с тобой будет, но и о том, что было". Она вскинула на меня свои ночные глаза, легонько отбросила мою руку и этой же рукой ( в другой были новенькие карты).ласково ущипнула меня с поворотом за мой тогда еще не растолстевший бок, и улыбнувшись, сказала: "У - у - у, - черт"! - Она молниеносно сориентировалась, что перед ней - не наивный простачок.

     Дома мы рассказали моей жене о необычной встрече и уговорили ее пораньше пойти в Летний сад: видимо, девушка работала только утром, пока не появлялась милиция.

     Мы уже почти прошли то место, где мы вчера увидели прекрасную незнакомку. Впереди на аллее никого не было видно. Жена сказала, слегка подтрунивая: "Ну. где же ваша красавица"? - "Давай подождем немного, может, еще придет"?.. - "Ну - ну. - будет она ждать тут вас каждое утро".

     И вдруг на соседней аллейке, скрываемой временами от нас кустарником, раздался хруст транталового песка или гранитной крошки, я повернул туда голову и увидел вчерашнюю красавицу. Она шла быстрым шагом рядом с пожилой цыганкой и та что - то сердито выговаривала ей. "Вон она", - сказал я негромко жене. В утренней тишине девушка услыхала мой голос и посмотрела на нас. Узнав меня, она приветливо улыбнулась мне как старому знакомому и в чем - то коллеге по знанию человеческой психологии. Пожилая цыганка даже не заметила этой улыбки - она смотрела под ноги из - за быстрой ходьбы, а по улыбке девушки я понял, что ей совершенно безразлично, чему учит ее пожилая цыганка (может, это была ее мать? И выговаривала дочери, что та мало приносит денег со своей красоты?).

     Столько лет прошло, но я помню ее улыбку до сих пор, ее ум и красоту

     И это была не единственная моя встреча с красивыми цыганками. Еще мальчишкой, в возрасте марктвеновского Тома, я, как и этот бессмертный герой, сидел на заборе (вернее - дувале, которые европейцы сверху покрывали только, а потом смазывали глиной с саманом - чтобы дожди не так быстро размывали глину Одиннадцатилетнему мальчишке было интересно сидеть на таком дувале (мир сразу преобразовывался, становился шире и романтичней), и ходить туда - сюда вокруг двора или даже бегать.

     В один из весенних дней, когда на улице было совершенно пусто, я стоял на дувале и думал, что мне делать. Тетушки Полли у меня не было и не было задания красить забор. Да и пацанов никого не было на улице: кто в школе, кто на работе, я жил тогда совсем один - мама с сестренкой застряли в Риге из - за денежной реформы, и я мог по своему усмотрению выбирать, идти мне сегодня в школу, или нет. У меня не было никаких денег( мамины должники, что должны были вернуть деньги после ее отъезда, сами оказались на мели после реформы, так как еще не привыкли к новым деньгам и ценам), я постоянно был голодным, но то, что я сделал дальше, все равно не оправдывает мой поступок: мы многое понимали, дети войны. Цыганки постарше гадали где - то в людных местах, а их дети побирались. Вдруг я увидел девочку - цыганку моего возраста, может, чуточку старше. Она шла через мостик над арыком, направляясь как раз к нашей улице, которая начиналась нашим двором. Через плечо у девочки была перекинута сума, никаких сомнений не было - это побирушка. Я смотрел на нее, и чем ближе она подходила, то я все больше замечал на ней все новые и новые детали одежды и украшения: вот мне уже видно было монисто на ее шее, серебряные сережки на длинных подвесках, которые колыхались в так ее уверенному шагу, я даже заметил, что юбка ее была не очень широкой и одна - в отличие от взрослых цыганок, носивших по - несколько широченных юбок. Но главное, что я успел заметить, девочка была очень хороша собой. Только вот лицо ее было серьезно - видно было, что она озабочена предстоящим делом. И чем ближе она подходила, тем сильнее проступала ее красота. Я не говорю уже о том, что она была стройна: в те годы даже среди взрослых не было упитанных..

    

... ... ...
Продолжение "Ехали цыгане" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Ехали цыгане
показать все


Анекдот 
Управление ГИБДД приняло решение о введении нового дорожного знака Jokеr. Jokеr может быть любым знаком по желанию инспектора ГИБДД.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100