Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Александр Дюма - Дюма - Граф Монте-Кристо (Части 4-6)

Старинные >> Старинная европейская литература >> Александр Дюма
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Александр Дюма. Граф Монте-Кристо (Части 4-6)



    Изд. худлит, 1977 г.

    OCR Палек, 1998 г.
* ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ *
I. ГОСПОДИН НУАРТЬЕ ДЕ ВИЛЬФОР


    Вот что произошло в доме королевского прокурора после отъезда г-жи Данглар и ее дочери, в то время как происходил переданный нами разговор.

    Вильфор в сопровождении жены явился в комнату своего отца; что каса- ется Валентины, то мы знаем, где она находилась.

    Поздоровавшись со стариком и отослав Барруа, старого лакея, прослу- жившего у Нуартье больше четверти века, они сели.

    Нуартье сидел в большом кресле на колесиках, куда его сажали утром и откуда поднимали вечером; перед ним было зеркало, в котором отражалась вся комната, так что, Даже не шевелясь, - что, впрочем, было для него невозможно, - он мог видеть, кто к нему входит, кто выходит и что дела- ется вокруг. Неподвижный, как труп, он смотрел живым и умным взглядом на своих детей, церемонное приветствие которых предвещало нечто значи- тельное и необычное.

    Зрение и слух были единственными чувствами, которые, подобно двум искрам, еще тлели в этом теле, уже на три четверти готовом для могилы; да и то из этих двух чувств только одно могло свидетельствовать о внут- ренней жизни, еще теплившейся в этом истукане, и взгляд, выражавший эту внутреннюю жизнь, походил на далекий огонек, который ночью указывает заблудившемуся в пустыне страннику, что где-то есть живое существо, бодрствующее в безмолвии и мраке.

    Зато в черных глазах старого Нуартье, с нависшими над ними черными бровями, тогда как его длинные волосы, спадающие до плеч, были совершен- но белы, в этих глазах - как бывает всегда, когда тело уже перестает вам повиноваться, - сосредоточилась вся энергия, вся воля, вся сила, весь разум, некогда оживлявшие его тело и дух. Конечно, недоставало жеста ру- ки, звука голоса, движений тела, но этот властный взор заменял все. Гла- за отдавали приказания, глаза благодарили; это был труп, в котором жили глаза; и ничто не могло быть страшнее подчас, чем мраморное лицо, в верхней половине которого зажигался гнев или светилась радость. Только три человека умели понимать этот язык несчастного паралитика: Вильфор, Валентина и тот старый слуга, о котором мы уже упомянули. Но так как Вильфор видел своего отца только изредка и лишь тогда, когда это было, так сказать, неизбежно, а когда видел - ничем не старался угодить ему, даже и понимая его, то все счастье старика составляла его внучка. Вален- тина научилась, благодаря самоотверженности, любви и терпению, читать по глазам все мысли Нуартье. На этот немой и никому другому не понятный язык она отвечала своим голосом, лицом, всей душой, так что оживленные беседы возникали между молодой девушкой и этой бренной плотью, почти об- ратившейся в прах, которая, однако, еще была человеком огромных знаний, неслыханной проницательности и настолько сильной воли, насколько это возможно для духа, который томился в теле, переставшем ему повиноваться.

    Таким образом, Валентине удалось разрешить нелегкую задачу: понимать мысли старика и передавать ему свои; и благодаря этому умению почти не бывало случая, чтобы в обыденных вещах она не угадывала вполне точно же- лания этой живой души или потребности этого полубесчувственного трупа.

    Что касается Барруа, то он, как мы сказали, служил своему хозяину уже двадцать пять лет и так хорошо знал все его привычки, что Нуартье почти не требовалось о чемлибо его просить.

    Вильфору не нужна была ничья помощь, чтобы начать с отцом тот стран- ный разговор, для которого он явился. Он сам, как мы уже сказали, отлич- но знал весь словарь старика, и если он так редко с ним беседовал, то это происходило лишь от полного равнодушия. Поэтому он предоставил Ва- лентине спуститься в сад, отослал Барруа и уселся по правую руку от сво- его отца, между тем как г-жа де Вильфор села слева.

    - Не удивляйтесь, сударь, - сказал он, - что Валентина не пришла с нами и что я отослал Барруа; предстоящая нам беседа не могла бы вестись в присутствии дочери или лакея. Госпожа де Вильфор и я намерены сообщить вам нечто важное.

    Во время этого вступления лицо Нуартье оставалось безучастным, тогда как взгляд Вильфора, казалось, хотел проникнуть в самое сердце старика.

    - Мы уверены, госпожа, де Вильфор и я, - продолжал королевский проку- рор своим обычным ледяным тоном, не допускающим каких-либо возражений, - что вы сочувственно встретите это сообщение.

    Взгляд старика был по-прежнему неподвижен; он просто слушал.

    - Мы выдаем Валентину замуж, - продолжал Вильфор.

    Восковая маска не могла бы остаться при этом известии более холодной, чем лицо старика.

    - Свадьба состоится через три месяца, - продолжал Вильфор.

    Глаза старика были все так же безжизненны.

    Тут заговорила г-жа де Вильфор.

    - Нам казалось, - поспешила она добавить, - что это известие должно вас заинтересовать; к тому же вы, по-видимому, всегда были привязаны к Валентине; нам остается только назвать вам имя молодого человека, кото- рый ей предназначен. Это одна из лучших партий, на которые Валентина могла бы рассчитывать; тот, кого мы ей предназначаем и чье имя вам, ве- роятно, знакомо, хорошего рода и богат, а его образ жизни и вкусы служат для нее порукой счастья. Речь идет о Франце де Кенель, бароне д'Эпине.

    Пока его жена произносила эту маленькую речь, Вильфор буквально впил- ся взглядом в лицо старика. Едва г-жа де Вильфор произнесла имя Франца, как в глазах Нуартье, так хорошо знакомых его сыну, что-то дрогнуло, и между его век, раскрывшихся, словно губы, собирающиеся что-то сказать, сверкнула молния.

    Королевский прокурор, знавший об открытой вражде, некогда существо- вавшей между его отцом и отцом Франца, понял эту вспышку и это волнение; но он сделал вид, будто ничего не заметил, и заговорил, продолжая речь своей жены:

    - Вы отлично понимаете, сударь, как важно, чтобы Валентина, которой скоро минет девятнадцать лет, была, наконец, пристроена. Тем не менее, обсуждая это, мы не забыли и вас и заранее условились, что муж Валентины согласится если и не жить вместе с нами - и это могло бы стеснить моло- дую чету, - то во всяком случае на то, чтобы выделили вместе с ними; ведь Валентина вас очень любит, и вы, по-видимому, отвечаете ей такой же любовью. Таким образом, ваша привычная жизнь ни в чем не изменится, и разница будет только в том, что за вами будут ухаживать двое детей вмес- то одного.

    Сверкающие глаза Нуартье налились кровью.

    Очевидно, в душе старика происходило что-то ужасное; очевидно, крик боли и гнева, не находя себе выхода, душил его, потому что лицо его по- багровело и губы стали синими.

    Вильфор спокойно отворил окно, говоря:

    - Здесь очень душно, поэтому господину Нуартье трудно дышать.

    Затем он вернулся на место, но остался стоять.

    - Этот брак, - прибавила г-жа де Вильфор, - по душе господину д'Эпине и его родным; их, впрочем, только двое - дядя и тетка. Его мать умерла при его рождении, а отец был убит в тысяча восемьсот пятнадцатом году, когда ребенку было всего два года, так что он зависит только от себя.

    - Загадочное убийство, - сказал Вильфор, - виновники которого оста- лись неизвестны; подозрение витало над многими головами, но ни на кого не пало.

    Нуартье сделал такое усилие, что губы его искривились, словно для улыбки.

    - Впрочем, - продолжал Вильфор, - истинные виновники, те, кто знает, что именно они совершили преступление, те, кого при жизни может постиг- нуть человеческое правосудие, а после смерти правосудие небесное, были бы рады оказаться на нашем месте и иметь возможность предложить свою дочь Францу д'Эпине, чтобы устранить даже тень какого-либо подозрения.

    Нуартье овладел собой усилием воли, которого трудно было бы ожидать от беспомощного паралитика.

    - Да, я понимаю вас, - ответил его взгляд Вильфору; и в этом взгляде выразились одновременно глубокое презрение и гнев.

    На этот взгляд, который он хорошо понял, Вильфор ответил легким пожа- тием плеч.

    Затем он знаком предложил своей жене подняться.

    - А теперь, - сказала г-жа де Вильфор, - позвольте нам откланяться. Угодно ли вам, чтобы Эдуард зашел поздороваться с вами?

    Было условленно, что старик выражал свое согласие, закрывая глаза, отказ - миганием, а когда ему нужно было выразить какое-нибудь желание, он поднимал глаза к небу.

    Если он желал видеть Валентину, он закрывал только правый глаз.

    Если он звал Барруа, он закрывал левый.

    Услышав предложение г-жи де Вильфор, он усиленно заморгал.

    Госпожа де Вильфор, видя явный отказ, закусила губу.

    - В таком случае я пришлю к вам Валентину, - сказала она.

    - Да, - отвечал старик, быстро закрывая глаза.

    Супруги де Вильфор поклонились и вышли, приказав позвать Валентину, уже, впрочем, предупрежденную, что она днем будет нужна деду.

    Валентина, еще вся розовая от волнения, вошла к старику. Ей достаточ- но было одного взгляда, чтобы понять, как страдает ее дед и как он жаж- дет с ней говорить.

    - Дедушка, - воскликнула она, - что случилось? Тебя расстроили, и ты сердишься?

    - Да, - ответил он, закрывая глаза.

    - На кого же? на моего отца? нет; на госпожу де Вильфор? нет; на ме- ня?

    Старик сделал знак, что да.

    - На меня? - переспросила удивленная Валентина.

    Старик сделал тот же знак.

    - Что же я сделала, дедушка? - воскликнула Валентина.

    Никакого ответа; она продолжала:

    - Я сегодня не видела тебя; значит, тебе что-нибудь про меня сказали?

    - Да, - поспешно ответил взгляд старика.

    - Попробую отгадать, в чем дело. Боже мой, уверяю тебя, дедушка... Ах, вот что!.. Господин и госпожа де Вильфор только что были здесь, правда?

    - Да.

    - И это они сказали тебе то, что рассердило тебя? Что же это может быть? Хочешь, я пойду спрошу их, чтобы знать, за что мне просить у тебя прощения?

    - Нет, нет, - ответил взгляд.

    - Ты меня пугаешь! Что же они могли сказать?

    И она задумалась.

    - Я догадываюсь, - сказала она, понижая голос и подходя ближе к ста- рику. - Может быть, они говорили о моем замужестве?

    - Да, - ответил гневный взгляд.

    - Понимаю, ты сердишься за то, что я молчала. Но, видишь ли, они мне строго-настрого запретили тебе об этом говорить; они и мне ничего не го- ворили, и я совершенно случайно узнала эту тайну; вот почему и не была откровенна с тобой. Прости, дедушка.

    Взгляд, снова неподвижный и безучастный, казалось, говорил: "Меня огорчает не только твое молчание".

    - В чем же дело? - спросила Валентина. - Или ты думаешь, что я покину тебя, дедушка, что, выходя замуж, я тебя забуду?

    - Нет, - ответил старик.

    - Значит, они сказали тебе, что господин д'Эпине согласен на то, что- бы мы жили вместе?

    - Да.

    - Так почему же ты сердишься?

    В глазах старика появилось выражение бесконечной нежности.

    - Да, я понимаю, - сказала Валентина, - потому, что ты меня любишь?

    Старик сделал знак, что да.

    - И ты боишься, что я буду несчастна?

    - Да.

    - Ты не любишь Франца?

    Глаза несколько раз подряд ответили:

    - Нет, нет, нет.

    - Так тебе очень тяжело, дедушка?

    - Да.

    - Тогда слушай, - сказала Валентина, опускаясь на колени подле Ну- артье и обнимая его обеими руками, - мне тоже очень тяжело, потому что я тоже не люблю Франца д'Эпине.

    Луч радости мелькнул в глазах деда.

    - Помнишь, как ты рассердился на меня, когда я хотела уйти в монас- тырь?

    Под иссохшими веками старика показались слезы.

    - Ну, так вот, - продолжала Валентина, - я хотела это сделать, чтобы избегнуть этого брака, который приводит меня в отчаяние.

    Дыхание старика стало прерывистым.

    - Так этот брак очень огорчает тебя, дедушка? Ах, если бы ты мог мне помочь, если бы мы вдвоем могли помешать их планам! Но ты бессилен про- тив них, хотя у тебя такой светлый ум и такая сильная воля; когда надо бороться, ты так же слаб, как и я, даже слабее. Когда ты был силен и здоров, ты мог бы меня защитить, а теперь ты можешь только понимать меня и радоваться или печалиться вместе со мной. Это последнее счастье, кото- рое бог забыл отнять у меня.

    При этих словах в глазах Нуартье появилось выражение такого глубокого лукавства, что девушке показалось, будто он говорит:

    - Ты ошибаешься, я еще многое могу сделать для тебя.

    - Ты можешь что-нибудь для меня сделать, дедушка? - выразила словами его мысль Валентина.

    - Да.

    Нуартье поднял глаза к небу. Это был условленный между ним и Валенти- ной знак, выражающий желание.

    - Что ты хочешь, дедушка? Я постараюсь понять.

    Валентина стала угадывать, высказывая вслух свои предположения, по мере того как они у нее возникали; но на все ее слова старик неизменно отвечал "нет".

    - Ну, - сказала она, - прибегнем к решительным мерам, раз уж я так недогадлива!

    И она стала называть подряд все буквы алфавита, от А до Н, с улыбкой следя за глазами паралитика; когда она дошла до буквы Н, Нуартье сделал утвердительный знак.

    - Так! - сказала Валентина. - То, чего ты хочешь, начинается с буквы Н; значит, мы имеем дело с Н? Ну-с, что же нам от него нужно, от этого Н? На, не, ни, но...

    - Да, да, да, - ответил старик.

    - Так это но?

    - Да.

    Валентина принесла словарь и, положив его перед Нуартье на пюпитр, раскрыла его; увидев, что взгляд старика сосредоточился на странице, она начала быстро скользить пальцем сверху вниз, по столбцам.

    С тех пор как, шесть лет тому назад, Нуартье впал в то тяжелое состо- яние, в котором он теперь находился, она научилась легко справляться с этим делом и угадывала мысль старика так же быстро, как если бы он сам искал в словаре нужное ему слово.

    На слове нотариус Нуартье сделал ей знак остановиться.

    - Нотариус, - сказала она, - ты хочешь видеть нотариуса, дедушка?

    Нуартье показал, что он действительно желает видеть нотариуса.

    - Значит, надо послать за нотариусом? - спросила Валентина.

    - Да, - показал старик.

    - Надобно, чтобы об этом знал мой отец?

    - Да.

    - А спешно тебе нужен нотариус?

    - Да.

    - За ним сейчас пошлют. Это все, что тебе нужно?

    - Да.

    Валентина подбежала к звонку и вызвала лакея, чтобы пригласить к деду господина или госпожу де Вильфор.

    - Ты доволен? - спросила Валентина. - Да... еще бы! Не так-то легко было догадаться!

    И она улыбнулась деду, как улыбнулась бы ребенку.

    В комнату вошел Вильфор, приведенный Барруа.

    - Что вам угодно, сударь? - спросил он паралитика.

    - Отец, - сказала Валентина, - дедушка хочет видеть нотариуса.

    При этом странном, а главное - неожиданном требовании Вильфор обме- нялся взглядом с паралитиком.

    - Да, - показал тот с твердостью, которая ясно говорила, что с по- мощью Валентины и своего старого слуги, осведомленного теперь о его же- лании, он готов на борьбу.

    - Вы желаете видеть нотариуса? - повторил Вильфор.

    - Да.

    - Зачем?

    Нуартье ничего не ответил.

    - Но для чего вам нужен нотариус? - спросил Вильфор.

    Взгляд старика оставался неподвижным, немым; это означало: "Я настаи- ваю на своем".

    - Чтобы чем-нибудь досадить нам? - сказал Вильфор. - К чему это?

    - Но, однако, - сказал Барруа, готовый с настойчивостью, присущей старым слугам, добиваться своего, - если мой господин желает видеть но- тариуса, так, видно, он ему нужен. И я пойду за нотариусом.

    Барруа не признавал иных хозяев, кроме Нуартье, и не допускал, чтобы в чем-нибудь противоречили его желаниям.

    - Да, я желаю видеть нотариуса, - показал старик, закрывая глаза с таким вызывающим видом, словно он говорил: "Посмотрим, осмелятся ли не исполнить моего желания".

    - Если вы так настаиваете, нотариуса приведут, но мне придется изви- ниться перед ним за себя и за вас, потому что это будет смехотворно.

    - Все равно, - сказал Барруа, - я схожу за ним.

    И старый слуга удалился торжествуя.
II. ЗАВЕЩАНИЕ


    Когда Барруа выходил из комнаты, Нуартье лукаво и многозначительно взглянул на внучку. Валентина поняла этот взгляд; понял его и Вильфор, потому что лицо его омрачилось и брови сдвинулись.

    Он взял стул и, усевшись против паралитика, приготовился ждать.

    Нуартье смотрел на него с полнейшим равнодушием, но уголком глаза он велел Валентине не беспокоиться и тоже оставаться в комнате.

    Через три четверти часа Барруа вернулся вместе с нотариусом.

    - Сударь, - сказал Вильфор, поздоровавшись с ним, - вас вызвал при- сутствующий здесь господин Нуартье де Вильфор; общий паралич лишил его движения и голоса, и только мы одни, и то с большим трудом, умудряемся понимать кое-какие обрывки его мыслей.

    Нуартье обратил на Валентину свой взгляд, такой серьезный и властный, что она немедленно вступилась:

    - Я, сударь, понимаю все, что хочет сказать мой дед.

    - Это верно, - прибавил Барруа, - все, решительно все, как я уже ска- зал по дороге господину нотариусу.

    - Разрешите, господа, сказать вам, - обратился нотариус к Вильфору и Валентине, - что это как раз один из тех случаев, когда должностное лицо не может действовать опрометчиво, не навлекая этим на себя тяжкой от- ветственности. Для того чтобы акт был законным, нотариус прежде всего должен быть убежден, что он в точности передал волю того, кто ему его диктует. Я же не могу быть уверен в согласии или несогласии клиента, ли- шенного дара речи; и так как предмет его желания или нежелания будет для меня не ясен ввиду его немоты, то мое участие совершенно бесполезно и было бы противозаконно.

    Нотариус собирался удалиться. Еле уловимая торжествующая улыбка мелькнула на губах королевского прокурора.

    Со своей стороны Нуартье взглянул на Валентину с таким горестным вы- ражением, что она преградила нотариусу дорогу.

    - Сударь, - сказала она, - тот язык, на котором я объясняюсь с моим дедом, настолько легко усвоить, что я в несколько минут могу вас научить так же хорошо понимать его, как понимаю сама. Скажите, что вам нужно для того, чтобы ваша совесть была совершенно спокойна?

    - То, что необходимо для законности наших актов, - отвечал нотариус, - уверенность в согласии или несогласии. Завещатель может быть болен те- лом, но он должен быть здрав рассудком.

    - Ну, так вот, сударь, два знака убедят вас в том, что рассудок моего деда никогда не был более здравым, чем сейчас. Господин Нуартье, лишен- ный голоса, лишенный движения, закрывает глаза, когда хочет сказать "да", и мигает несколько раз, когда хочет сказать "нет". Теперь вы знае- те достаточно, чтобы беседовать с ним; попробуйте же.

    Взгляд, брошенный стариком на Валентину, был так полон любви и благо- дарности, что даже нотариус понял его.

    - Вы слышали и поняли все, что сказала ваша внучка, сударь? - спросил нотариус.

    Нуартье медленно закрыл глаза и через секунду снова открыл их.

    - И вы подтверждаете то, что она сказала? То есть что названные ею знаки именно те, с помощью которых вы передаете другим вашу мысль?

    - Да, - показал старик.

    - Это вы меня пригласили?

    - Да.

    - Чтобы составить ваше завещание?

    - Да.

    - И вы не желаете, чтобы я ушел, не составив этого завещания?

    Паралитик быстро заморгал глазами.

    - Ну вот, сударь, теперь вы его понимаете? - спросила Валентина. - Ваша совесть может быть спокойна?

    Но раньше, чем нотариус успел ответить, Вильфор отвел его в сторону:

    - Сударь, - сказал он, - неужели вы считаете, что такое ужасное физи- ческое потрясение, какое перенес господин Нуартье де Вильфор, может не отразиться в сильной степени и на его умственных способностях?

    - Меня беспокоит не столько это, - отвечал нотариус, - сколько то, каким образом мы будем угадывать его мысли, чтобы вызывать ответы?

    - Вы же сами видите, что это невозможно, - сказал Вильфор.

    Валентина и старик слышали этот разговор. Нуартье остановил прис- тальный и решительный взгляд на Валентине; этот взгляд явно требовал, чтобы она возразила.

    - Не беспокойтесь об этом, сударь, - сказала она. - Как бы ни было трудно или, вернее, как бы вам ни казалось трудно понять мысль моего де- да, я вам ее раскрою, так что у вас не останется никаких сомнений. Вот уже шесть лет, как я нахожусь около господина Нуартье, и пусть он сам вам скажет, был ли за эти шесть лет хоть один случай, чтобы какое-нибудь его желание осталось у него на сердце, оттого что я не могла его понять?

    - Нет, - показал старик.

    - Так попробуем, - сказал нотариус, - вы согласны на то, чтобы маде- муазель де Вильфор была вашим переводчиком?

    Паралитик сделал знак, что да.

    - Отлично! Итак, сударь, чего же вы от меня желаете и какой акт хоти- те совершить?

    Валентина стала называть по порядку буквы алфавита. Когда они дошли до буквы З, красноречивый взгляд Нуартье остановил ее.

    - Господину Нуартье нужна буква З, - сказал нотариус, - это ясно.

    - Подождите, - сказала Валентина, потом обернулась к деду, - за...

    Старик сразу же остановил ее.

    Тогда Валентина взяла словарь и на глазах у внимательно наблюдавшего нотариуса стала перелистывать страницы.

    - Завещание, - указал се палец, остановленный взглядом Нуартье.

    - Завещание! - воскликнул нотариус. - Это ясно. Господин Нуартье же- лает составить завещание.

    - Да, - несколько раз показал Нуартье.

    - Да, это удивительно, сударь, согласитесь сами, - сказал нотариус изумленному Вильфору.

    - Действительно, - возразил тот, - и еще удивительнее было бы это за- вещание, потому что все же я сомневаюсь, чтобы его пункты, слово за сло- вом, могли ложиться на бумагу без искусного подсказывания моей дочери. А Валентина, быть может, слишком заинтересована в этом завещании, чтобы быть подходящим истолкователем никому не ведомых желаний господина Ну- артье де Вильфор.

    - Нет, нет, нет! - показал паралитик.

    - Как! - сказал Вильфор. - Валентина не заинтересована в вашем заве- щании?

    - Нет, - показал Нуартье.

    - Сударь, - сказал нотариус, который, в восторге от проделанного опы- та, уже готовился рассказывать в обществе все подробности этого живопис- ного эпизода, - сударь, то, что я сейчас только считал невозможным, ка- жется мне теперь совершенно легким; и это завещание будет простонапросто тайным завещанием, то есть предусмотренным и разрешенным законом, если только оно оглашено в присутствии семи свидетелей, подтверждено при них завещателем и запечатано нотариусом опять-таки в их присутствии. Времени же оно потребует едва ли многим больше, чем обыкновенное завещание; прежде всего существуют узаконенные формы, всегда неизменные, а что ка- сается подробностей, то их нам укажет главным образом само положение дел завещателя, а также вы, который их вели и знаете их. Впрочем, для того чтобы этот акт явился неоспоримым, мы придадим ему полнейшую достовер- ность; один из моих коллег послужит мне помощником и, в отступление от обычаев, будет присутствовать при его составлении. Удовлетворит ли это вас, сударь? - продолжал нотариус, обращаясь к старику.

    - Да, - ответил Нуартье, радуясь, что его поняли.

    "Что он задумал?" - недоумевал Вильфор, которого его высокое положе- ние заставляло быть сдержанным и который все еще не мог попять, куда клонит его отец.

    Он обернулся, чтобы послать за вторым нотариусом, которого назвал первый, но Барруа, все слышавший и догадавшийся о желании своего хозяи- на, успел уже выйти.

    Тогда королевский прокурор распорядился пригласить наверх свою жену.

    Через четверть часа все собрались в комнате паралитика, и прибыл вто- рой нотариус.

    Оба нотариуса быстро сговорились. Г-ну Нуартье прочитали обычный текст завещания, затем, как бы для того, чтобы испытать его разум, пер- вый нотариус, обратясь к нему, сказал:

    - Когда пишут завещание, сударь, то это делают в чью-нибудь пользу.

    - Да, - показал Нуартье.

    - Имеете ли вы представление о том, как велико ваше состояние?

    - Да.

    - Я назову вам несколько цифр, постепенно возрастающих, вы меня оста- новите, когда я дойду до той, которую вы считаете правильной.

    - Да.

    В этом допросе было нечто торжественное; да и едва ли борьба разума с немощной плотью выступала когда-нибудь так наглядно, - это было зрелище если не возвышенное, как мы чуть было не сказали, то во всяком случае любопытное.

    Все столпились вокруг Нуартье; второй нотариус уселся за стол и при- готовился писать; первый нотариус стоял перед паралитиком и предлагал вопросы.

    - Ваше состояние превышает триста тысяч франков, не так ли? - спросил он.

    Нуартье сделал знак, что да.

    - Оно составляет четыреста тысяч франков? - спросил нотариус.

    Нуартье остался недвижим.

    - Пятьсот тысяч франков?

    Та же неподвижность.

    - Шестьсот тысяч? семьсот тысяч? восемьсот тысяч? девятьсот тысяч?

    Нуартье сделал знак, что да.

    - Вы владеете девятьюстами тысячами франков?

    - Да.

    - В недвижимости? - спросил нотариус.

    Нуартье сделал знак, что нет.

    - В государственных процентных бумагах?

    Нуартье сделал знак, что да.

    - Эти бумаги у вас на руках?

    При взгляде, брошенном на Барруа, старый слуга вышел из комнаты и че- рез минуту вернулся, неся маленькую шкатулку.

    - Разрешите ли вы открыть эту шкатулку?

    Нуартье сделал знак, что да.

    Шкатулку открыли и нашли в ней на девятьсот тысяч франков билетов го- сударственного казначейства.

    Первый нотариус передал билеты, один за другим, своему коллеге; они составляли сумму, указанную Нуартье.

    - Все правильно, - сказал он, - вполне очевидно, что разум совершенно ясен и тверд.

    Затем, обернувшись к паралитику, он спросил:

    - Итак, вы обладаете капиталом в девятьсот тысяч франков, и он прино- сит вам, благодаря бумагам, в которые вы его поместили, около сорока ты- сяч годового дохода?

    - Да, - показал Нуартье.

    - Кому вы желаете оставить это состояние?

    - Здесь не может быть сомнений, - сказала г-жа де Вильфор. - Господин Нуартье любит только свою внучку, мадемуазель Валентину де Вильфор; она ухаживает за ним уже шесть лет; она своими неустанными заботами снискала любовь своего деда, и я бы сказала, его благодарность; поэтому будет вполне справедливо, если она получит награду за свою преданность.

    Глаза Нуартье блеснули, показывая, что г-жа де Вильфор не обманула его, притворно одобряя приписываемые ему намерения.

    - Так вы оставляете эти девятьсот тысяч франков мадемуазель Валентине де Вильфор? - спросил нотариус, считавший, что ему остается только впи- сать этот пункт, но желавший все-таки удостовериться в согласии Нуартье и дать в нем удостовериться всем свидетелям этой необыкновенной сцены.

    Валентина отошла немного в сторону и плакала, опустив голову; старик взглянул на нее с выражением глубокой нежности; потом, глядя на нотариу- са, самым выразительным образом замигал.

    - Нет? - сказал нотариус. - Как, разве вы не мадемуазель Валентину де Вильфор назначаете вашей единственной наследницей?

    Нуартье сделал знак, что нет.

    - Вы не ошибаетесь? - воскликнул удивленный нотариус. - Вы действи- тельно говорите нет?

    - Нет! - повторил Нуартье. - Нет!

    Валентина подняла голову; она была поражена не тем, что ее лишают наследства, но тем, что она могла вызвать то чувство, которое обычно внушает такие поступки.

    Но Нуартье глядел на нее с такой глубокой нежностью, что она восклик- нула:

    - Я понимаю, дедушка, вы лишаете меня только своего состояния, но не своей любви?

    - Да, конечно, - сказали глаза паралитика, так выразительно закрыва- ясь, что Валентина не могла сомневаться.

    - Спасибо, спасибо! - прошептала она.

    Между тем этот отказ пробудил в сердце г-жи де Вильфор внезапную на- дежду, она подошла к старику.

    - Значит, дорогой господин Нуартье, вы оставляете свое состояние ва- шему внуку Эдуарду де Вильфор? - спросила она.

    Было что-то ужасное в том, как заморгал старик; его глаза выражали почти ненависть.

    - Нет, - пояснил нотариус. - В таком случае - вашему сыну, здесь при- сутствующему?

    - Нет, - возразил старик.

    Оба нотариуса изумленно переглянулись; Вильфор и его жена покраснели: один от стыда, другая - от злобы.

    - Но чем же мы провинились перед вами, дедушка? - сказала Валентина. - Вы нас больше не любите?

    Взгляд старика бегло окинул Вильфора, потом его жену и с выражением глубокой нежности остановился на Валентине.

    - Послушай, дедушка, - сказала она, - если ты меня любишь, то как же согласовать твою любовь с тем, что ты сейчас делаешь. Ты меня знаешь, ты знаешь, что я никогда не думала о твоих деньгах. К тому же говорят, что я получила большое состояние после моей матери, слишком даже большое. Объясни же, в чем дело?

    Нуартье уставился горящим взглядом на руку Валентины.

    - Моя рука? - Спросила она.

    - Да, - показал Нуартье.

    - Ее рука! - повторили все присутствующие.

    - Ах, господа, - сказал Вильфор, - вы же видите, что все это беспо- лезно и что мой бедный отец не в своем уме.

    - Я понимаю! - воскликнула вдруг Валентина. - Мое замужество, дедуш- ка, да?

    - Да, да, да, - три раза повторил паралитик, сверкая гневным взором каждый раз, как он поднимал веки.

    - Ты недоволен нами из-за моего замужества, да?

    - Да.

    - Но это нелепо! - сказал Вильфор.

    - Простите, сударь, - сказал нотариус, - все это, напротив, весьма логично и, на мой взгляд, вполне вытекает одно из другого.

    - Ты не хочешь, чтобы я вышла замуж за Франца д'Эпине?

    - Нет, не хочу, - сказал взгляд старика.

    - И вы лишаете вашу внучку наследства за то, что она выходит замуж вопреки вашему желанию? - воскликнул нотариус.

    - Да, - ответил Нуартье.

    - Так что, не будь этого брака, она была бы вашей наследницей?

    - Да.

    Вокруг старика воцарилось глубокое молчание.

    Нотариусы совещались друг с другом; Валентина с благодарной улыбкой смотрела на деда; Вильфор кусал свои тонкие губы, его жена не могла по- давить радость, помимо ее воли выразившуюся на ее лице.

    

... ... ...
Продолжение "Граф Монте-Кристо (Части 4-6)" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Граф Монте-Кристо (Части 4-6)
показать все


Анекдот 
3 октября следственная группа Генпрокуратуры провела обыски в загородном бизнес-клубе ЮКОСа, расположенном в подмосковном поселке Жуковка, строение 88. Следователи, в частности, провели обыск в рабочем помещении депутата Госдумы Владимира Дубова, который является одним из акционеров нефтяной компании, и изъяли сервер ЮКОСа - аппарат размером с двустворчатый шкаф, весом почти в тонну.

http://www.kp.ru/online/news/6728/
показать все

Форум последнее 
 Андеграунд, или Герой нашего времени
 НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЛЬВА АСКЕРОВА
 Всё решает состояние Алексей Борычев
 Монастырь-академия йоги
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100