Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Стихи - - Сочинения (собрание стихотворных произведений)

Проза и поэзия >> Русская и зарубежная поэзия >> Русская поэзия >> Александр Юринсон >> Стихи
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Александр Юринсон. Сочинения (собрание стихотворных произведений)

---------------------------------------------------------------

© Copyright Александр Юринсон

Email: jurinson@mail.line.ru

Date: 5 Jul 1998

---------------------------------------------------------------

БРЯЦАЕТ РАЗГОВОРЧИВАЯ ЛИРА,

МЕЛЬКАЮТ ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЕ СНЫ,

НО ОСТАЕТСЯ МИР ДУШИ ДЛЯ МИРА

ТЕМНЕЕ ТЬМЫ И ТИШЕ ТИШИНЫ.

Автобиография
Я не был; после появился, Познал себя, к мирам привык, И, осмотревшись, удивился: Как нем стихами мой язык.
Я не нашел поэта-брата. Моя страна - увы, но так - Одной историей богата, А в настоящем - бред и мрак.
Так что ж? Усевшись на просторе, Простор я этим получил. Многострадальный бред историй Я досконально изучил,
Затем, отмерив точно дозу, Ввиду чего был долго тих, Я стал на каменную прозу Высаживать изящный стих.
За мною свет, я - вестник света, Я ухожу туда, где тьма. Я гений - вне сомненья это, - Причем значительный весьма.
Уйдя от вашего ковчега, Я вижу свет иной - дневной. Я - реалист, хотя и эго- , А значит - истина со мной.
Я выхожу на поруганье Толпы жестокой и смешной. Что мне признанье-непризнанье Пред знаньем истины - одной!
x x x
В тот день, когда вселенский мрак Передо мною расступился, Когда свистел с вершины рак, Стоял четверг и дождик лился,
Когда потери не плелись За мной в надежде подаяний, Когда желания сбылись И больше не было желаний;
В тот день, когда из пустоты На свет я безвозвратно выбыл, - Я ощутил себя святым - Как грешник, вздернутый на дыбу.
x x x
Как в клетке бьющийся зверок, Ты ходишь (иль мне только снится?) По галереям этих строк, Тоскливо глядя со страницы.
Ах, если б я хотел и мог Решетку строк своих разрушить!.. Темницу эту строил Бог, Он в ней хранит святые души.
Ты бьешься там - живая тень, Мой стих озвучивая плачем. Да будет проклят этот день, Когда стихи писать я начал!
x x x
Все, довольно, больше не боюсь Воспевать не то, не там, не так. Вы шутить не склонны - я смеюсь, - Это мой печальный тайный знак.
Хватит петь, как просят палачи, Лучший друг и злейшие враги. - Солнца нету в пламени свечи, Правды нету, как о ней ни лги.
Отторгает лишнего среда, И звучит частушкой плавный гимн... Я вернусь когда-нибудь сюда, Но другим, совсем-совсем другим.
x x x

     М.К. Мы незначительны сегодня, Малы, презренны, но - вольны, А завтра кто-то будет поднят На гребень пляшущей волны.
Я скромен необыкновенно, Но заявить не побоюсь: Я - точно, я - всенепременно На этот гребень поднимусь.
И, склонен думать, но с оглядкой - Ее не ставлю в стороне, Чтоб лесть была не слишком сладкой, - Ты тоже будешь на волне.
Я вижу будущего блики, Где вспомню я, как сочинил Стишок великому великий, Когда еще ничтожным был.
x x x
Ничто уже не будет новью; Но, позабыв урок времен, Моей восторженной любовью Туманный полдень озарен.
Но, искушенный и избитый Неоднократно злой судьбой, Я не могу быть просто свитой, Хотя б идущей за тобой.
И, низвергаемый в немилость, Я принимаю венчик мук. Но я люблю! И клич "свершилось!" С креста разносится вокруг.
x x x
Закончен раунд. Вдохновитель Рассыпал звездную крупу. Сомнений полный победитель Пешком спускается в толпу.
Его встречают руки, крики, Песок пространств и пыль веков, Взлетают шляпы и гвоздики Над головами дураков.
Неоднозначный, многогрешный, К себе склонивший все умы, Герой походкою неспешной Проходит к выходу тюрьмы.
Освистан он, но не унижен. Взвеличенный своей игрой, Вдали от крепостей и хижин Отныне будет жить герой.
Чужих мечтаний повелитель, Свои пытаясь превозмочь, Неоднозначный победитель, Снимая лавр, уходит прочь.
Признание другу
Уже не дружба нас с тобой, А нечто большее сближает. Эфир - не воздух голубой - Нас постоянно окружает,
И в этой легкой пустоте, Такой прозрачной и спокойной, Я предаюсь порой мечте Для друга слишком недостойной.
Но мысль тревожная для всех Тебя пускай не потревожит: Нас все сближает, даже грех Нас разделить уже не может.
x x x
Прошли любви безумной годы, Сердца окутались в гранит. Но хладнокровие свободы Огня любви не холодит.
И в сумрачный осенний вечер, Где в душу жар былой проник, Душа желает страстно встречи, Хотя б на час, хотя б на миг.
И, сознавая всю нелепость Желаний тех, разлуки страж, Она сменить готова крепость На ветхий маленький шалаш.
Извилистые жизни тропки Всегда ведут от цели прочь. Так пусть любовь, как путник робкий, Войдет и скоротает ночь!
Так за окном зима все ближе, Уж сыплет инея песок, Но под осенним солнцем рыжим Проснется лето на часок.
А. Юринсон - А. Юутине
Преуспевающий во многом, Я так возвысился за то, Что отдаю своим дорогам Так много, как почти никто.
С высот, какими Бог отметил Меня за ясность в голове, Я вниз взглянул и там заметил Букашек в мелкой мураве.
Им захотелось ради фарса Слегка возвыситься из трав, И вот они на спину барса Залезли, всадниками став.
Но даже этим паразиты Не вознеслись, свой дух храня. А гибкий барс от этой свиты Стал грязной кошкой для меня.
А. Юутине - А. Юринсону в переводе адресата
В грядущем, столь же отдаленном От нас, как мысли всех людей, Я вижу славой опаленным Тебя, судья моих судей.
Зачем ты, горний, многоглавый, Страстями низкими влеком? Ведь опаленность - даже славой - Дракона сблизит с мотыльком.
Витая в плоскости небесной, Меняй свой путь по высоте; Предпочитай пространство пресной Убогих линий прямоте.
Всецело предаваясь пенью, Страшись в верхах оледенеть: Величье - не в пример терпенью - Предела может не иметь.
После разлуки
Я молча у стола присел. Она по комнате ходила И говорила, и курила, И дым клубился, дым висел.
И было грустно мне слегка. И показалось, будто поднят Я грубой силою Господней Со стулом вместе в облака.
И было скучно оттого, Что, вопреки прогнозам смелым, В ее душе, убитой телом, Не изменилось ничего.
Вопросы
Куда спешишь ты, путник праздный, Не знавший ни цепей, ни пут? Какие страсти и соблазны Тебя на плаху приведут?
Чего ты ждешь от жизни скучной? Кому ты не сказал "прости"? Чей голос тихий, однозвучный Велит тебе вперед идти?
Какие тени обитают В глубинах снов души твоей? Какие ангелы считают Тебе твои остатки дней?
И сознаешь ли ты, что цели Ты не имеешь, - никогда Не пробивалась сквозь метели Тебя ведущая звезда?
И чем ты можешь - не другому - Себе сегодня доказать, Что ты всегда стремился к дому, И что тебя ждала там мать?
x x x
Пусть жизнь моя совсем пустая, Но что ж я в ней тогда мету, Когда, стихи впритирку ставя, Я затыкаю пустоту?
Пусть вам совсем не интересно Прочесть мою тугую нудь, Но строки, сомкнутые тесно, Никто не в силах разомкнуть.
И сам я, издали глядящий, Не видящий, что скрыто в них, Вдруг замечаю настоящий, Не мною сочиненный стих.
Необозримые просторы (Как оказались там?) видны, И моего стиха узоры Вокруг него заплетены,
И лучезарное горенье Рождает мутноватый дым - Мое неловкое прозренье От знанья будущего им.
x x x
Бывало: легким нетерпеньем Сжималась вдруг моя рука, И, оглашая землю пеньем, Слова слетали с языка, Как разоренная могила, Зияла бренная душа, И строки ловко выводила Рука горячая, спеша. Я воспевал без промедленья Свободной лирою своей Природы грозные явленья И мелочную жизнь людей.
Но неожиданно открылись Мне новой истины столпы, Мои напевы изменились, И с незамеченной тропы, Ведущей славными местами, Но никуда, я отступил, И, ныне вставший перед вами, Я вашу чушь остановил, И, оглашая эти строки, Я новым смыслом осветил И лучезарные истоки, И прах заброшенных могил.
x x x

     А.В. Зачем в своем уединеньи Земные страсти ты презрел, И лишь в холодном вдохновеньи Воображался твой удел? Зачем высокие мечтанья Ты снисходительно отверг? За это праздного сиянья Огонь восторженный померк.
Я рад признать тебе в угоду, Что кое-что нашел и ты, Сложив убогую природу В столпы великой красоты. И пусть, продажные лобзанья Не отвергая, ты был свят, Но не за это ли терзанья Тебя душевные томят?
Певец возвышенной разлуки, Себя предавший самого, Ты, опуская долу руки, Познал иное торжество, И монумент, который ныне Себе ты воздвигаешь сам, Не будет внемлить средь пустыни веселым новым голосам.
Недавнее
Это было недавно, но уже позабылось, Но уже растворилось в безграничной тоске. Это было так странно, так, что все, что случилось, Мне казалось лишь замком на прибрежном песке.
Это было так ново и почти необычно, Неожиданно слишком - как в июле метель. Было небо бескрайне, и земля безгранична, И сосна ввысь тянулась, и топорщилась ель.
Лес стоял за рекою, как стена малахита, Солнце в небе висело, словно блин золотой. Это было недавно, но как быстро забыто! Это было свершеньем, но осталось мечтой...
x x x
О мудрость редкая прозренья! Тобой лишь можно, вопия, Избегнуть скуки повторенья, И легкость гордая твоя, Игриво не даваясь в руки, Чернит строками чистый лист И будит мысль в застылом звуке, Чей веер пышен и искрист.
Спешу, пока твои визиты (Молись, безбожник, о, молись!) От любопытных глаз сокрыты, Пока они не прервались, Пока и духом я, и телом Вливаюсь в яркую зарю, Пока могу в порыве смелом Парить и - видит Бог - парю!
Но вот уже мутнеют вяло Брильянты розовой росы, Восходят грузно и устало Полудня знойного часы, Глушат безветрия покровы Твоих забав лукавый звон, И в мирном сумраке дубровы Находишь ты покой и сон.
Колодец
В минутной вспышке провиденья, Мне подарившей торжество, Я видел тайные сомненья В колодце сердца моего.
Чертя грядущих лет набросок, Всей жизни будущей эскиз, Я замер, слыша отголосок От крика, брошенного вниз.
Дышал колодец тьмой и тленом, Туманным холодом реки; Качаясь, прятались по стенам Его большие пауки,
А вверх из пелены зеркальной, Не слыша мой тревожный крик, Смотрел с улыбкою печальной Беззубый сгорбленный старик.
К Н.С.
Земли ничтожное крученье Среди вертящихся планет, Ее убогое влеченье К всему, что излучает свет, Напоминает мне ночами, Когда вершу свои суды, Как, будучи чарован Вами, Я стал лишь спутником звезды.
А что? ужель того полета Тогда я не благославлял, Когда туманное болото Впервые в жизни покидал, Когда впервые холод звездный Меня столь щедро вдохновил, И стих бессмертно-виртуозный Я в одночасье сочинил?
О годы! если бы с уходом Своим вы не меняли нас! И если бы к презренным модам Был слеп еще невинный глаз! И если б хоть одним мгновеньем Нас осчастливил горький век, - Каким бы я благословеньем Тогда сопровождал ваш бег!
x x x
Когда безумия пиры Наполнили души вертепы, И стали горние дары Мне бесполезны и нелепы,
Когда святыней стал позор, Позорной - истина святая, Когда речей бездумный вздор Смелел, себе преград не зная,
Когда в мозгу царила тьма И разложение могилы, - Мой дух уже готовил силы Против бессилия ума.
x x x
Простимся, друг. Не видишь, что ли: Я прежних песен не пою И из лирической юдоли Бегу на родину свою, Туда, где лиры стебель вялый, Не досмотрев весенний сон, В грунт утыкаясь отощалый, Метелью первой занесен.
Но годы счастья не забыты, И я могу воспомянуть, Как миловидные Хариты Сопровождали светлый путь, Как светоч дружбы бескорыстной Неугасаемо сиял, И панорамой живописной Весь мир к подножью подступал.
Но все! не буду пустословью Свободу лишнюю давать, И в том, что полон я любовью, Не стану больше уверять, Но, может быть, пока мы живы, Когда опять возьму свирель, Тебе послышатся мотивы Далеких варварских земель.
x x x
Когда невидимые дали Немилосердный ураган Трепал, мы мыслили едва ли Свою страну средь этих стран.
Но над поверхностью земною Переползающий циклон Завис над нашей стороною, Ее теперь терзает он.
И в громовых его раскатах, В ударах молний с вышины Людей ни в чем не виноватых Как много пасть еще должны!
x x x

     Ю. Р. Средь недоверия людского Расценят как - и не поймешь! - Доброжелательное слово? Скорей всего, что это ложь.
На споры сил не остается (И не всегда позволит честь), Но, может быть, к тебе пробьется Хоть слово истины, хоть здесь.
Снести не в силах пребыванье Вдали, неразвитый дикарь, Шлю эти строки на закланье На твой единственно алтарь,
И если жертвоприношенье Достойно милости твоей, То я другого утешенья Не жду от беспросветных дней.
(Ну, разве, в качестве отплаты, Чужого не презрев божка, Почтишь теперь мои пенаты, Коль жертва та не велика.)
x x x
Дни - как купюры в кошельке. Считаю, вдумчиво рискую И оставляю на лотке, Купив безделицу какую.
А после, с картами в руках, Сочтя уже игру удачной, Оказываюсь в дураках, Расставшись с суммой многозначной.
И утром, мыслью недалек От тех, какие ставят точку, Мну опустевший кошелек - Свою земную оболочку.
x x x
Ура! Тысячелетняя война Окончена! И с этой доброй вестью, Пришпоривая быстрого коня, Пригнувшись к голове его, сквозь степи Летит в столицу всадник молодой. А много - очень много лет назад Дорогой той же, только не политой Обильно кровью, мчался через лес Его пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадед, Чтоб сообщить, что началась война.
x x x
Не буду создавать секретов, Свершая незаметный труд: Поэты пишут для поэтов И тем пока еще живут.
Число читателей ничтожно, Но им нельзя пренебрегать: Хоть он не пишет, разве можно Его поэтом не назвать? -
Один из тысячи, случайный Поэмам внявший индивид Владеет той же самой тайной, Какой владеет сам пиит.
Вариация
Когда стихия, стервенея, Моря крутила в кутерьме, Швыряя корабли Энея, Он, стоя молча на корме, Не веря в скорую победу, На дне расширенных зрачков Уже с Анхисом вел беседу Средь элезийских цветников, И видел, взгляд бросая мимо Валов, поднявшийся с колен, Века великой славы Рима И обреченный Карфаген.
* ДОПОЛНЕНИЯ *
Сонет
Блажены таинства нетронутые нами: Движенье бытия, порядок мировой. Над тем, что не дано осмыслить головой, Мы, воздух сотрясая, треплем языками.
Но тайна, от людей хранимая веками, И сохраняясь тем нетронуто-живой, Становится для всех загадкой рядовой, Представленная нам прозренными стихами.
И жалкий человек, покинув эмпирей, Свободно проходя в толпе земных царей, Он тварью предстает из высшего сословья;
И лжепророки все, стоящие вокруг, Молчат, когда среди мирского суесловья Небесным ангелом влетает Слово вдруг.
К Н.
Там, где бурый туман зависал, Ты случайно певцу повстречалась. И потом, что бы я ни писал, Все всегда о тебе получалось.
По прошествии нескольких лет (Там уже станут пеплом тетрадки) Только ты и, конечно, поэт Будут знать о загадке в загадке.
Беспощадное время идет. Проштудировав строки бесплодно, Наш потомок, наверно, найдет, Кроме истины - все, что угодно.
И он будет, я думаю, прав, Совершив этот маленький вычет: Ведь у вечности дух твой украв, Я неважно припрятал добычу.
Там, где вечности бурая муть Превращается в звон водопадов, Сможешь ты, наконец, отдохнуть От бессмысленных пристальных взглядов.
x x x
Стремясь всегда к уединенью (Тебе открыться не боюсь), Я знал, что только вдохновенью Я в полной мере предаюсь.
А страсть тяжелыми шагами Изнеженный пугает слух; Не в эту область вечерами Стремится удалиться дух.
Но, как певучая пичуга, Он, сидя в клетке много лет, Твой услаждая слух, подруга, Поет и славит белый свет.
И безграничную природу Сквозь прутья созерцает он, А долгожданную свободу Ему приносит только сон.
Эпиграммы (с латинского)
=
Истине Ложь говорит: "Отчего бы не жить мне вольготно? -

    Кесарь содержит меня и воспевает Поэт."
=
Мудрый наследник монеты златые не станет неволить:

    Мало ль, какой идиот вскоре наследует трон.
=
Зря ты, жена, назвала меня пьяницей и графоманом,

    Просто люблю я вино и сочиняю стихи.
=
Красное солнце в окно и ветер прохладный с залива.

    

... ... ...
Продолжение "Сочинения (собрание стихотворных произведений)" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Сочинения (собрание стихотворных произведений)
показать все


Анекдот 
Значицца так. Дело было, когда я учился в 9 классе. У нас в классе был парень один, назовем его Вася. Был этот Вася расп#$дяем в полном смысле этого слова. В школе появлялся изредка и то, когда класска радителям позвонит и скажет, что он уроки прогуливает. Это присказка, а сказка вот: Сидим мы на уроке биологии, кто не помнит в 9 классе проходят анатомию. И Вася этот от делать не#$й рассматривает картинки в учебнике, а нарисован там был плод, крепящийся за пуповину к мамкиной плаценте, кто не знает, что такое плацента в справочнике посмотрите J. А пуповина эта расположена где-то в нижней части живота ребеночка. А Вася принял ее своим извращенным взглядом за мужской половой орган, и давай к соседке приставать, типа «Смотри че это у него между ног», соседка: «Пуповина», Вася: «Не, это ХУЙ». И тут бдительная училка услышала так ласкающее сердце русское слово: «ЧТО-о-о!?! Ты что-то сказал или мне послышалось? », Вася: «Я сказал “пуповина”». Тут все и полегли такой хохот поднялся, что на шум прибежала директриса. Спрашивает: «Че это вы ржете, как ненормальные? », а Вася ей: «Да я сказал пуповина, а Мариванне послышалось х#й! ». После этого урок больше не мог продолжаться т. к. училка рыдала от смеха, мы тоже, а Васю директриса увела к себе. Кончилось все благополучно, правда Васе немного попало от родителей. Темыч
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100