Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Джон Донн - Донн - Обращения к Господу в час нужды и бедствий

Старинные >> Старинная европейская литература >> Джон Донн
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Джон Донн. Обращения к Господу в час нужды и бедствий

----------------------------------------------------------------------------

"Вестник Европы" 2002, No 4

Оригинал здесь - http://magazines.russ.ru/vestnik/2002/4/donn-pr.html

----------------------------------------------------------------------------



     "Обращения к Господу в час нужды и бедствий" были написаны зимой 1623 года, когда Донн слег с приступом тяжелейшей "лихорадки". Современные медики утверждают, что то был возвратный тиф, среди симптомов которого - бессонница, бред, полный упадок сил и тяжелейшие боли во всем теле. На пятый или седьмой день наступает кризис, но даже если он миновал, сохраняется опасность последующего рецидива заболевания, приводящего, как правило, к смертельному исходу. Тем самым Донн подошел к самому краю могилы и лишь чудом остался в живых. Опыт приближения к смерти, вынесенный Донном из болезни, стал основой "Обращений к Господу...".

     Однако "Обращения к Господу..." - непосредственный опыт физического умирания, зафиксированный шаг за шагом. Так медики-экспериментаторы нашего века надиктовывали ученикам клиническую картину своей агонии...

     Рукою Донна, когда он писал "Обращения к Господу...", в прямом смысле водила лихорадка. "Плотность", сложность текста объясняются той необычайной обостренностью, ускоренностью работы сознания, которые присущи порой болезни.

     Книга была закончена Донном в течение месяца. И тут же, по настоянию друзей, ушла под типографский пресс. Донн еще не настолько оправился от болезни, чтобы выходить из дома, а отпечатанный экземпляр уже лежал у него на столе.

     "Обращения к Господу..." состоят из 23 разделов, соответствующих определенной стадии болезни. Каждый раздел включает в себя три части: "Медитация", "Увещевание" и "Молитва". Разделам предпосланы латинские стихотворные эпиграфы: если прочесть их "сплошняком", они образуют аллегорическую поэму.

     Трехчастное деление разделов соответствует учению Августина о трех уровнях реальности, постигаемых благодаря: способностям памяти (донновские "медитации"), разумному интеллекту ("увещевания") и воле ("молитвы"), которое излагается в трактате "О Троице" (X, X1 17-18)1.

     С другой стороны, Донн явно отталкивается от популярных в конце XVI - начале XVII века трактатов, посвященных ars moriendi - искусству умирания. Этот род сочинений, повествующих, как правильно и достойно христианину уходить из жизни, как прощаться с близкими и отрешаться от земных привязанностей и забот, как приуготовлять себя к встрече с Создателем, не мог быть незнаком Донну. В Англии особой популярностью пользовались два сочинения такого рода: анонимное "The Art and Craft to know well to Dy" ("Искусство и умение умирать достойно"), созданное около 1500 года, существовало в многочисленных списках и оттисках с резных деревянных досок, самые поздние из которых датируются началом XVII века, и изданный в 1620 году в Антверпене трактат иезуита Роберта Беллармина (Bellarmine) "De arte bene moriendi" ("Об искусстве доброй смерти") - он-то, видимо, и был известен Донну, если учесть, что в проповедях настоятеля собора св. Павла встречаются многочисленные аллюзии на иные работы этого автора2.

     Для жанра ars moriendi характерен акцент на переменчивости человеческого жребия и неожиданности горестей и испытаний, венцом которых является смерть. Так, один из трактатов утверждает:

     "Сегодня мы здоровы и крепки, а завтра - больны; сегодня счастливы, а завтра - поражены скорбью; сегодня богаты, а завтра - ввергнуты в нищету; сегодня прославлены, завтра - опозорены и отринуты; сегодня живы, а завтра - мертвы... О, что за перемена участи в течение двух лишь дней! От счастья - к горечи, от здоровья - к болести, от наслаждения - к скорби, от спокойствия - к тревогам, от силы - к слабости - и точно так же от жизни перехожу я внезапно к смерти! Что за жалкое я создание!"3

     Достаточно сравнить этот пассаж с началом "Обращений к Господу...", чтобы сходство бросилось в глаза.

     Отметим еще одну параллель. Все трактаты, посвященные "искусству умирания", настаивают на том, чтобы лежащий на смертном одре публично произнес символ веры: "Прежде, нежели покинут меня жена, дети и слуги мои, желаю я в их присутствии исповедовать мою веру, дабы и вы, друзья, что собрались здесь у одра моего, могли бы засвидетельствовать перед Богом и миром, что умираю я христианином", - пишет безымянный автор "Спасения человека недужного" - еще одного популярного в XVII веке сочинения этого жанра4.

     Однако сочинение Донна далеко выходит за рамки трактатов ars moriendi. Те были лишь практическим наставлением для умирающего. Донн претендует на нечто гораздо большее. Едва ли не на тяжбу с Господом Богом. "Увещевания" - своего рода юридический разбор реального положения подзащитного, коим является сам Донн. Здесь он, с одной стороны, опирается на традицию права, с которой он познакомился во время обучения в Линкольнз-Инн, а с другой - на книгу Иова. Иова, вызывающего Бога на разбирательство: "Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне"5. И каждый раз, взвесив все доводы, Донн смиренно склоняет голову.

     Если "увещевания" - наиболее богословски насыщенные части "Обращений к Господу...", то "Медитации", которым Донн обязан славой прекрасного прозаика, полны "мудрости мира сего". Здесь мы встречаемся с космографией и алхимией, платонизмом и герметикой. При этом Донн оперирует с набором "общих топосов" своей эпохи - но делает это поистине виртуозно. Магнетизм его текста объясняется не оригинальностью образов, а их неожиданным сопряжением6.

     Точно так же бл. Августин, Тертуллиан, св. Бернар Клервосский, Данте преломляются в причудливой акустике донновского текста, порождая порой странное эхо7.


     Примечания


     1 Partrige A.C. John Donne: Language and Style. London, 1978. P. 201.

     2 Подробнее см.: Donne John. Devotions upon emergency ocassions... V. 1. Salzburg, 1975. S. XXXII-XXXIV.

     3 Ibid. S. XXXIV-XXXV.

     4 Ibid. S. XL.

     5 Иов 42, 4.

     6 Отметим, что именно это качество ряд исследователей считают отличительной чертой школы поэтов-метафизиков. Так, Джозеф Энтони Маццео пишет: "Для поэтов-метафизиков поэтический образ был ценен не в силу того, можно или нет представить его зримо, - он не имел ничего общего со своим "физическим наполнением". В нем ценился сам характер связи, устанавливаемой между явлениями". - Mazzeo Jozeph Antony. A Critique of Some Modern Theories of Metaphisical poetry / Clements Arthur L. (ed.). John Donne¶s Poetry. N.Y., London. 1991. P. 175.

     7 См.: Нестеров А. К последнему пределу. Джон Донн: портрет на фоне эпохи // Лит. обозрение. 1997. Э 5. С. 12-26.


     Составление, перевод и комментарии А.Нестерова


     1. Insultus morbi primus

     Первый натиск болезни


     Медитация I


     Сколь превратна и жалка участь человеческая: только что я был здоров - и вот болен. Дивлюсь внезапности злой перемены и не ведаю, чему ее приписать, не ведаю даже имени для нее. Мы ревностно печемся о нашем здоровье, обдумываем пищу и питье, рассуждаем о воздухе, которым дышим, предаемся упражнениям, что пойдут нам во благо; мы тщательно вытесываем и полируем каждый камень, который ляжет в стену нашего здания; здоровье - плод наших долгих и неустанных усилий; но одно мгновение ока - и пушечный залп все обращает в руины, разрушает и сравнивает с землей1; болезнь неизбежна, несмотря на все наше тщание и осмотрительность; более того, она незаслуженна, и если помыслить ее как приход врага, то можно сказать, что она разом шлет нам ультиматум, покоряет нас, берет в полон и разрушает до основания. О, жалкая участь человеческая! - разве Господь нам ее предназначил, который, Сам будучи бессмертен, вложил в нас искру, отсвет Своего бессмертия, - дабы могли мы раздуть ее в яркое пламя; а мы вместо того погасили эту искру, дохнув на нее первородным грехом; мы сами обрекли себя нищете, поддавшись обольщениям ложного богатства, обрекли себя безумию, прельстившись ложным знанием2. И вот - мы не просто умираем, мы умираем на дыбе, умираем, истязаемые болезнью; более того, мы страдаем заранее, страдаем чрезмерно, изводя себя подозрениями, опасениями и мнительными предчувствиями недуга прежде, чем мы можем назвать его недугом; мы даже не уверены, что больны; и вот одна рука наша старается по пульсу другой, а глаз - по цвету мочи определить, здоровы ли мы? О, нищета, многократно умноженная! Мы умираем и не можем возрадоваться смерти, ибо умираем, мучаемые болезнью; но и прежде, чем подступит болезнь, мы уже изнуряем себя подозрениями и предчувствиями, опережая тот час, когда воистину подступят к нам страдания и смерть; наша кончина зачата первыми признаками недуга, выношена болезнью и рождена смертью, возвещающей о сроках своих оными предвестиями. Тем ли возвеличен Человек как Микрокосм, что в нем самом явлены и землетрясения - судороги и конвульсии; и зарницы - внезапные вспышки, что застят взор; и громы - приступы внезапного кашля; и затмения - внезапные помрачения чувств; и огненные кометы - его палящее горячечное дыхание; и кроваво-красные реки - воды, что отходят от нас, окрашенные кровью? Потому ли только он - целый мир, что вместил многое, способное не только разрушить его и казнить, но также и провидеть эту казнь; многое, помогающее недугу, ускоряющее его течение и делающее болезнь неисцелимой, - а разве не такова роль мрачных предчувствий? Ибо как заставляют пламя взметнуться в неистовстве, плеснув на угли водой, так усугубляют жгучую лихорадку холодной меланхолией - будто бы одна лихорадка не разрушила нас так быстро, не свершила бы свою разрушительную работу, не присовокупи мы искусственную лихорадку к лихорадке естественной3. О непостижимый разлад, о загадочная смута, о жалкая участь человека!


     Увещевание I


     Будь я лишь прахом и пеплом (Быт. 18, 27), и тогда мог бы я говорить перед Господом4, ибо рука Господня вылепила меня из этого праха, и ладони Господни соберут этот пепел; Господня рука была гончарным кругом, на котором этот сосуд глины обрел форму свою, и Господня ладонь - та урна, в которой сохранен будет мой прах. Я - прах и пепел Храма Духа Святого; найдется ли мрамор столь же бесценный? Но я - больше, чем прах и пепел; я - лучшая моя часть, я - душа моя. И коли так, коли я - от дыханья Господня, то, покуда во мне есть дыханье, я могу возносить пение Господу Богу моему. Боже мой, Боже мой, почему моя душа не столь чувствительна, как тело мое? Почему душа не способна предчувствовать грех, провидеть его, узнавать его и вырабатывать противоядия, ревновать о здоровье своем и подозревать недоброе так же, как тело мое в болезни? Почему в душе моей нет пульса, который учащался бы всякий раз, лишь только приближается искушение согрешить? Почему в глазах моих нет слез, чтобы свидетельствовать о моем духовном недуге? Мало того, что я стою на путях искушения (такова неизбежная природа вещей, такова участь всех живущих: Змей поджидает нас на всякой стезе и на всяком поприще) - я бреду, я бегу, я несусь, как на крыльях, путями соблазна, которых мог бы остерегаться; я врываюсь в дома, что отравлены заразой; я проталкиваюсь в места, где царит искушение, я искушаю самого дьявола, я домогаюсь и соблазняю тех, кто, не будь меня, остался бы несоблазненным. Я заболеваю грехом, я схожу на одр болезни, я уже не могу встать - недужный, прикованный к постели, - я уже погребен во грехе, я гнию в нем, как в могиле, - и в то же время нет у меня ни провидения недуга, ни учащенного пульса или чувства недомогания, - о бездна, о глубина отчаянья, когда первый же признак болезни есть Ад, и не узреть мне, что одержим лихорадкой похоти, лихорадкой зависти или честолюбия, доколе не озарит меня кромешный мрак и ужас Ада; где первый же вестник, обратившийся ко мне, не скажет: "Ты можешь умереть", или же: "Ты повинен умереть", но: "Ты мертв"; и где первое известие, что душа моя имеет о недуге, ее разъедающем, - непоправимость, неисцелимость свершившегося; но, Господь мой, ежели Иов не произнес ничего неразумного о Боге (Иов 1, 22) в своих преходящих бедствиях, не подобает и мне в моих духовных невзгодах пенять Тебе. Ты запечатлел в душе нашей волю свою, но мы не следуем ей; вложил в нас свой голос - но мы не внемлем ему. Мы болтаем, лицемерим, опиваемся вином, забываемся сном - лишь бы не слышать его; и пробудившись, не говорим вместе с Иаковом: истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал (Быт. 28, 16); и хотя мы могли бы знать эту волю, этот голос, мы не знаем и не желаем того. Но - Господь, создавая часы, отбросит ли в сторону пружину? И создав столь тонкий механизм нашей души и нашего тела, разве упустит Он из виду милосердие, что должно приводить их в движение? Или же Бог создал пружину и не взвел ее? Мог ли Господь наделить нас первой из милостей Своих, но не подкрепить ее большей, без которой первая, даже когда она есть, не более нам полезна, чем если бы она была нам дана от Природы? Но, увы, не о нас это; мы - сыновья расточительные (Лк. 15, 12-13), а не лишенные наследства; мы получили свою долю и растратили ее. Мы - арендаторы Господни на этой земле, и однако же Он, наш Господин, платит нам ренту; платит не ежегодно и не помесячно, но ежечасно и ежеминутно; каждое мгновение вновь и вновь Он являет милосердие Свое, но не разумеем мы того - покуда не обратимся и Он не исцелит нас (Мф. 13, 15).


     Молитва I


     О, предвечный всеблагий Боже, Кто в Себе Самом есть круг замкнутый, альфа и омега (Откр. 1, 8), и все сущее; и Кто в проявлениях Своих есть для нас прямая линия5, Тот, Кто ведет нас от рождения путями нашими до самой смерти, - яви мне милость Твою, дабы, ожидая конца и озирая жизнь мою, помышлял я о милостях Божиих, коих сподобился от начала моих дней; дабы помышляя о милостях Твоих от начала моего бытия в мире сем, когда Ты привил меня стволу Церкви Христовой, и о милости в мире ином, когда впишешь меня в Книгу Жизни, удостоив избрания, дабы мог бы я различать милость Твою, что стоит у истока всякого моего начинания: ибо при всех начинаниях, как и при всяком приближении духовного недуга, что зовется грехом, мог я слышать голос: "Смерть в котле, человек Божий!" (4 Цар. 4, 40), и внять ему, и тем удержаться от падения, к коему я столь жадно, столь вожделенно стремлюсь. "Верный посланник - во исцеление" (Притч. 13, 18), говорит мудрый слуга Твой, Соломон. Голос этот, услышанный на краю недуга, услышанный на краю греха, и есть истинное здоровье. Если б видел я этот свет в должное время, если б слышал голос этот заранее, то "открылся бы, как заря, свет мой, и исцеление мое скоро возросло" (Ис. 58, 8). Избавь же меня, Боже, от этих праздных блужданий; неразумно и опасно дойти до такой чувствительности, такой робости и мнительности, чтобы бояться всякого вожделения, всякого соблазна греховного, ибо сия подозрительность и ревность обернутся лишь беспредельным духовным унынием и неуверенностью в заботе Твоей и попечении Твоем о нас; но дай мне пребывать в уверенности твердой, что Ты обратишься ко мне в начале всякой немощи, всякого искушения и что, если ведаю я голос сей и стремлюсь к Тебе, Ты сохранишь меня от падения или вновь восстановишь меня, коли по природной слабости я паду; сотвори сие, Боже, ради Того, Кто ведает наши немощи, ибо был им причастен и знает тяжесть нашего греха, ибо Он оплатил его ценой великой, - ради Сына, Спасителя нашего, Иисуса Христа, Аминь.


     2. Actio laesa

     Обездвиженность


     Медитация II


     Небеса не менее постоянны оттого, что они непрерывно пребывают в движении, ибо они неизменно движутся одним и тем же путем. Земля не более постоянна оттого, что она неизменно покоится, ибо она непрерывно меняется, ее континенты, острова тают, меняя свои очертанияi. Так же и человек, благороднейшее из творений земных, тает, как изваяние, будто сотворен не из глины, но из снега. Видим мы - алчность желаний подтачивает его, он тает, снедаемый завистью; он не может устоять перед красотой, что дана в обладание другому; он плавится в огне лихорадки, но не так, как снег на солнце, а так, словно он - кипящий свинец, железо или желтая медьii, брошенные в плавильную печь: болезнь не только плавит его, но кальцинирует, сводя тело до атомов, до пепла, когда остаток - не жидкость, а лишь черная окалинаiii. И как же быстро происходит сие! Быстрее, чем ты получишь ответ, быстрее, чем ты сформулируешь сам вопрос; Земля - центр притяжения моего тела, Небо - центр притяжения души; места эти предназначены им от природы; но разве равны душа и тело в своих стремлениях: тело мое падает без принуждения, душа же не восходит без понуждения: восхождение - шаг и мера души моей, но низвержение - мера тела моего: Ангелы, чей дом - Небо, Ангелы, наделенные крыльями, - и те имеют лестницу, дабы восходить на Небо по ступеням (ср.: Быт. 28, 12). Солнце, покрывающее за минуту сотни миль, и звезды Тверди небесной, что вращаются еще быстрее негоiv, - даже они не движутся столь быстро, как тело мое стремится к земле. В то самое мгновение, как чувствую я первый приступ болезни, я сознаю, что побежден; в мгновение ока взор мой затуманивается; вкус пищи становится пресен и пуст; чувство голода исчезает; колени мои подгибаются, и вот уж ноги не держат меня; и сон, который есть образ и подобие смерти, бежит меня, ибо сам Подлинник - Смерть - приближается ко мне, и вот я умираю для жизни. Сказано в проклятии Адаму: в поте лица твоего будешь есть хлеб свой (ср.: Рим. 4, 17); для меня проклятие это умножено стократ: в поте лица добывал я хлеб насущный, утруждаясь на ниве своей, и вот он - мой хлеб; но я обливаюсь потом, от лица до пят, и не ем хлеба, не вкушаю ничего, что поддержало бы меня: о злосчастное разделение рода человеческого, когда у одних нет пищи, а у других - аппетита.


     Увещевание II


     Давид, говоря к царю Саулу, себя называет псом мертвым (1 Цар. 24, 15), те же слова произносит и Мемфивосфей, приведенный пред очи Давидовы (2 Цар. 9, 8): но одно дело, когда Давид говорит Саулу, а другое, когда раб - владыке. И однако даже ничтожнейший из людей в сравнении с лучшим и величайшим из потомства Адамова не столь ничтожен, как величайший муж ничтожен перед лицом Господа; ибо разве имеем мы меру, чтобы вымерять неизмеримое, и постигнем ли бесконечное, неустанно умножая конечное? Что имеет человек от мира сего - одну лишь могилу, да и могила лишь во временное владение дана ему, ибо придет час - и уступит ее мужу лучшему или просто иному места сего насельнику, которому суждено быть погребенну в той же ямеv, - так что даже не могилу имеет он, а навозную кучу: не больше дано ему земли, чем носит в своем составе телесном, - и даже этой персти земной он не владыка. Но будучи и последним из рабов, все равно он подобен Богу, и не меньше в нем от образа и подобия Божия, чем в том, кто соединил бы в себе все добродетели царя Давида и всех владык мирских и все силы легендарных исполинов и унаследовал бы лучшее от всех сынов человеческих, которым Господь дал в удел этот мир. А потому, сколь бы я ни был ничтожен, - но ведь Господь наш называет несуществующее как существующее (ср.: Рим. 4, 17), - и я, чье бытие подобно небытию, - я могу взывать к Господу: Боже мой, Боже мой, почто столь внезапно воспылал на меня гневом (ср.: Плач 1, 12)? Почто в одно мгновение Ты расплавил меня (ср.: Ис. 48, 10; Иез. 22, 20-23), и сокрушил (ср.: Пс. 87, 17), и пролил, как воду на землю (ср.: Пс. 21, 15)? Еще до потопа, во дни Ноя, Ты положил человеку время жизни в 120 лет (ср.: Быт. 6, 3); и тем, кто возроптал на тебя в пустыне, отмерил 40 лет (ср.: Чис. 14, 33), что ж не дашь мне и минуты? Или Ты разом обвинишь меня, и вызовешь в суд, и зачтешь вины мои, и огласишь приговор? Твой Вызов, Борьба и Победа сольются в одно; пленным приведешь меня под стражей, и тут же под стражей прошествую к месту казни, где предадут меня смерти, едва только объявят Твоим врагом, и Ты сокрушишь меня, явив меч Свой из ножен, а на вопрос "Как долго был он болен?" (ср.: Ин. 5, 6) - ответишь: длань смерти лежала на нем с первого мига. Боже мой, Боже мой, чтобы Тебе явиться не в буре (ср.: Наум 1, 3; ср.: Иов 38, 1), но в тишине и спокойствии. Перводыхание Твое вдохнуло в меня душу живую - неужели Ты задуешь ее? Дыханием Своим освятил Ты священнослужителей Твоих (ср.: Ис. 29, 44), вдохнул Слово Твое в Церковь и вот Твоим дыханием причащает она, утешает и вершит таинство брака - Ты ли вдохнешь в скудную обитель тела моего (ср.: 2 Кор. 5, 1) распад и разложение, разлад и разделение? Конечно же, не Ты, то не Твоя рука. Меч разящий, пламя всепожирающее, ветер, приходящий из пустыни, болезнь, язвами покрывающая тело, - все это Иов претерпел не от Твоей руки, но от руки дьявольской (ср.: Иов 2, 6). Ты же - Ты Господь мой, Чья рука вела меня во все дни мои, восприняв меня из рук кормилицы, и я знаю, что никогда не наказывал Ты меня чужою дланью. Разве родители мои отдали бы меня для наказания слугам, - тем паче разве отдашь Ты меня, Господи, Сатане? Предаюсь, подобно Давиду, в руки Господа (2 Цар. 24, 14), ибо знаю вослед Давиду - велико милосердие Господне. Ибо помышляю в нынешнем моем положении: милость Твоя - не в том, сколь поспешно и быстро болезнь разрушает тело сие, а в том, сколь быстро, сколь мгновенно воссоединит Господь и восстановит сей прах в день Воскресения. И услышу я ангелов Его, возвещающих: Surgite Mortui, Восстаньте, мертвые. И я, мертвый, услышу тот глас ангельский; звук и действие его сольются воедино; и восстанут мертвые - восстанут быстрее, чем умирали при жизни.


     Молитва II


     О милосерднейший Боже, ведущий нас путями, лишь Тебе ведомыми, разве не напоминаешь Ты первым же приступом сей болезни о том, что я смертен, и не возвещаешь течением хвори сей, что смерть моя близка? Господи, пробуждающий меня первым ударом бед и призывающий к Себе на небеса, все глубже ввергая в пучину страданий, - совлекши с меня человека ветхого, Ты облекаешь меня Собой (cр.: Еф. 4, 22-24); притупив мои чувства телесные, да не трогают их более плотские радости и праздные развлечения мира сего, Ты, будто на оселке, отточил и обострил мои чувства духовные, дабы мог я сознавать присутствие Твое; какими бы путями ни угодно было Тебе, Господи, вести меня через распад тела сего, ускорь путь сей, Господи, и умножь число ступеней, по которым восходит к Тебе душа моя, чтобы с каждым шагом я все более приближался к Тебе, покуда не достигну Тебя. Ведь и вкус мой к пище не исчез, но возвысился - хочу сидеть за столом Давидовым, дабы вкушать и видеть, что благ есть Господь (Пс. 33, 9), и чрево мое не перестало алкать, но алчет насытиться от вечери Агнца (cр.: Откр, 19, 9) вместе со святыми на Небесах, будто от Причастия с верными Твоими здесь, на земле; нетверды ноги мои, но тем легче мне пасть на колени и, простершись ниц, взывать к Тебе вновь и вновь. Сердце, крепкое праведностью, - жизнь для тела (Пр. 14, 30); сердце же, в которое снизошел Ты, к Тебе устремлено будет, стойко пребудет оно в праведности. Вот, нет целого места во плоти моей от гнева Твоего (Пс. 37, 4). Но снизойди до меня, изъясни мне деяния Свои, пусть падет на меня болезнь и наказание, но не гнев Твой - и укрепится плоть моя. Нет мира в костях моих от грехов моих (Пс. 37, 4); но возьми бремя моих грехов, неугодных Тебе, и возложи их на Него, Кто столь Тебе угоден, на Иисуса Христаvi, и обретут кости мои отдохновение; о Господь мой, представший светом пламенным в среде терниев (cр.: Исх. 3, 4), язвящих остриями своими (cр.: Мк. 15, 17), предстань и мне из язв и боли нынешней болезни моей, снизойди до меня, дабы мог я познать Тебя, как Господа своего. Сотвори сие, Господи, ради Того, Кто и сам был Царем Небесным и Кому ты позволил страдать и быть увенчанным терниями в мире человеческом.


     3. Decubitus sequitur tandem

     Больной укладывается в постель


     Медитация III


     Нам дарована лишь одна привилегия: превосходя иных созданий, которым отпущено ходить, склонившись долу к земле, Человек сотворен ходить вертикально, и тело от природы дано таким Человеку, дабы мог он созерцать Небо. Воистину, тело человеческое благодарно: оно вознаграждает душу, которая его живит, тем, что возносит ее ближе к небу. Взор прочих созданий опущен к земле; и сей объект вполне подобает и для созерцания человеку, ибо придет срок - и в землю сойдет он; но поскольку, в отличие от других тварей, Человеку не суждено там оставаться, само тело призывает человека помышлять о месте, которое есть истинная обитель его, - о Небе. Но пусть и принадлежит ему Небо по исконному праву - каково же при том положение человека, хоть и выделен он среди всех созданий? Одного дуновения лихорадки достаточно, чтобы сбить его с ног, лихорадка приходит - и лишает человека царственного достоинства; вот, вчера еще эта глава, увенчанная венцом царственным, гордо высилась, претендуя на пять футов ближе быть к венцу славы; но натиск лихорадки заставил ее склониться, и смотрите - сегодня пребывает она вровень со стопами. Когда Господь пришел вдохнуть в человека дыхание жизни, Он нашел Адама распростертым на земле; когда Господь приходит вновь, чтобы это дыхание отнять, то, приуготовляя нас к тому, Он укладывает нас на ложе. Найдется ли тюрьма более тесная, чем одр болезни? - ее узник не может сделать и двух шагов. Отшельники, затворившиеся в дуплах полых дерев, анахореты, замуровавшие себя в узкие кельи, и тот упрямец, что бочку предпочел иному жилищу, - все же могли стоять или сидеть, обретая отдых в перемене позы. Но ложе болезни - сродни могиле; всякий стон, срывающийся с уст распростертого на нем больного, - лишь черновик его эпитафии. Еженощное наше ложе и то подобно могиле: удаляясь ко сну, мы говорим слугам, в котором часу мы желаем воспрянуть ото сна; но здесь, на одре болезни, мы не можем ответить самим себе, когда сойдем с него, ибо не знаем ни дня, ни недели, ни месяца, когда суждено тому случиться. Здесь глава наша покоится на уровне стоп наших; недужный Глава народа - столь же низко, как те, кого попирали стопы его; рука, что подписывала помилования, столь слаба, что не может шевельнуться, моля о пощаде; ноги больного связаны узами невидимыми, руки словно скованы кандалами - и тем верней обездвижены, чем незримей их путы и оковы: странный плен, в котором чем слабее мышцы и сухожилия, тем бессильнее над ними воля! Лежа в этой могиле, я могу говорить сквозь камни, могу говорить голосами друзей моих, кивая на слова, которыми их любовь готова питать мою память; но это уже не я, а мой Призрак, ибо любой мой жест, любое слово скорее пугают моих ближних, нежели наставляют их; они скрывают от меня худшее - и боятся еще худшего; они почитают меня за мертвеца - и спрашивают, как мое здоровье; спрашивают, разбудив меня среди ночи и рано поутру, снова и снова. Жалкое и нечеловеческое (хотя и ведомое каждому) положение: я должен заранее учиться лежать в могиле, но не могу учиться Воскресению, ибо не могу уже встать с этого ложа.


     Увещевание III


    

... ... ...
Продолжение "Обращения к Господу в час нужды и бедствий" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Обращения к Господу в час нужды и бедствий
показать все


Анекдот 
Первоначально Герасим планировал крестить Муму...
показать все

Форум последнее 
 Андеграунд, или Герой нашего времени
 НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЛЬВА АСКЕРОВА
 Всё решает состояние Алексей Борычев
 Монастырь-академия йоги
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100