Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Роберт Рождественский - Рождественский - Стихи разных лет

Проза и поэзия >> Русская и зарубежная поэзия >> Русская поэзия >> Роберт Рождественский
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Роберт Рождественский. Стихи разных лет

---------------------------------------------------------------

© Copyright Роберт Рождественский

Источник: семейный архив

From: Ксения Рождественская (xenya@redline.ru)

Date: 13 Dec 1998

---------------------------------------------------------------

КОГДА ЛЮБИЛ... (из поэмы "До твоего прихода")
Люб- (Воздуха!

     Воздуха!

     Самую малость бы!

     Самую-самую...) лю! (Хочешь, --

     уедем куда-нибудь

     заново,

     замертво,

     за море?..) Люб- (Богово -- богу,

     а женское -- женщине

     сказано,

     воздано.) лю! (Ты покоренная.

     Ты непокорная...

     Воздуха!

     Воздуха!) Люб- (Руки разбросаны.

     Губы закушены.

     Волосы скомканы.) лю! (Стены расходятся.

     Звезды, качаясь,

     врываются в комнаты.) Люб- (В загнанном мире

     кто-то рождается,

     что-то предвидится...) лю! (Где-то

     законы,

     запреты,

     заставы,

     заносы,

     правительства...) Люб- (Врут очевидцы,

     сонно глядят океаны остывшие. лю! (Охай, бесстрашная!

     Падай, наивная!

     Смейся, бесстыжая!) Люб- (Пусть эти сумерки

     станут проклятием

     или ошибкою...) лю! (Бейся в руках моих

     каждым изгибом

     и каждою жилкою!) Люб- (Радостно всхлипывай,

     плачь и выскальзывай,

     вздрагивай,

     жалуйся!..) лю! (Хочешь -- уедем?

     Сегодня? --

     пожалуйста.

     Завтра? --

     пожалуйста!) Люб- (Царствуй, рабыня!

     Бесчинствуй, учитель!

     Неистовствуй, женщина!) лю! (Вот и глаза твои.

     Жалкие,

     долгие

     и сумасшедшие!..) Люб- (Чертовы горы уставились в небо

     темными бивнями.) лю! (Только люби меня!

     Слышишь,

     люби меня!

     Знаешь,

     люби меня!) Люб- (Чтоб навсегда!

     Чтоб отсюда -- до гибели...

     Вот оно...

     Вот оно...) лю! (Мы никогда,

     никогда не расстанемся...

     Воздуха...

     Воздуха!..)
x x x
Приходит врач, на воробья похожий, и прыгает смешно перед постелью. И клювиком выстукивает грудь. И маленькими крылышками машет. -- Ну, как дела? --

     чирикает привычно. -- Есть жалобы?.. -- Я отвечаю:

     -- Есть. Есть жалобы. Есть очень много жалоб... Вот, -- говорю, --

     не прыгал с парашютом... Вот, -- говорю, --

     на лошади не ездил... По проволоке в цирке не ходил...
Он морщится: -- Да бросьте вы! Не надо! Ведь я серьезно...
-- Я серьезно тоже. Послушайте, великолепный доктор: когда-то в Омске

     у большой реки мальчишка жил, затравленный войною... Он так мечтал о небе --

     синем-синем! О невозможно белом парашюте, качающемся

     в теплой тишине... Еще мечтал он

     о ночных погонях! О странном, древнем ощущенье скачки, когда подпрыгивает сердце к горлу и ноги прирастают к стременам!.. Он цирк любил. И в нем --

     не акробатов, не клоунов, не львов, больших и грустных, а девочку,

     шагающую мягко по воздуху, спрессованному в нить. О, как он после представлений клялся: "Я научусь! И я пойду за нею!.." Вы скажете:

     -- Но это все наивно... -- Да-да, конечно. Это все наивно. Мы --

     взрослые --

     мечтаем по-другому и о другом... Мечта приходит к нам еще неосязаемой,

     неясной, невидимой, неназванной, как правнук. И остается в нас до исполненья. Или до смерти. Это все равно. Мы без мечты немыслимы.

     Бессильны. Но если исполняется она, за ней -- как ослепление -- другая!.. Исполнилось лишь самое начало. Любовь исполнилась и крик ребенка. Исполнились друзья,

     дороги,

     дали. Не все дороги и не все друзья, -- я это понимаю!..
Только где-то живут мечты --

     наивные, смешные, -- с которых мы и начали мечтать. Они нам в спины смотрят долго-долго -- вдруг обернемся и "спасибо!" скажем. Рукой взмахнем:

     -- Счастливо!..

     Оставайтесь... Простите за измену. Мы спешим... -- Но, может, это даже не измена?!
...А доктор

     собирает чемоданчик. Молчит и улыбается по-птичьи. Уходит. И уже у самой двери он тихо говорит: -- А я мечтал... давно когда-то...

     вырастить

     овчарку... А после

     подарить погранзаставе... И не успел... -- Действительно, смешно.
x x x


     Савве Бродскому
Я богат. Повезло мне и родом

     и племенем. У меня есть Арбат. И немножко свободного времени...
Я подамся от бумажных

     запутанных ворохов в государство переулков,

     проспектов

     и двориков. Все, что я растерял, отыщу в мельтешении радужном. Где витой канделябр и бетонные глыбины -- рядышком. Где гитары

     щекочут невест, где тепло от варений малиновых. Где колясок

     на каждый подъезд десять -- детских и две -- инвалидных. Там, где будничны тополя

     перед спящими школами. Там, где булькают, как вскипевшие чайники,

     голуби. Выхожу не хвалить, не командовать

     уличной вьюгою. Просто так улыбаться

     и плыть по Арбату седеющим юнгою.
ЧУДО
Так полыхнуло --

     сплеча,

     сполна -- над ледяным прудом! .. (Два человека --

     он и она -- были виновны в том...) В доме напротив полночный лифт взвился до чердака. Свет был таким,

     что мельчайший шрифт читался наверняка... Так полыхнуло, так занялось -- весной ли, огнем -- не понять. И о потомстве подумал лось, а заяц решил линять. Землю пробили усики трав и посверлили лучи. Тотчас, об этом чуде узнав, заспешили с юга

     грачи. На лентах сейсмографов стала видна нервная полоса... (Два человека --

     он и она -- глядели друг другу в глаза...) Реки набухли. Народ бежал и жмурился от тепла. Кто-то кричал:

     "Пожар! ..

     Пожар! .." А это любовь была.
x x x
Все начинается с любви... Твердят: "Вначале

     было

     слово..." А я провозглашаю снова: Все начинается с любви!..
Все начинается с любви: и озаренье,

     и работа, глаза цветов, глаза ребенка -- все начинается с любви.
Все начинается с любви, С любви! Я это точно знаю. Все,

     даже ненависть -- родная и вечная сестра любви.
Все начинается с любви: мечта и страх, вино и порох. Трагедия,

     тоска

     и подвиг -- все начинается с любви...
Весна шепнет тебе:

     "Живи..." И ты от шепота качнешься. И выпрямишься. И начнешься. Все начинается с любви!
СКАЗКА С НЕСКАЗОЧНЫМ КОНЦОМ
Страна была до того малюсенькой, что, когда проводился военный парад, армия

     маршировала на месте от начала парада и до конца. Ибо, если подать другую команду, -- не "на месте шагом",

     а "шагом вперед...", -- очень просто могла бы начаться война. Первый шаг был бы шагом через границу.
Страна была до того малюсенькой, что, когда чихал знаменитый булочник (знаменитый тем, что он был единственным булочником в этой стране), -- так вот, когда он чихал троекратно, булочники из соседних стран говорили вежливо:

     "Будьте здоровы!.." И ладонью стирали брызги со щек.
Страна была до того малюсенькой, что весь ее общественный транспорт состоял из автобуса без мотора. Этот самый автобус -- денно и нощно, сверкая никелем, лаком и хромом, опершись на прочный гранитный фундамент перегораживал Главную улицу. И тот,

     кто хотел проехать в автобусе, входил, как положено, с задней площадки, брал билеты, садился в удобное кресло и,

     посидев в нем минут пятнадцать, -- вставал и вместе с толпой пассажиров выходил с передней площадки --

     довольный -- уже на другом конце государства.
Страна была до того малюсенькой, что, когда проводились соревнования по легкой атлетике,

     все спортсмены соревновались (как сговорившись!) в одном лишь виде:

     прыжках в высоту. Другие виды не развивались. Ибо даже дистанция стометровки пересекалась почти посредине чертой Государственнейшей границы, На этой черте

     с обеих сторон стояли будочки полицейских. И спортсмен, добежав до знакомой черты, останавливался, предъявлял свой паспорт. Брал визу на выезд. Визу на въезд. А потом он мучительно препирался с полицейским соседнего государства, который требовал прежде всего список участников соревнований -- (вдруг ты -- хиппи, а не спортсмен!). Потом этот список переводили на звучный язык соседней страны, снимали у всех отпечатки пальцев и -- предлагали следовать дальше. Так и заканчивалась стометровка. Иногда -- представьте! -- с новым рекордом.
Страна была до того малюсенькой, что жители этой скромной державы разводили только домашнюю птицу и не очень крупный рогатый скот (так возвышенно я называю баранов). Что касается более крупных зверей, то единственная в государстве корова перед тем, как подохнуть,

     успела сожрать всю траву на единственной здешней лужайке, всю листву на обоих деревьях страны, все цветы без остатка

     (подумать страшно!) на единственной клумбе у дома Премьера. Это было еще в позапрошлом году. До сих пор весь народ говорит с содроганьем о мычании

     этой голодной коровы.
Страна была до того малюсенькой, что, когда семья садилась за стол, и суп оказывался недосоленным, глава семьи звонил в Министерство Иностранных Дел и Внешней Торговли. Ибо угол стола,

     где стояла солонка, был уже совершенно чужой территорией со своей конституцией и сводом законов (достаточно строгих, кстати сказать). И об этом все в государстве знали. Потому что однажды хозяин семьи (не этой,

     а той, что живет по соседству), руку свою протянул за солонкой, и рука была арестована тут же! Ее посадили на хлеб и воду, а после организовали процесс -- шумный,

     торжественный,

     принципиальный -- с продажей дешевых входных билетов, с присутствием очень влиятельных лиц. Правую руку главы семьи приговорили,

     во-первых -- к штрафу, во-вторых (условно) -- к году тюрьмы... В результате

     несчастный глава семейства оказался в двусмысленном положенье: целый год он после -- одною левой -- отрабатывал штраф и кормил семью.
Страна была до того малюсенькой, что ее музыканты с далеких пор. играли только на флейтах и скрипках, лишь на самых маленьких скрипках и флейтах! Больше они ни на чем не играли. А рояль они видели только в кино да еще --

     в иллюстрированных журналах, Потому что загадочный айсберг рояля, несмотря на значительные старанья, не влезал в территорию этой страны. Нет, вернее, сам-то рояль помещался, но тогда

     исполнителю

     не было места. (А играть на рояле из-за границы -- согласитесь -- не очень-то патриотично!) Страна была невероятно крохотной. Соседи эту страну уважали. Никто не хотел на нее нападать. И все же

     один отставной генерал (уроженец страны и большой патриот) несколько раз выступал в Сенате, несколько раз давал интервью корреспондентам, центральных газет, посылал посланья Главе государства, в которых

     решительно и однозначно ругал профсоюзы и коммунистов, просил увеличить военный бюджет, восхвалял свою армию.

     И для армии требовал атомного оружия!
СТИХИ, НАПИСАННЫЕ ВОСЬМОГО МАРТА
Все равно что за снегом идти

     в Африку, а за новою книжкой стихов --

     в мебельный и уныло просить

     со слезой в голосе адрес господа бога

     в бюро справочном, все равно что ругать океан

     с берега за его невниманье

     к твоей личности, все равно что подснежник искать

     осенью и, вздыхая, поминки справлять

     загодя, все равно что костер разводить

     в комнате, а гнедого коня

     в гараже требовать, и упорно пытаться обнять

     облако, и картошку варить

     в ледяной проруби, все равно что на суше

     учить плаванью, а увесистый камень

     считать яблоком, все равно что от курицы

     ждать лебедя -- так однажды решить,

     будто ты

     полностью разбираешься в женском характере!
БАЛЛАДА О ТАЛАНТЕ, БОГЕ И ЧЕРТЕ
Все говорят: "Его талант --от бога!" А ежели --от черта?

     Что тогда?..
Выстраиваясь медленно в эпоху, ни шатко и ни валко

     шли года. И жил талант. Больной.

     Нелепый.

     Хмурый. Всего Гомера знавший назубок., Его считал

     своею креатурой тогда еще существовавший бог. Бог находил, что слог его прекрасен, что на земле таких --

     наперечет!..
Но с богом был, конечно, не согласен тогда еще не отмененный черт. Таланту черт шептал: "Опомнись,

     бездарь! Кому теперь стихи твои нужны?! Ведь ты, как все, погибнешь в адской бездне. Расслабься! Не отягощай вины". И шел талант в кабак. И --

     расслаблялся. Он пил всерьез! Он вдохновенно

     пил! Так пил, что черт глядел и умилялся. талант себя талантливо губил!..
Бог

     тоже не дремал! В каморке утлой, где --стол,

     перо

     и пузырек чернил, бог возникал раскаяньем наутро, загадочными строчками

     дразнил... Вставал талант, почесываясь сонно. Утерянную личность

     обретал. И банка

     огуречного рассола была ему нужнее, чем нектар... Небритый. С пересохшими губами. Упрямо ждал он

     часа своего...
И строки

     на бумаге

     проступали, как письмена,-- отдельно от него.
И было столько гнева и напора в самом возникновенье этих строк!.. Талант, как на медведя,

     шел

     на бога! И черта скручивал

     в бараний рог!.. Талант работал. Зло.

     Ожесточенно. Перо макая в собственную боль. Теперь он богом был!

     И был он чертом! А это значит: был самим собой. И восходило солнце

     над строкою!..
Крестился черт. И чертыхался бог. "Да как же смог он

     написать

     такое?!" ...А он еще и не такое мог.
x x x
Надо верить в обычное. Надо рассчитывать

    

... ... ...
Продолжение "Стихи разных лет" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Стихи разных лет
показать все


Анекдот 
- Да, иногда жалеешь, что твой друг не был большой свиньей, - говорил Винни-Пух, доедая Пятачка.
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100